Алексей Мессинг – Классификация жанров в литературе (страница 21)

Легенда и миф

Легенда и миф представляют собой два древнейших жанра человеческой культуры, которые возникли ещё на заре цивилизации, когда письменности не существовало, а знания и верования передавались из уст в уста. Миф (от греческого mythos – слово, предание, рассказ) – это повествование о богах, героях, демонах, о происхождении мира, о природных явлениях и о судьбах племён и народов. Миф не просто рассказывает, он объясняет и освящает: почему светит солнце, почему сменяются времена года, почему люди смертны, почему установлены те или иные обычаи. Миф – это первая форма человеческого мировоззрения, синкретическое единство религии, науки, философии и искусства. Легенда (от латинского legenda – то, что следует прочитать) – это более поздний жанр, возникший в средневековой христианской культуре. Легенда – это предание о святом, о чуде, о священном месте или о богоугодном событии, которое воспринимается как реальное, но не может быть подтверждено историческими документами. В отличие от мифа, который обращён к космогонии и теогонии (происхождение мира и богов), легенда обращена к земной истории, к жизни конкретных людей (святых, подвижников, мучеников), чья святость подтверждена чудесами. Со временем термин «легенда» расширил своё значение и стал обозначать любой фантастический рассказ, который воспринимается как нечто достоверное или полу-достоверное, – городская легенда, семейная легенда, легенда о герое.

Характерная особенность мифа заключается в его синкретизме и сакральности. Миф неотделим от ритуала: его рассказывают во время обрядов, и он объясняет и оправдывает эти обряды. Миф не знает автора, он создаётся коллективным бессознательным, шлифуется поколениями рассказчиков и воспринимается как абсолютная, не подлежащая сомнению истина. Мифологическое сознание не знает разницы между естественным и сверхъественнным, между буквальным и метафорическим. Для него боги действительно ходят по земле, звери действительно говорят человеческим голосом, а герои действительно превращаются в созвездия. Миф – это способ мышления, а не просто жанр, и поэтому он оказал огромное влияние на всю последующую культуру, включая литературу. Легенда, в отличие от мифа, уже знает различие между профанным и сакральным. Она рассказывает о чуде как о вторжении потустороннего в посюсторонний мир, но это вторжение воспринимается как редкое, исключительное событие. Легенда может быть связана с конкретным местом (например, легенда о граде Китеже) или с конкретным человеком (например, легенда о святом Георгии, побеждающем дракона). В легенде уже есть элемент историзма, даже если он искажён фантазией, она привязана к определённой эпохе, к определённым лицам, к определённым топонимам.

Отличительные особенности мифа и легенды как жанров можно свести к нескольким параметрам. Первое – это фантастический, чудесный элемент. Миф и легенда населены богами, героями, духами, драконами, великанами, ведьмами, святыми, ангелами, демонами. Сверхъестественное для них не украшение, а суть. Второе – это этиологичность, то есть стремление объяснить происхождение чего-либо: почему мир устроен так, а не иначе, почему существуют те или иные обычаи, почему это место считается святым. Третье – это символичность. Миф и легенда не буквальны. Их персонажи и события, это символы, за которыми стоят космические, природные или моральные силы. Зевс не просто царь богов, это символ неба, грома, правосудия. Святой Георгий не просто воин, это символ победы добра над злом, христианства над язычеством. Четвёртое – это коллективность. У мифа и легенды нет автора, они созданы народом, и каждый рассказчик вносил в них что-то своё, но сохранял инвариант – основную сюжетную схему и систему символов. Пятое – это установка на достоверность. Как ни странно, миф и легенда воспринимаются их носителями как правда, а не как вымысел. Для античного грека миф о Деметре и Персефоне был не красивой сказкой, а объяснением смены времён года, частью религиозного культа. Для средневекового христианина легенда о святом была такой же реальностью, как историческая хроника. Шестое – это вневременность. Миф и легенда не стареют, потому что они обращены к вечным проблемам человеческого существования: любовь и ревность, жизнь и смерть, порядок и хаос, добро и зло, свой и чужой. Поэтому античные мифы читаются сегодня так же живо, как и две тысячи лет назад, а средневековые легенды продолжают вдохновлять писателей и кинематографистов.

