Алексей Мессинг – Классификация жанров в литературе (страница 26)
Постмодернизм – доминирующее направление в литературе последней трети XX – начала XXI века, которое пришло на смену модернизму с его поисками нового языка и верой в высокое призвание художника. Постмодернизм, это реакция на крах великих нарративов (прогресса, истины, религии, революции, разума), это эстетика цитат, осколков, гибридов и иронии. Главные принципы постмодернистской прозы: интертекстуальность (весь текст состоит из цитат, аллюзий и реминисценций на предшествующую культуру, от античности до соцреализма), пастиш (смешение высоких и низких стилей, пародирование канонов, коллаж), ирония (вплоть до тотального высмеивания любых ценностей, включая самого себя), отказ от истины (реальность не познаётся, а конструируется языком, и существует множество равноправных версий событий), читатель как соавтор (автор оставляет в тексте пустоты, загадки, недоговорённости, которые читатель должен заполнить сам). В русской прозе постмодернизм представлен именами Вен. Ерофеева (постмодернистские черты в его поэме), Саши Соколова («Школа для дураков»), Андрея Битова («Пушкинский дом»), Владимира Сорокина, Виктора Пелевина, Дмитрия Галковского («Бесконечный тупик»), Михаила Шишкина, Людмилы Улицкой (частично), Татьяны Толстой (рассказы, роман «Кысь»).
Концептуализм (московский романтический концептуализм) – специфически русское литературно-художественное направление, возникшее в андеграунде 1970-80-х годов как реакция на окостеневший, лживый язык соцреализма и официальной идеологии. Концептуализм работает не с жизнью, а с «готовыми» идеологическими клише, штампами, плакатными образами (советский миф, Ленин, партия, революция, стройка коммунизма), которые он обнажает, цитирует, переворачивает, доводит до абсурда, показывая их пустоту и манипулятивную природу. В прозе концептуализм, это прежде всего тексты Владимира Сорокина («Норма», «Тридцатая любовь Марины», «Роман»), где советские лозунги, ритуалы и газетные штампы сталкиваются с натуралистическими сценами насилия и абсурда, обнажая «изнанку» идеологии. Также к концептуализму относят роман «Москва-Петушки» Вен. Ерофеева, где советский ритуал распития спиртного становится космической мистерией, и тексты Дмитрия Пригова, Льва Рубинштейна и других авторов, работавших на стыке поэзии, перформанса и визуального искусства.
Соц-арт – направление, близкое концептуализму, но более ироничное и игровое. Если концептуализм чаще всего холоден и аналитичен, то соц-арт – это весёлое, карнавальное перелицовывание советских мифов, смешение «высокого» (официальное искусство) и «низкого» (лавочный лубок, китч, бытовая культура). Соц-арт, это вторая жизнь советских символов (серпа и молота, красного знамени, портретов вождей, гимнов, парадов) в новых, абсурдных контекстах, где они теряют свой сакральный смысл и становятся материалом для игры. В литературе соц-арт проявился прежде всего в поэзии (Дмитрий Пригов, Тимур Кибиров, Лев Рубинштейн), но есть и прозаические образцы, например, роман Владимира Сорокина «Голубое сало» (где Сталин, Хрущёв и другие вожди выступают в комических и фантасмагорических ролях) или роман Юрия Мамлеева «Шатуны» (где смешиваются советский быт, мистика и черный юмор).
Метареализм – менее известное, но важное направление русской литературы 1970-90-х годов, которое, в отличие от постмодернистской иронии и концептуалистской игры со штампами, стремится к возвращению к «высоким» темам (Бог, бессмертие, смысл жизни, вера, любовь) и к новому, «метафизическому» реализму, который не отрицает быт и социальную конкретику, но видит за ними просвечивающий иной, духовный план бытия. Метареализм, это попытка соединить реалистическую прозу с религиозным, платоническим, философским дискурсом, где бытовая деталь становится символом, а случайное событие – знаком судьбы. К метареалистам в прозе относят прежде всего Александра Харченко («Возвращение», «Стена», «Жизнь и приключения Иисуса Христа»), а также некоторых представителей «другой прозы» конца 1980-х, например, Владимира Маканина (отчасти), Руслана Киреева, а также поэтов-метареалистов (Иван Жданов, Александр Еременко, Алексей Парщиков), чьё влияние на прозу было значительным.
