Алексей Мелов – 632 километра (страница 8)
Через пять минут он был уже на месте, и быстро, но аккуратно складывал покупки в тележку. Таня же наоборот, неприлично долго выбирала бананы и шоколад. Для ее покупок вполне хватило бы небольшой корзинки, но она всегда брала тележку. Алексей шел ей навстречу. Она остановилась у молочного ряда, когда он проходил мимо. Их тележки легонько стукнулись. Алексей улыбнулся ей, пропустил и не спеша, пошел дальше.
Одного взгляда хватило. Таня принялась рассматривать его украдкой. Он ей понравился с первых минут. Причем, она не могла сама себе объяснить чем, ничего особенного в нем не было. Очки в черной пластиковой оправе. Джинсы, коричневая брезентовая куртка из того магазина, на втором этаже, в котором она раньше подрабатывала. Разве что, очень грустные глаза. И когда он улыбался, они становились наоборот, только грустнее. Весь его вид, будто одновременно собранный и небрежный. Таня забыла о йогуртах, которые рассматривала, и осторожно последовала за ним. Он, видимо, часто бывал в этом магазине, проходил ряды быстро и особенно не рассматривал покупки, пару раз отвлекался на недолгие разговоры по мобильному. Обручального кольца нет. Интересно чем он занимается, в какой сфере работает.
Таня уже решила, что обязательно познакомится с ним, но не в этом маркете, где столько народу. Наконец он направился к кассе. Стоя за ним в очереди, она рассматривала его покупки и думала, как обратить на себя его внимание, когда они выйдут из магазина. Она решила, что обратится к нему с вопросом о месте покупки оправы очков, и если она, Танюшка, ему понравилась, то дальше дело техники, а если нет, значит не судьба. Желание самой познакомиться с молодым человеком возникло в ее жизни в первый раз, и она считала себя обреченной на полный и безоговорочный успех.
Однако произошло неожиданное. Ему быстро пробили покупки, он расплатился картой и с двумя увесистыми пакетами в тележке, зашагал к выходу. У Тани в тележке были только бананы и шоколадка. Шоколадка пробилась сразу, а с бананами возникла проблема. Их артикула не было в системе. Таня хотела отказаться от их покупки, но кассир заверила ее, что решение проблемы займет всего пару секунд и стала быстро нажимать на кнопки. Таня нервничала, молодой человек, за которым она следовала, пропал из виду. Наконец, спустя пару минут, с бананами разобрались и вручили Тане пакет с ее покупками. Она быстрым шагом покинула магазин и направилась к выходу. На ходу, торопливо, она складывала все свои покупки в один пакет. У него тележка, значит, он отправился на парковку. Так и есть, вот он, совсем недалеко, метрах в пятидесяти, грузит в багажник серебристого автомобиля свои пакеты. Таня еще ускорила шаг, понимая, как забавно выглядит все это со стороны, он быстро сел в машину и еще быстрее, словно пытаясь сбежать от нее, уехал с парковки.
Татьяна осталась стоять, беспомощно смотря ему вслед, пока он не скрылся из виду. В моделях машин она не разбиралась, но марку и номер запомнила. Впрочем, думала она, шагая к подруге, он, скорее всего, уже занят. Наверное, таких парней, как он, думала Татьяна, быстро разбирают. Он уже дома, со своей девушкой, к которой он так спешил, складывает покупки в холодильник. Таня не торопясь шла по засыпанной ярко-красной листвой аллее. Через полчаса она уже пила с подругой чай, и смотрела фотографии на экране ноутбука. Марина, ее подружка, эмоционально рассказывала про свои недавние, не самые удачные отношения длиной в неделю, Таня – про Андрея, а потом и про свою утреннюю встречу.
Марина открыла одну из известных социальных сетей и показала Тане группу «Ищу тебя». В этой группе люди, ищущие других в их городе, выкладывали объявления с описанием времени и обстоятельств встречи, но большая часть ее участников просто оставляла ехидные и неуместные комментарии к постам о поисках, смущая и без того стеснительных и романтичных авторов публикаций. «Ох уж эти пятиминутные влюбленности в общественном транспорте!» – гласил статус группы, подписчиков в которой было несколько сотен тысяч. Также, в данной группе был альбом, куда выкладывали свои фото люди, никого не ищущие, а просто желающие познакомится, и таких тоже было немало. Таня с Мариной выпили еще по чашке чая, зарегистрировали Тане еще один аккаунт и выложили объявление в группу. Тут же десятками посыпались сообщения желающих познакомиться, и Татьяна, несмотря на протесты подруги, удалила свое фото, заменив его картинкой, найденной в интернете. Она не желала знакомств, а преследовала конкретную цель, прекрасно понимая, что шансы минимальны. Тот молодой человек, которого она встретила, в ее понимании, совсем не похож на тех, кто знакомится в интернете. Просто ей нельзя было так легко все оставить, нужно было сделать какой-нибудь ход.
Алексей почти собрал вещи. Больше половины пространства занимали книги, тетради и методички. Немного одежды, небольшой пакет с парой бутербродов, шоколадом и орехами. Он никогда не брал много еды в дорогу, а горький шоколад был на вершине короткого списка его любимых сладостей. Серебристо-серый чемодан на колесиках был собран и стоял в прихожей. Одежда приготовлена и поглажена, скоро Алексей выйдет из дома и направится в сторону вокзала.
