Алексей Михайлов – Они были первыми (страница 12)

О, рабочие Кореи, Китая, Приморской и Забайкальской областей хорошо помнят «пребывание» японских войск в Сибири, не должны этого забывать и якутские рабочие и якутская беднота…

Товарищи! Каким же образом думали наши «идейные» враги (как они себя называют) осуществить этот переворот? Выясняется, что, по-ихнему, восстание можно сделать «очень просто»… Весь город был разбит на районы и в каждом районе было по одному или по два десятка. По условному сигналу заговорщики должны были занять казармы 1-го батальона, обезоружить и переарестовать «спящих» красноармейцев… и это им, возможно, удалось бы сделать с помощью предателей, которые обещали выдать винтовки и пулеметы. После «успешного захвата» казарм должны были разбиться на мелкие боевые единицы и идти по квартирам арестовывать коммунистов, «а кои бы не сочли нужным сдаться — здесь же расстрелять» (дословное выражение Ефимова). Другая часть с боем должна была занять казармы кавалерийского взвода. В отрядах всего насчитывалось более ста человек и еще ожидались подкрепления из деревень.

После «ликвидации» Советской власти думали объявить себя автономной республикой и послать своих представителей «на поклон» в Японию.

Такова картина в общих чертах контрреволюционного заговора. Доводя об этом до всеобщего сведения, Губернская революционная тройка призывает рабочих, крестьян, хамначитов и красноармейцев теснее сплотиться вокруг органов революционной власти, вокруг Коммунистической партии и дружными усилиями с корнем вырвать гидру якутской контрреволюции!..

ДА ЗДРАВСТВУЕТ Советская власть!

Сообщение всколыхнуло город, волна гнева и возмущения охватила жителей. Всюду проходили митинги и собрания, на которых клеймили позором заговорщиков и требовали им суровой кары. Опубликованные в газетах материалы наглядно показывали, что буржуазные националисты на самом деле идут в одном строю с оголтелыми белогвардейскими офицерами, матерыми колчаковцами и тойонами.

…Уже через два-три дня город вернулся к мирной жизни. Я в числе других коммунистов был оставлен в ЧК и служил там с перерывами до 1925 года. Работать приходилось очень много: нам противостоял враг хитрый и коварный, а опыта у нас не было.

Но мы твердо знали: работу в ЧК нам поручила партия, и защищать революцию мы должны были несмотря ни на какие трудности.

Первые чекисты выполнили это поручение с честью.

1983 г.

В. Петров, П. Филиппов

ОДИН ИЗ ПЕРВЫХ

Степан Максимович Аржаков хорошо известен в республике как видный партийный и советский деятель. Значительна его роль и в деле создания в Якутии органов ЧК.

В период борьбы с контрреволюцией ярко проявились его качества как чекиста: мужество, твердая воля, чуткость к людям и непримиримость к врагам. В своей трудной и опасной работе он всегда опирался на помощь трудящихся.

После победоносного вооруженного восстания 15 декабря 1919 года С. М. Аржаков был освобожден из колчаковской тюрьмы и вскоре направлен уполномоченным военно-революционного штаба Красной Армии в Вилюйск. Там под его руководством проводилось расследование по делу заговорщиков, пытавшихся захватить власть. Позднее он возглавил следственную комиссию в Якутске.

Осенью 1921 года началась гражданская война. Группа бывших царских и колчаковских офицеров во главе с Коробейниковым тайно бежала из Якутска и, направляясь на восток, в поселке Нелькан захватила пароходы с грузами, шедшие из порта Аян. Создав белобандитские шайки, они стали угрожать Якутску.

В это тревожное время областная партийная организация направила Аржакова на самый ответственный участок: навстречу бандитам.

В удостоверении, выданном ему в ноябре 1921 года, сказано:

«Предъявитель сего член революционного комитета Якутской губернии тов. Аржаков Степан Максимович назначается представителем губревкома в 1-й особый отряд, направляющийся на борьбу с появившимися в Мае, Амге и Нелькане белыми бандитами.

Тов. Аржакову предоставляется право самостоятельно разрешать все вопросы, связанные с советским строительством, а также все земельные, продовольственные, административные вопросы, распускать и назначать волсельревкомы, судить преступников по должности до применения высшей меры наказания включительно, освобождать от продналогов сельские общества, оказавшие хорошую помощь отряду или попавшие в беду из-за капризов природы.

Тов. Аржакову С. М. предоставляется также право конфискованное особым отрядом на основании приказа № 1350 командарма 5-й армии имущество раздавать волсельревкомам и комитетам общественной взаимопомощи.