Экзистенциализм (русская проза) – направление, восходящее к философии Хайдеггера, Сартра, Камю, Ясперса, которая в центре внимания ставит проблемы жизни и смерти, свободы и ответственности, абсурда, одиночества, выбора в пограничной ситуации. В западной литературе экзистенциализм проявился в прозе Сартра «Тошнота», Камю «Посторонний», «Чума», Кафки, в русской – прежде всего в творчестве Федора Достоевского (которого экзистенциалисты считали своим предтечей), а также у писателей XX века, чьи герои поставлены перед лицом смерти, насилия, тоталитарной машины, лагеря, войны. К русским экзистенциалистам в прозе обычно относят Андрея Платонова «Котлован», «Чевенгур», где советская утопия сталкивается с абсурдом смерти и неутолимой тоской по смыслу, Василия Гроссмана «Жизнь и судьба», где экзистенциальный выбор человека показан на фоне нацизма и сталинизма, Юрия Домбровского «Факультет ненужных вещей», где лагерный опыт и следователь-палач становятся материалом для размышлений о свободе и несвободе, Варлама Шаламова («Колымские рассказы»), где человек в лагере лишается всего, включая человеческое достоинство, но сохраняет, пусть и в атрофированной форме, способность к состраданию и сопротивлению. Экзистенциалистская проза – это всегда проза пограничных ситуаций, проза выбора, когда герой оказывается перед «ничто» и должен сам, без опоры на Бога, государство или других людей, принять решение и ответить за него. В этом смысле русская экзистенциалистская проза (особенно лагерная и военная) является одним из самых трагических, честных и гуманистических направлений, ибо она показывает, что даже в аду человек может сохранить человечность, если он способен на свободный, внутренний акт.
Теперь поговорим о каждом жанре подробнее.
Классицизм
Классицизм в прозе представляет собой уникальное явление в истории литературы, которое часто остаётся в тени более прославленного драматического и поэтического наследия этого направления, но именно в прозаических текстах классицизма с наибольшей полнотой проявились его философские и этические основания. Классицизм как художественный стиль и эстетическое направление господствовал в европейской литературе XVII – начала XIX века, и его характерной чертой было обращение к образам и формам античной литературы и искусства как идеальному эстетическому эталону. Термин происходит от латинского classicus – образцовый, и это понятие образцовости, нормативности пронизывало всю эстетику классицизма, требуя от художника следования незыблемым правилам, почерпнутым из античной поэтики Аристотеля и Горация. В основе эстетики классицизма лежали принципы рационализма, соответствовавшие философским идеям Рене Декарта и картезианства, которые определяли взгляд на художественное произведение как на искусственное создание, сознательно сотворённое, разумно организованное, логически построенное. Именно эта установка на разум как на ведущее начало в жизни и творчестве человека и определила основные характеристики прозы классицизма.
Прозаические произведения в системе классицизма, в отличие от поэзии и драматургии, долгое время находились на периферии исследовательского внимания, хотя, особенно со второй половины XVII века, они начали играть существенную роль в литературном процессе. Характерная особенность прозы классицизма заключается в том, что она, за некоторыми исключениями, не была чисто литературными произведениями в современном понимании, а служила способом выражения политических и философско-религиозных воззрений, в них часто подводился итог жизненным наблюдениям, оформлялось и приводилось в систему мировоззрение их создателя. Эта тенденция определила развитие в прозе классицизма несюжетного повествования в разнообразных формах: писем, моралистических или философских опытов, афоризмов, «характеристик или нравов», портретов, проповедей, надгробных слов, мемуаров. Все эти разновидности прозаической литературы вполне соответствовали общей дидактической направленности французского классицизма, его стремлению воспитывать читателя, формировать его нравственные принципы через разумное слово.
Ключевые характеристики прозы классицизма включают в себя несколько фундаментальных принципов. Первое и главное, это господство рационализма, обращение к разуму как к ведущему началу в жизни и творчестве человека, что сочеталось со стремлением к типизации характеров и явлений, к логическим обобщениям, наблюдениям над конкретными жизненными явлениями. Второе, это логичность рассуждений, которая выражалась в афористичности языка, гармоничности и правильности частей произведения, чёткости и ясности стиля. Третье, это строгая иерархия жанров, которая, хотя и была разработана прежде всего для поэзии и драматургии, проецировалась и на прозу: «высокие» жанры (трагедия, эпопея, ода) обращались к государственной жизни и религиозной истории, их героями были монархи, полководцы, мифологические персонажи; «низкие» жанры (комедия, сатира, басня) изображали частную повседневную жизнь людей средних сословий. Для прозы классицизма было характерно тяготение к «низким» жанровым формам, хотя ораторская проза и надгробные речи явно принадлежали к «высоким». Четвёртое, это дидактическая направленность: классицистическое произведение должно было утверждать какую-либо полезную идею, преподавать нравственный урок, и эта идея выражалась несколькими понятиями, словами-«терминами», которые составляли смысловой «скелет» произведения. Пятое, это установка на ясность и недопустимость многозначности: не допускалась затемнённость смысла, каждое слово должно было быть понято однозначно.