Влияние мифа и легенды на мировую и русскую литературу огромно. Античная мифология стала основой для всей европейской культуры. Без знания мифов о Геракле, об Одиссее, о Ясоне и аргонавтах, о Троянской войне невозможно понять ни живопись Ренессанса, ни оперы Моцарта и Глюка, ни поэзию Пушкина и Брюсова, ни прозу Джойса и Кафки. Славянская мифология, хотя и сохранилась хуже античной, также оказала влияние на русскую литературу, от «Слова о полку Игореве» (где языческие образы перемешаны с христианскими) до «Вечеров на хуторе близ Диканьки» Гоголя, от «Русалки» Пушкина до «Снегурочки» Островского. Христианские легенды, особенно жития святых, дали материал для многих произведений: «Житие протопопа Аввакума», это и документальный текст, и легенда о страстотерпце. «Капитанская дочка» Пушкина не просто исторический роман, а легенда о милосердии и чести. «Братья Карамазовы» Достоевского, это роман-легенда о великом инквизиторе, где вымышленный персонаж произносит монолог, который стал одним из центральных текстов европейской философии. В XX веке интерес к мифу и легенде возрождается в связи с развитием психоанализа (Карл Юнг ввёл понятие «архетипа» — универсальных образов коллективного бессознательного, которые лежат в основе всех мифов) и структурализма (Клод Леви-Стросс показал, как мифологическое мышление структурирует реальность). Писатели-модернисты и постмодернисты сознательно используют мифологические и легендарные сюжеты, пересказывая их на новый лад. Джеймс Джойс в «Улиссе» берет гомеровского Одиссея и переносит его в Дублин начала XX века. Томас Манн в «Иосифе и его братьях» пересказывает библейскую легенду на тысячах страниц, углубляя её психологически и исторически. Михаил Булгаков в «Мастере и Маргарите» соединяет легенду о Христе (Понтий Пилат и Иешуа) с легендой о Фаусте (Воланд и его свита) и с московским бытом 1930-х годов, создавая уникальный синтез.

Характерные особенности мифа и легенды используются в современной литературе: прежде всего, это приём «мифологической аллюзии», когда автор отсылает читателя к известному мифу или легенде, не пересказывая его целиком, а намекая на него одной деталью, одним именем, одной ситуацией. Например, название романа Виктора Пелевина «Чапаев и Пустота» отсылает к мифологизированному образу комдива Чапаева, который в советском фольклоре и в анекдотах стал архетипическим героем. Имя героя романа «Generation „П“» – Вавилен Татарский – это отсылка к Вавилонской башне (миф о смешении языков) и к поэту Велимиру Хлебникову, который сам создавал мифы. Второе направление – это «ремифологизация», то есть создание новых мифов на основе старых архетипических схем. Современная массовая культура (комиксы, блокбастеры, фэнтези-саги) постоянно создаёт новые мифы: о Супермене, о Бэтмене, о Человеке-пауке, о Гарри Поттере. Эти герои наследуют черты античных и библейских прототипов, они наделены сверхсилой, они проходят через испытания, они жертвуют собой ради других, они воскресают. В русской литературе к ремифологизации обращались братья Стругацкие (цикл о Полудне – это миф о светлом коммунистическом будущем), Владимир Сорокин («Лёд», «Трилогия» – создание новой мифологии), Дмитрий Быков («ЖД» – миф о железной дороге как о судьбе России). Третье направление – это «деконструкция мифа», или критическое переосмысление традиционных мифологических сюжетов с позиций современной этики, феминизма, постколониализма. Например, романы Маргарет Этвуд («Пенелопиада») пересказывают «Одиссею» с точки зрения Пенелопы и её служанок, показывая, как классический миф замалчивает голоса женщин. В русской литературе примером деконструкции мифа может служить роман Людмилы Улицкой «Медея и её дети», где древний миф о Медее (детоубийце) переосмысляется в контексте современной семьи, а героиня становится не чудовищем, а хранительницей домашнего очага. Четвёртое направление – это «мифологический реализм» или «магический реализм». В магическом реализме миф и реальность сосуществуют на равных: чудеса происходят в обычной квартире, боги ходят в современных костюмах, мёртвые разговаривают с живыми. Этот приём позволяет писателям говорить о самых серьёзных вещах – о времени, о памяти, о смерти, о любви – не в отвлечённо-философском, а в конкретно-чувственном, почти бытовом ключе.

