Алексей Мессинг – Классификация жанров в литературе (страница 22)

Легенда и миф оказали огромное влияние на современную литературу. Это влияние тотально и многообразно. Во-первых, миф и легенда дали современной литературе архетипические сюжеты и образы, которые работают безотказно, потому что они встроены в коллективное бессознательное. Путешествие героя (мономиф, как его назвал Джозеф Кэмпбелл) – это схема, по которой строятся тысячи романов, фильмов и игр, от «Гарри Поттера» до «Матрицы». Во-вторых, миф и легенда научили литературу символической многозначности. Современный писатель, в отличие от реалиста XIX века, не боится вводить в текст символы, которые не имеют однозначной расшифровки, потому что знает – миф тоже не имеет одного смысла, он открыт для интерпретаций. В-третьих, миф и легенда дали литературе способ говорить о вечном через конкретное, о сакральном через профанное. Когда Виктор Пелевин описывает буддийского монаха, который работает копирайтером в рекламном агентстве, он создаёт миф о современном человеке, который ищет просветления в мире симулякров. Когда Людмила Улицкая рассказывает о еврейской семье в Москве, она создаёт легенду о народе-скитальце, который хранит память о своих корнях. В-четвёртых, миф и легенда научили литературу иронии и самоиронии. Постмодернистский писатель не может просто пересказать древний миф, он должен его пересмеять, перевернуть, поставить с ног на голову. Так, в романе «Священная книга оборотня» Пелевина древний миф о лисе-оборотне (кицунэ) переосмысляется в контексте российских спецслужб и коррупции. Наконец, в-пятых, миф и легенда дали современной литературе чувство сопричастности к чему-то большему, чем индивидуальная жизнь. В эпоху атомизации и одиночества миф напоминает читателю, что он часть рода, народа, человечества, что его личная история вписана в историю космоса. Именно эта потребность в причастности и объясняет небывалый успех мифологического фэнтези, супергеройских саг и эпических космоопер в XXI веке. Таким образом, легенда и миф, возникнув на заре человечества, не только не утратили своего значения, но и стали одним из главных источников вдохновения для современной литературы, а их влияние простирается от высокой философской прозы до массовых жанров и компьютерных игр, доказывая, что архетипические истории о богах, героях и чудовищах будут рассказывать до тех пор, пока существует человек.

Сказка

Сказка представляет собой один из самых любимых и универсальных жанров мирового фольклора и литературы, который на протяжении тысячелетий сопровождает человечество от раннего детства до глубокой старости. Само слово «сказка» происходит от глагола «сказывать», то есть рассказывать устно, и эта этимология указывает на изначальную устную природу жанра, на его принадлежность не книжной, а разговорной культуре. Сказка – это эпическое, преимущественно прозаическое произведение волшебного, авантюрного или бытового характера с установкой на вымысел. Именно установка на вымысел принципиально отличает сказку от мифа и легенды. Рассказчик сказки и его слушатели прекрасно знают, что всего этого не было на самом деле, что Иван-царевич не ездил на Сером Волке, а Колобок не пел песенку Лисе. В отличие от мифа, который воспринимался как священная правда, объясняющая устройство мира, и от легенды, которая претендовала на историческую достоверность (пусть и подтверждённую лишь чудом), сказка с самого начала была «ложью», но «ложью с намёком, добрым молодцам уроком». Эта свобода от обязательства быть правдивой сделала сказку самым гибким и жизнеспособным из всех фольклорных жанров, способным впитывать в себя новые реалии, менять детали, переходить из уст в уста, от народа к народу, от фольклора к литературе.

Характерная особенность сказки заключается в её поэтике чудесного, но чудесного, не связанного с сакральным. В мифе чудо – это проявление божественной воли, оно священно и не может быть оспорено. В легенде чудо – это доказательство святости, знак свыше, вторжение трансцендентного в имманентное. В сказке чудо – это игровой приём, условность, которую все принимают и которой никто не удивляется. Избушка на курьих ножках поворачивается к Ивану передом, к лесу задом и это нормально. Кощей Бессмертный хранит свою смерть в яйце, яйцо в утке, утку в зайце, зайца в сундуке, сундук на дубу, и это воспринимается как само собой разумеющееся. Сказитель не оправдывается и не объясняет, откуда взялась эта избушка или почему Кощей бессмертен. Он просто рассказывает, и слушатель принимает правила игры. Эта условность, эта «договорённость о вымысле» создаёт уникальную атмосферу сказки, где возможно всё, но по строгим законам: добро должно победить зло, герой должен пройти испытания, ложь должна быть наказана, а правда вознаграждена. Сказка – это не просто развлечение, это школа жизни, моральный кодекс, переданный в увлекательной форме.

