Алексей Мессинг – Легенды старого городка. Том 3 (страница 6)

– Да ладно! – ошарашенный Гена уставился в пустоту.

Пазлы головоломки сошлись. И ходячий труп, и шепоток Ольги в банке крови, и странное высказывание Евгения Васильевича. Да и баба Аня на что-то подобное намекала. Сошлись пазлы, да вот как-то криво. Чтобы понять всю картинку пришлось бы допустить, что всё это правда. Магия, ведьмы и всё такое. Пока Гена соображал, Света грубо ответила:

– В трусах прохладно! Вали давай, мне работать надо.

Видимо парень тронул запретную тему, вот она и разозлилась. Гена мельком глянул на взволнованную женщину и вышел из больницы.

***

Первым делом Гена зашёл в лабораторию. Под видом исследования химикатов, он обратился к лаборанту за разъяснениями. Они долго беседовали, и Гена исправно записывал в дневник всё, что рассказывал ему врач, а когда тот отлучился в туалет, стащил из шкафчика упаковку алюминиевой пудры.

Побеседовав для вида, ещё минут пятнадцать, Гена поблагодарил врача-лаборанта и направился на своё дежурство в пункт приёма крови. Парень пришёл на полтора часа раньше, чем немало удивил сменщика.

– Ты чего так рано? – спросил молодой врач, почти ровесник Гены.

– Да позаниматься надо, а тут тихо, удобно, – объяснил студент. – Сменишь меня тоже пораньше завтра?

– Не, ни фига! – Недавний выпускник мед академии покачал головой. – Я тебя не просил меня раньше менять. Ты сам припёрся. Так что если не нравится, то я свои часы досижу, но пораньше приходить – фиг!

– Ладно, иди. Я тут сам, – с наигранной обидой в голосе произнёс Гена. На самом деле он хотел подготовиться к встрече, и напарники парню были не нужны.

Сменщик ушёл, а Гена занялся делом, благо банк крови уже был закрыт. Для начала он отключил один из пустующих холодильников в хранилище, достал из него полки и спрятал в подсобке. Дверь холодильника Гена оставил открытой, чтобы тот быстрее нагрелся. Затем он прошёлся влажной марлей по всем пакетам плазмы и эритроцитарной массы, хранящихся в пяти оставшихся рефрижераторах и по дверцам с их внешней стороны.

Ближе к двенадцати часам ночи Гена закрыл приёмный пункт и пришёл в банк крови. Он спрятался в уже тёплый холодильник и стал ждать.

– Только бы ты пришла сегодня, – то ли молился, то ли призывал ведьму Гена. – Только бы пришла.

Может, баба Ольга услышала его просьбу, а может парню просто повезло, но она явилась. В первом часу ночи дверь в коридоре скрипнула. В комнату хранилища, слабо освещённую лампочками работающих холодильников, вошла ведьма. Она открыла тот, в котором хранилась эритроцитарная масса. К досаде Гены, он не мог её видеть, но хорошо слышал звуки возни где-то справа от себя. Через оставленную щель в дверном проёме холодильника до студента доносился шёпот:

– Молю тебя, Мать Мучительница, Смерти Победительница! Слова мои к тебе обращу, помощи твоей я обря̀щи хочу. Как не гниёт боль, не избывается му̀ка, придёт мне сила от твоего духа. Волей своей распад останови, власть над плотью мне подари. Кровь могуществом твоим наделяю, власть над телом я обретаю. Му̀ки тела к тебе вознесу, победу над Смертью я обрету. Мать Мучительница, Смерти Победительница, по воле моей мертвец пойдёт, му̀ки и боль он тебе поднесёт. Да будет Смерть подвластна мне во веки веков!

Гена слушал тихое бормотание, и сердце его замирало от ужаса. Он предполагал, что врач Ольга Николаевна портит кровь с помощью какого-то химиката или яда, а оказывалось, что ведьма Ольга по-настоящему “портит” кровь. Он поймал себя на мимолётной мысли о том, что для него теперь наведение порчи – это что-то реальное, как биохимический анализ крови. Холодок пробежал по спине парня, пот лился ручьями по его лицу, а во рту наоборот пересохло. На его глазах происходило нечто, чего он раньше и представить не мог, видел лишь в фильмах. А теперь вот оно, выходи и хватай ведьму с поличным. Да только что потом? Тащить её к главврачу, вот, мол, смотрите, я её изловил. Или на костре сжечь? Прям за больницей возле мусорных баков.

От избытка чувств Гена не заметил, как переступил с ноги на ногу, и внутренняя пластиковая оболочка его убежища слегка хрустнула под его весом. Он быстро дёрнул дверцу холодильника на себя. Прорезиненная по краям, она неслышно закрылась.