В торговом центре ему звонил Роман, он планировал приехать в город ориентировочно через неделю. Рома был другом Алексея со времен колледжа. Как-то, во время одной вечерники они до утра просидели вдвоем на кухне за философской беседой, подогретой спиртными напитками, с тех пор поддерживали связь. Он и Алексей были очень разными людьми, почти противоположностями друг друга, но это не мешало им вести долгие разговоры по душам. Роман был человеком веселого нрава и трудной судьбы. Причем второе следовало из первого. Все в жизни ему удавалось очень трудно. Легко он находил только проблемы и собутыльников. Года два назад, после того, как его выгнали с очередной работы за пьянство и прогулы, он уехал на заработки на север, и с тех пор в городе бывал примерно раз в полгода. По его подсчетам, оставалось еще годик-полтора поработать, и он сможет купить себе небольшую квартирку в панельных кварталах спального района их города.
Рома в это время сидел за обеденным столом кухни своего рабочего общежития и пил чай с напряженным лицом. Он думал, почему у чайных пакетиков такие длинные веревочки. Серьезно. Их можно было сделать раза в два короче. Чай Роман так и не допил, он был дешевый, почти без запаха, с привкусом опилок. Горячий, с сахаром и печеньем, он еще заходил, а остывший уже ни в какую. Закурив, он выплеснул его в раковину. Раковина засорилась, и чай уползал в нее медленно, будто не желал этого делать. Так же медленно Роман с друзьями в детстве выполняли требования полицейских разойтись со двора по домам. Полицию вызывали жители близлежащих домов, когда шумная компания, в которой Рома проводил свои вечера, не могла найти себе другое пристанище. Если бы они не шумели, не мусорили и расходились бы пораньше, то их бы конечно никто не трогал. А так приходилось расползаться по квартирам, будто в замедленной съемке, что-то бормоча себе под нос.
Его участковый, Петр Степанович, человек старой закалки, слушая жалобы соседей на ночные выходки Романа, всегда приговаривал: «Вот дурак… ну и дурак…» Он считал, что в детстве Рому мало били, поэтому он и вырос таким дураком. Били Романа в детстве среднестатистически, но дураком он все равно стал. Возможно, вопреки. Впрочем, себя дураком Роман не считал.
Татьяна вышла от подруги, когда уже начало темнеть, и медленно шла домой через засыпанный листвой сквер. Ветер легонько покачивал тускло светящие фонари над головой, закрепленные на растяжках и срывал с деревьев остатки листьев, кружа их в хороводах. Навстречу ей попался одноклассник, Витя Пряников, растолстевший, весь красный, в спортивных штанах, с двумя магазинными пакетами в руках, в которых звенели пивные бутылки. Она накинула подбитый мехом капюшон куртки и ускорила шаг. В школе она была из тех, кого обычно выбирают объектом для насмешек, а если дружат, то ради выгоды. Она была не похожей на других детей, и от того казалась им высокомерной. К одноклассникам она относилась как к сокамерникам, предпочитая не узнавать их на улице. В школе она держалась особняком, никогда не ходила на совместные мероприятия, кроме выпускного. Она была близка только с Мариной, с которой они сидели за одной партой с пятого класса. Пряник, так звали Витю одноклассники, класса с седьмого начал проявлять к Тане симпатию и неумело оказывать знаки внимания. Таня взаимностью не отвечала и очень скоро, Витя, в отместку, начал открыто издеваться над ней. Он смахивал ее вещи с парты, кидался бумажками на уроках, писал на партах обидные для Тани слова. Таня не знала, что делать со всем этим, Витя был акселератом, высокий и полный, крупнее всех детей в классе, все молча терпели его выходки, и никто не заступался за Таню.
Она пыталась игнорировать издевательства, справедливо полагая, что ему скоро надоест, и он отстанет. Но самолюбие Вити было сильно задето Таниными отказами, и он все не прекращал досаждать ей. Учителя старались не замечать подобных вещей в классе, а Таня не жаловалась ни учителям, ни тем более родителям. Так делать было не принято. Эта травля длилась с месяц, раза три Танюшка даже беззвучно плакала по дороге домой. Она была в отчаянии. Ей не хотелось вставать утром, выходить на улицу. По утрам ей хотелось уехать. Далеко-далеко, туда, где ее никто не будет знать и никто не найдет. Она выходила из дома как обычно заранее, чтобы родители ничего не заподозрили, а сама сидела на старой лавочке во дворе через дорогу от школы. Чтобы перейти дорогу, зайти подняться по лестнице и зайти в класс, требовалось три с половиной минуты. И она ждала пока до звонка на урок не останется ровно столько, вставала и шла во враждебные ей стены. Она утешала себя тем, что все это не вечно. Одним из таких дней она сделала на спинке лавочки надпись черным маркером «Так будет не всегда». Только дома, в стенах родной квартиры, она ощущала себя в безопасности. Дома она с трудом заряжала эмоциональные батарейки, быстро разряжаемые в школе. Возвращаясь из школы, она всегда шла быстро. Последние метры до дома она всегда чуть ли не бежала, и, только взлетев по лестнице на свой этаж, закрыв за собой дверь, на все обороты всех трех замков, она приходила в себя. Все плохое осталось по ту сторону двери и огромный груз волнения, словно большой камень, падал с ее души. Теперь все. Теперь до завтра.