Принципиальное отличие сказки от мифа и легенды можно свести к нескольким параметрам. Первое – установка на вымысел. Миф сакрален, легенда полу-сакральна, сказка профанна. Никто не верит в Бабу-Ягу как в реальное существо, и это не мешает детям и взрослым наслаждаться сказками. Второе – анонимность и вариативность. У мифа и легенды тоже нет автора, но они более устойчивы, их канон строже. Сказку же каждый сказитель пересказывает по-своему, добавляя и убавляя детали, меняя имена героев, даже сюжет может меняться в зависимости от аудитории и ситуации. Третье – отсутствие привязки к конкретному месту и времени. Миф всегда где-то локализован (гора Олимп, река Стикс, страна Ассгард), легенда привязана к месту чуда (Китеж-град, гора Синай, Голгофа). Сказка же происходит в «тридевятом царстве, тридесятом государстве», в неопределённое время «давным-давно», в условном пространстве, которое не найти на карте. Четвёртое – социальная и возрастная адресация. Миф и легенда обращены ко всем, но прежде всего к взрослым, к посвящённым. Сказка же долгое время была жанром прежде всего детским, хотя взрослые тоже рассказывали сказки, но с иной интонацией, с иным подтекстом. В XX веке сказка «повзрослела» и стала полноправным жанром серьёзной литературы для взрослых (Дж.Р.Р. Толкин, К.С. Льюис, Урсула Ле Гуин). Пятое – моральная однозначность. Миф может быть аморален (Зевс обманывает и насилует, Гера мстит невинным), легенда морально назидательна, но иногда жестока (святых сжигают, режут, пытают). Сказка же, особенно волшебная, почти всегда имеет счастливый конец, добро торжествует, зло наказано, герой получает полцарства и царевну в придачу. Эта оптимистическая мораль – одна из главных причин неумирающей популярности сказки.

Отличительные особенности сказки как жанра можно свести к нескольким ключевым параметрам. Первое, это композиционная структура: присказка, зачин, основное повествование, концовка. Присказка («Сказка сказывается, не скоро дело делается») настраивает слушателя на особый лад. Зачин («В некотором царстве, в некотором государстве жили-были...») вводит в мир условности. Концовка («И я там был, мёд-пиво пил, по усам текло, а в рот не попало») возвращает из мира чудес в реальность. Второе, это троекратные повторения: три сына, три попытки, три чуда, три дороги. Эта троичность задаёт ритм, помогает запоминанию и создаёт ощущение полноты и завершённости. Третье, это постоянные эпитеты: добрый молодец, красная девица, чисто поле, тёмный лес, буйная голова, живая вода. Эти эпитеты не несут новой информации, но создают фольклорный колорит и облегчают импровизацию сказителя. Четвёртое, это сказочные формулы: «скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается», «утро вечера мудренее», «битый небитого везёт». Эти формулы выполняют роль композиционных скреп и одновременно содержат житейскую мудрость. Пятое, это система персонажей-архетипов: герой (Иван-дурак, Иван-царевич), вредитель (Кощей, Баба-Яга, Змей Горыныч), даритель (старичок-лесовичок, серый волк), помощник (волшебный конь, клубок, шапка-невидимка), царевна (Василиса Премудрая), ложный герой (старшие братья). Эта система, описанная Владимиром Проппом в «Морфологии сказки», универсальна для всех волшебных сказок мира. Шестое, это наличие чуда или волшебства, но чуда, подчинённого строгим правилам: волшебные предметы помогают герою, но не решают за него всех проблем, превращения происходят по желанию или по принуждению, заклятия можно нарушить, если поцеловать или переломить иголку. Седьмое, это счастливый конец, который не просто радует, но и несёт моральный заряд: доброта, смекалка, верность, храбрость вознаграждаются, жадность, трусость, зависть наказываются.

В русской литературе сказка имеет богатейшую традицию. Народные сказки собирали и публиковали Александр Афанасьев «Русские народные сказки», Владимир Даль, Иван Худяков. На их основе создавали литературные сказки Александр Пушкин «Сказка о царе Салтане», «Сказка о мёртвой царевне», Пётр Ершов «Конёк-Горбунок», Василий Жуковский «Сказка о царе Берендее», Михаил Салтыков-Щедрин (сатирические сказки для взрослых). Во второй половине XIX века сказка становится жанром авторской прозы для детей: Константин Ушинский, Лев Толстой, Дмитрий Мамин-Сибиряк создают нравоучительные и трогательные сказки. Серебряный век дал новые образцы: «Аленький цветочек» Сергея Аксакова (обработка народной сказки), «Сказки» Максима Горького (для детей и для взрослых). В советский период сказка расцвела в творчестве Корнея Чуковского «Мойдодыр», «Тараканище», «Бармалей», Самуила Маршака «Двенадцать месяцев», «Кошкин дом», Евгения Шварца «Сказка о потерянном времени», «Обыкновенное чудо», Виталия Бианки «Лесные сказки», Павла Бажова «Малахитовая шкатулка» (сказки, основанные на уральском фольклоре). В постсоветский период сказка продолжает жить в творчестве Эдуарда Успенского «Крокодил Гена и его друзья», «Дядя Фёдор, пёс и кот», Григория Остера «Вредные советы», Андрея Усачёва «Умная собачка Соня», а также в серьёзной «взрослой» прозе, использующей сказочные мотивы (Виктор Пелевин, Татьяна Толстая, Людмила Петрушевская).