Едва баба Ольга закончила заговор-молитву, как в стоящем в глубине хранилища холодильнике что-то хрустнуло. Ведьма насторожилась. Она кинула пакет с порченой кровью обратно на полку и осмотрелась. Подозрительный холодильник, судя по не горящим лампочкам, был отключён. Может треск раздался из-за разницы температур в комнате и постепенно нагревающемся устройстве, а может быть, кто-то за ней следил из него. Ведьма проверять не стала. Если это просто щелчок пластика – ничего страшного, а если там человек, то встречаться с ним лицом к лицу ведьме не стоило. По сути, без своих мертвецов она лишь старая женщина, и студент, она не сомневалась, что это именно он, может ей навредить при прямом столкновении. Баба Ольга займётся им позже. По-своему.

Гена вышел из холодильника через час после того, как ушла ведьма. Боялся, что если откроет дверь, она тут же набросится на него и растерзает. Когда стоять на полусогнутых ногах стало совсем невозможно, парень решился выйти.

В хранилище крови никого не было. Тишина нарушалась лишь мерным гулом работающих холодильников. Облегчённо вздохнув, Гена зажёг свет. Он подключил своё убежище к сети, вставил обратно полки и занялся поиском пакета с порченой кровью. Подражая судмедэкспертам, он опускал мягкий ворс помазка в пудру и легонько касался им ручек холодильников. Из двух, что не попали в его обзор, один оказался с отпечатками пальцев. Гена открыл его и прошёлся помазком по всем пакетам с кровью и отыскал тот, что побывал у ведьмы в руках. Большего ему было и не нужно.

– Резус-фактор отрицательный. Отлично. – Парень улыбнулся и забрал пакет себе. Вместо него он нацедил пол литра своей крови, отделил на центрифуге эритроциты, добавил консервант, чтобы кровь не свернулась, залил в тетрапак и положил его в холодильник вместо украденного. – Четвёртая отрицательная всем подойдёт. Даже не заметят.

Остаток ночи Гена проспал, сидя в кресле в пункте приёма крови. Сменщик пришёл, как и обещал, вовремя. Ни минутой раньше.

***

После ночной смены Гена не стал заходить домой, а отправился в лабораторию. Поздоровавшись всё с тем же отзывчивым врачом-лаборантом, парень попросил разрешения повозиться с пробирками и химикатами. Сказал, что это нужно для практики, на что получил полный карт-бланш. Студента никто не беспокоил, и он принялся за исследования порченой крови. Парню до конца не верилось, что кровь не отравлена, хоть пакет был не повреждён нигде. Даже резиновый клапан, сквозь который вставляется капельница, был цел. Но это не успокоило Гену, и весь день он докапывался до истины, проведя все возможные анализы на токсины, яды и вредные химические вещества, которые позволяла сделать небольшая Богородицкая лаборатория.

Кровь оказалась идеально чистой. Не найдя никаких отклонений, Гена сдался. Сдался идее о том, что кровь просто порчена. Или заколдована. Или проклята. С верным термином парень пока ещё не мог определиться.

***

Единственное украшение, которое позволяла себе носить Ольга, было ожерелье из невзрачных грубо обтёсанных камешков разного цвета. Пёстрый безвкусный сотуар был привезён давным-давно из какого-то забытого всеми богами уголка Индии во времена Советского Союза. Ольга, тогда ещё молодая женщина, охотилась за ним с тех пор, как узнала о странном племени, поклонявшемся богине мучений. Со слов одного знакомого путешественника, люди этого племени обладали властью над мёртвыми. Ольга приложила все силы, чтобы разыскать их и войти в культ посвящённых Матери Мучительницы. В награду за прохождение испытаний молодому врачу из СССР подарили это ожерелье, дающее возможность обращаться к богине напрямую. Единственное условие, которое с того момента обязана была соблюдать Ольга, – причинение мучений окружающим людям в любой форме. Морально или физически, не имело значения. Питая энергией боли свою богиню, Ольга сама получала толику этой энергии, от чего становилась сильнее и злее. После того как она принесла в жертву ненасытной Мучительнице свою дочь и зятя, Ольга получила право пользоваться могуществом богини, и с тех пор она провозгласила себя ведьмой.

Единственный человек, к которому Ольга испытывала тёплые чувства, был её внук Станислав. Она души в нём не чаяла от того, что он был схож с ней характером, устремлениями и моральными ценностями, а точнее установками, а так же сам имел задатки мага. Его Ольга готовила себе в преемники.

Каждый раз, одевая ожерелье, Ольга содрогалась от воспоминаний о том, какой болью оно ей досталось, и улыбалась, представляя какие мучения она способна теперь доставить своим врагам. Ах, почему бабка Анфиса не видит, как высоко она вознеслась на пути магии! И без всякого там ведьминского духа. Сама. Своей волей. Как бы сейчас Ольга над ней позлорадствовала!

У Ольги появился новый враг. Сопляк-недоучка из какого-то там института. Студент-практикант, вечно путающийся у неё под ногами. Упрямый и назойливый проныра, всюду за ней следящий. Сейчас она проучит этого выскочку так, что костей не соберёт!