Современные жанры близкие легенде и мифу и почему. В первую очередь, это жанр фэнтези, который целиком строится на мифологических и легендарных схемах. Джон Толкин, создатель «Властелина колец», сознательно конструировал свою мифологию для Англии, по аналогии со скандинавским и кельтским эпосом. У него есть свои боги (Валар), свои герои, своя космогония, своя история. В русском фэнтези эту традицию продолжают Мария Семенова («Волкодав» – славянское фэнтези с элементами мифа), Ник Перумов («Кольцо Тьмы» – продолжение толкиновского мифа), Анджей Сапковский («Ведьмак» – переосмысление славянских и кельтских легенд). Фэнтези близко мифу потому, что оно тоже создаёт вторичный мир, живущий по своим законам, где возможно чудо, где герои совершают подвиги, где зло воплощено в конкретных образах (Тёмный Властелин, дракон, некромант). Второй близкий жанр – это городское фэнтези и урбанистическое фэнтези, где мифологические персонажи (вампиры, оборотни, ведьмы, боги) существуют в современном городе. Это уже не эпическое фэнтези, а более камерный, психологический жанр, но его мифологическая основа очевидна. Третий близкий жанр – это исторический роман, особенно в его «легендарной» разновидности, где автор не столько реконструирует исторические факты, сколько создаёт легенду о прошлом. Таковы романы Валентина Пикуля «Фаворит», «Битва железных канцлеров», которые многие историки критикуют за неточности, но читатели любят именно за мифологическую, героическую ауру, которую Пикуль создаёт вокруг исторических личностей. Таковы романы Алексея Иванова «Сердце Пармы», «Тобол», где автор не боится включать в историческое повествование элементы пермской и сибирской мифологии, создавая гибрид истории и легенды. Четвёртый близкий жанр – это научная фантастика, особенно в её «космической» разновидности (космоопера). Космические эпопеи («Звёздные войны», «Дюна», «Гиперион») строятся по мифологическим схемам: есть герой, который проходит инициацию, есть тёмная сила, есть наставник-мудрец, есть магический артефакт (сила, меч, кристалл). Пятый близкий жанр – это комиксы и графические романы. Супергеройский комикс, это чистейший миф XX-XXI века: герой со сверхспособностями, тайное происхождение, битва со злодеем, спасение мира, любовная линия, жертва и воскресение. Шестой близкий жанр – это ролевые и компьютерные игры, особенно в жанре RPG (role-playing game) и ЛитРПГ, соответственно. Игрок берёт на себя роль героя, который отправляется в квест, чтобы спасти мир или найти артефакт, – это та же мифологическая схема, что и в «Одиссее» или в подвигах Геракла. Наконец, седьмой близкий жанр – это городская легенда как самостоятельный фольклорный жанр, который активно бытует в современной культуре (легенды о проклятых местах, о привидениях, о загадочных исчезновениях, о маньяках и т.д.). Городские легенды собирают, публикуют, экранизируют, и они становятся материалом для литературы (например, рассказы Стивена Кинга часто основаны на городских легендах).