Алексей Михайлов – Волость Баглачево (страница 5)
Во второй половине ХVI века появляются новые административно-территориальные единицы – станы. При этом сам по себе термин «стан» также довольно древний.
Ю. Готье отмечал, что станы произошли от мест традиционных стоянок древних русских князей, куда местное население сносило дань. В ХV—ХVI веках станами называли места, где представители власти (тиуны) реализовывали государственно-властные функции[62]. Как мы видим, стан изначально рассматривался в контексте не общинного управления, а государственного. Представляется, что введение станов в систему территориального устройства Московского государства объяснялось стремлением не только упорядочить систему управления, но и обеспечить централизацию власти.
Однако изначально соотношения между волостями и станами было весьма неопределенными. Как видно из грамот того времени, в различных княжествах и уездах стан мог составлять часть волости, а иногда ситуация была обратной – волость являлась частью стана[63]. Но зачастую, вплоть до ХVII века стан и волость в системе управления имели равнозначное значение[64]. Волость или стан составляли отдельную часть уезда и образовывались из нескольких сел, деревень, приселков и починок, которые управлялись одним волостелем или становщиком.
Примечательно, что в 1504 году в качестве самостоятельной административно-территориальной единицы уже выделяется «волостка Баглача»[65]. При этом фактические границы этой «волостки» определить затруднительно, поскольку населенные пункты и земли, в конце концов ставшие ее основой в XVIII–XIX веках (т. н. «Содомовы деревни», т. е. Коняево и Улыбышево, а также пустошь и в последующем деревня Головинская) в документах XV–XVI упоминаются без привязки к данной волости. Вполне вероятно, что в это время центр волостки Баглача находился, как указывает Н. А. Добротворский, в 4,5 километрах юго-восточнее, ближе к Головино[66]. Возможно, поэтому Головино, находящееся на значительном расстоянии от центра Баглачева – погоста Борисоглеб – впоследствии считалось коренной частью Баглачевской местности.
Интересно, что в XV–XVI веках административно-территориальные единицы в центральной России (и уезды, и станы, и даже волости) зачастую не имели четких границ в связи со сложностью рельефа, – большими лесными пространствами и сильной заболоченностью местности. Традиционно при определении территориального расположения княжеств учитывали орографический подход, устанавливающий границу по рельефу местности, руслам рек, болотам, озерам и т. п. При этом нередко происходила и демаркация границы, для чего на границах уездов, а также более мелких административно-территориальных образований, были вырыты рвы, ямы или устанавливались межевые камни[67]. Однако в мещерской местности определение и установление границ было крайне затруднено. Например, точные границы Баглачевской волости окончательно были определены только в середине XVII века, что Ю. Готье ставит в заслугу писцам Владимирского уезда[68].
Исследование административно-территориального положения Баглачевской волости в структуре Владимирского княжества и Владимирского уезда невозможно без рассмотрения вотчинных отношений. Не вдаваясь в описание довольно сложного вопроса о принадлежности земель Замосковного края, а также его внешних и внутренних границ, отметим, что во Владимирском уезде основными собственниками земель были государство и церковь.
После перенесения митрополичьего дома из Киева во Владимир митрополит Максим взял в свое управление владения Владимирской епархии. Следующие митрополиты продолжали пользоваться этими владениями. В начале XIV века Владимирская епархия была упразднена, и митрополичья кафедра была переведена в Москву. Вместо Владимирской епископии была учреждена кафедра в Суздале. Однако владения владимирского епископа окончательно остались за митрополитами. При этом митрополичьи владения во Владимирском уезде на рубеже XV и XVI веков представляли из себя сосредоточенные вокруг Владимира многолюдные села (например, Старый Двор), а также большое количество земельных участков, разбросанных по всему уезду, имеющих разную величину, характер и хозяйственное назначение[69]. После учреждения в России в 1589 году патриархата митрополичьи земли во Владимирском уезде стали патриаршими.
Волостная организация у митрополичьих, а потом и у патриарших земель в Московском государстве была довольно редкой. И Баглачевская волость была одна из немногих таких земель (наряду с волостью Вохной Троицко-Сергиева монастыря и Высоцкой волостью Чудова монастыря)[70]. То есть специфика патриаршей Баглачевской волости изначально была связана с тем, что входившие в нее населенные пункты были объединены единством выборной организации, единой межой и тяглом. Это характеризует их определенную административно-политическую самостоятельность в рамках уезда.
Следует отметить, что вплоть до XVII века Владимирский уезд представлял собой довольно унитарное территориальное образование. Станы и волости в качестве самостоятельных низовых административно-территориальных единиц встречались редко. Наименее развитой в плане административного устройства была правобережная часть Владимирского уезда, граничащая с Рязанским уездом и охватывающая часть Мещеры. Эта территория была мало обжитой, границы между уездами были очерчены слабо, а земли в большинстве своем были либо дворцовыми, либо черными, т. е. еще не охваченными процессами феодализации[71]. Выделение уже в начале XVI века в составе правобережной части уезда «волостки Баглача», на наш взгляд, можно объяснить определенной ее близостью к Владимиру и примыканием к реке Клязьме.
В отличие от правобережья плодородная левобережная часть Владимирского уезда, т. н. Ополье, была широко освоена. Уже к концу XV века там оформились Боголюбский и Опольский станы[72].
Укрепление центральной власти и развитие социально-экономических и политических отношений в России в XVII веке закономерно привели к оформлению административно-территориального устройства Владимирского уезда. В состав уезда входили 18 станов, 17 волостей, а также дворцовые волости и села. Наиболее значительными территориями среди них обладали Опольский и Ильмеховский станы, расположенные к северо-западу от Владимира. Из второго в дальнейшем вышли две волости – Санницкая и Крисинская, ставшие частью Покровского уезда. Обращает на себя внимание, что в этот период станы и волости существовали одновременно, что свидетельствует о недостаточной оформленности территориального устройства во Владимирском уезде.
В период с XVI и до начала XVII веков станы и волости повсеместно продолжали рассматриваться как равнозначные по статусу административно-территориальные образования, и только в XVII веке окончательно укрепился более низовой правовой режим волости[73].
Итак, во Владимирский уезд входили следующие станы: Богаевский, Боголюбовский, Волежский, Заволежский, Остров Вышелесский, Ильмеховский, Клековский, Колпский, Лиственский, Медушский, Опольский, Пырков, Рог Большой, Рог Малый, Сенег, Судогодский, Тарутской Остров, Ярополческий. Среди волостей выделялись: Гуская, Дубровская, Жегаловская, Инебожская, Кривандинская (Кривалдинская), Крисинская, Мичевская, Муромское сельцо, Палешская, Польская, Санницкая, Славецкая, Тугалесская, Тумская, Черная-Гостиловская, Шатурская, Матренинская. Из дворцовых (вместе с дворцовыми селами) – Ярополческая, Любецкий Рожок, с. Спасское, с. Сарыево, с. Всегодичи, с. Осипово, с. Черкутино[74]. При этом Баглачевская волость оказалась включена в Клековский стан. Точное время создания Клековского стана определить достаточно сложно[75].
Определенный интерес представляет семантика слова «Клековский» стан. Исследователи отмечают, что названия станам нередко давали в честь рек, сел, деревень, первых или особенно известных управителей, либо же по особенностям местности[76]. В районе Клековского стана нет населенных пунктов или рек, которые могли бы дать ему название, то есть вполне можно допустить, что название данный стан получил из-за особенностей местности.
В. И. Даль дает несколько толкований слова «клекнуть». Прилагательное «клеклый» он рассматривает как вялый, соответственно выражение «клеклая земля» В. И. Даль толкует как «сухая, твердая». «Клек» – что-либо сухое, твердое. «Клеком стать» – затвердеть. Клек – лягушечья икра, вакатье[77]. В свою очередь лягушечье «вакатье» им толкуется как крик лягушек[78], кваканье. Как мы видим, слово «Клековский» стан может иметь два разных значения: от слова «клек» (сухой, твердый) и от слова «клек» (лягушечья икра, кваканье). По большому счету и то, и другое толкование слова вполне подходит для характеристики той сильно заболоченной, богатой небольшими речками и озерами местности с малоплодородной, твердой, песчаной почвой, где располагалась Баглачевская волость.
Следует отметить, что в XVII веке наиболее крупные из волостей, сохранивших прежнее общинное устройство, иногда подразделялись на более мелкие самостоятельные единицы, например, в Баглачевской волости Клековского стана Владимирского уезда выделялись кромины: Содомовская, Булановская, Каменницкая, Белчаковская, Высокорецкая[79].