Тов. Аржаков свою работу должен вести в соответствии с задачами, возложенными на 1-й особый отряд и в военно-оперативном отношении подчиняться командиру отряда.

И эту задачу С. М. Аржаков выполнил успешно.

В отчете о поездке по улусам он сообщал, что побывал в Татте и Чурапче, принял участие в работе съездов Баягантайской и Таттинской волостей, провел несколько митингов, на которых выступал с докладами о внутреннем и внешнем положении Советской России. В соответствии с предоставленным ему правом освободил от продналога Таттинскую, Баягантайскую, Ботурусскую и I Амгинскую волости, создал дружины в Таттинской волости из 22 человек и в Баягантае из 21 человека и передал их в распоряжение военного командования.

По возвращении в Якутск Степан Максимович был назначен уполномоченным особого отдела ГПУ первого особого отряда и снова направлен в восточные улусы. Обстановка там ухудшалась с каждым днем, т. к. белобандиты вплотную приблизились к Амге и стали устраивать засады вокруг села.

В таких условиях в срочном порядке налаживалась оперативная работа, чтобы снабжать командование информацией о противнике, готовить бойцов к отражению наступления. К обороне села привлекались якутские и русские крестьяне.

Трудности были неимоверные. Не хватало теплой одежды, боеприпасов, топлива и фуража… Дрова и сено приходилось добывать с боями. Вскоре белобандитское кольцо вокруг Амги наглухо замкнулось. С 10 января 1922 года отряд находится в осаде. В этой сложной обстановке С. М. Аржаков назначается политруком 1-й роты, а выехавший вместе с ним А. А. Назаров — политруком 2-й роты.

С этого времени в гарнизоне и среди населения Амги широко развернулась политическая работа, начала выходить отпечатанная на машинке газета, имевшая большое значение в поддержании боевого духа красноармейцев и местного населения.

Аржаков и Назаров из номера в номер писали статьи по различным вопросам. Степан Максимович, например, написал в газете статьи «Чего хотят бандиты», «Советская власть не забудет», «Пример достойный подражания», «Оборона Чапчылгана».

Аржаков в трудные дни осады Амги призывал бойцов и население быть нетерпимыми к разным нарушениям порядка, проявлять высокую революционную бдительность. В приказе № 10 от 18 марта 1922 года он писал:

«В тот момент, когда бандитские авантюристы делают преступное дело против Советской власти и стоят вокруг нас, находятся в с. Амга граждане, злоупотребляющие своим положением при исполнении общественных обязанностей, совершающие кражи, растраты, уклоняющиеся от нарядов, саботирующие и этим оказывающие помощь бандитам. Объявляется всем гражданам и должностным лицам, что уличение в подобных преступлениях будут караться наравне с бандитами, вплоть до применения высшей меры наказания.

В результате боевой и политико-воспитательной работы, настойчиво проводимой командованием гарнизона и партийной организацией, хорошо налаженной оперативной работы Амга стала для врага неприступной крепостью. Степан Максимович личным примером, отвагой вдохновлял бойцов. Он руководил боевыми действиями ударного отряда, названного «Красные орлы», участвовал в смелых вылазках в расположение бандитов, проводил агитацию среди, населения.

Во время осады он отправил трех храбрецов через кольцо окружения для налаживания связи со штабом Комвойск ЯАССР. Но только одному — И. П. Михайлову-Харачаасу — удалось добраться с важными сведениями до Якутска. За этот подвиг он одним из первых якутов-бойцов был награжден орденом Красного Знамени.

После четырехмесячной осады, 6 мая, Амга была освобождена. 24 мая на объединенном собрании городских организаций РКП(б) и РКСМ Якутска Аржаков выступил с докладом об этих нелегких днях.

В протоколе собрания есть такие строки:

«…Распространение ложных слухов о гибели всего отряда «дедушки» Каландаришвили и падении Якутска возымело отрицательное действие на некоторых неустойчивых бойцов и вызвало известное паническое брожение. С целью поднятия боевого духа отряда мы образовали военный совет, куда вошел и я. Это наше мероприятие сыграло положительную роль, образумило заколебавшихся и мы стали по-прежнему жить и воевать сплоченно, как единая семья. Мы провели собрания красноармейцев по подразделениям, на которых обсудили насущные вопросы нашей боевой жизни. Также собирали население Амги и разъясняли создавшееся положение… Открыли школу для неграмотных, провели трехнедельные партийные курсы. В результате всего этого, несмотря на большие трудности, после создания военного совета, Амгинский отряд стал готовым вести боевые действия до весны…».

Отмечая большие заслуги в обороне Амги, командование вооруженными силами ЯАССР наградило С. М. Аржакова именными серебряными часами. Об этом говорит следующий документ: