Алексей Маслов – Конфуций. Беседы с одиноким мудрецом (страница 4)
– А ты что скажешь, Дянь?
Когда замолкли звуки лютни, на которой он играл, Цзэн Си (Дянь, –
– А я хочу совсем не того, что эти трое.
– Так разве это плохо! – сказал Учитель, – Ведь каждый может высказать свое желание.
И Цзэн Си сказал так:
– В конце весны, в третьем месяце, когда все ходят в весенних одеждах, взять пять-шесть юношей, из тех, что уже носят шапки для взрослых, и шесть-семь отроков, омыться с ними в водах реки И и, обсохнув на ветру у алтаря дождя, под песни возвратиться домой.
Учитель, глубоко вздохнув, сказал:
– Я хотел бы быть вместе с Дянем.
Трое учеников удалились. А Цзэн Си, оставшись последним, спросил:
– Что Вы скажете об их словах?
– Каждый высказал лишь свое желание, – сказал Учитель, ―только и всего.
– Почему же Вы, Учитель, улыбнулись, когда говорил Ю?
– Страной управляют с помощью ритуалов, – сказал Учитель, – в его же словах не было уступчивости. Поэтому я и улыбнулся.
– А можно ли то, о чем говорил Цю, считать управлением государством?
– Отчего же страну в шестьдесят-семьдесят ли или даже в пятьдесят-шестьдесят ли не считать государством?
– А то, о чем говорил Чи, – можно ли это считать управлением государством?
– Храм предков и приемы при дворе – разве это не государственные дела? Если есть там храм предков и союзы с князьями – значит, есть и свой князь. И если уж такой человек, как Чи, будет там лишь младшим распорядителем – то кто же тогда способен быть старшим?!
IX, 14
Учитель хотел поселиться среди восточных варваров. Кто-то сказал:
– Как можно? Ведь там низкие нравы!
Учитель ответил:
– Если там поселится благородный муж, откуда же там взяться низким нравам?
Слово Конфуция
Тот сборник изречений и историй, который нам сегодня известен под названием «Лунь юй», естественно, не является изначальными словами Конфуция и, более того, не является и хронологически точным описанием событий его жизни. Не исключено, что частично он стал составляться еще при жизни философа его учениками. Тем не менее в его нынешнем виде это скорее труд политический – облик Конфуция в нем подан так, как он представлялся правильным государству. И в этом смысле «Лунь юй» – не книга о том, как говорил и действовал Конфуций, а описание того, как он должен был бы действовать и говорить.
Очевидно и другое – через бесконечный частокол увещеваний и «мудрых высказываний» проступает живой, реальный Конфуций: громогласный и сомневающийся, осторожный и решительный, торжествующий и покинутый духами. Именно сборник «Лунь юй», а не исторические описания Конфуция, сделал его облик чрезвычайно обаятельным, живым и очень сложным.
Само название «Лунь юй» (論語)можно также понять по-разному: обычно его переводят как «Беседы и суждения», «Собеседования и сентенции», «Обсужденные поучения», а на английском привычным названием стало «The Analects». Наиболее точным по семантике представляется «Обсужденные речи», то есть специально отобранные учениками, или «Речи, [содержащие] суждения [в споре устанавливающие истину]», т. е. «Полемические речи», или «Рассудительные/теоретические/концептуальные речи»
Что вообще мы подразумеваем, говоря о «Лунь юе»? На первый взгляд, здесь все достаточно просто – это компиляция высказываний и событий из жизни Конфуция. Частично высказывания, встречающиеся в «Лунь юе», повторяются в «Ли цзи» («Записях о ритуале») – иногда абсолютно точно, но чаще – в переложении или с небольшими изменениями. Ряд историй и высказываний также повторен в более поздней книге «Мэн-цзы», но так или иначе, нигде не встречается точной кальки исходного текста.
В современном варианте «Лунь юй» содержит 20 «книг», или глав. Традиционно главу принято называть по первым значимым словам этого раздела, например, глава первая именуется «Учиться и..》，глава вторая – «Осуществлять правление» и т. д.
Известная нам сегодня структура «Лунь юя» сложилась не сразу. Очевидно, что по Китаю ходило несколько вариантов этого труда, причем каждый считался «истинным». Такая ситуация складывалась вокруг практически всех известных китайских духовных произведений, в том числе, например, «Лао-цзы», «Чжуан-цзы», «Мэн-цзы»: одновременно циркулировало несколько версий, составленных учениками и последователями, которые оспаривали истинность и право первенства в продолжении традиции.
Сегодня сложно назвать точное количество разных вариантов «Лунь юя». К концу I в. были известны по меньшей мере три труда, которые потом легли в основу «Лунь юя». О первых двух упоминал известный историк Лю Сян (77— 6 до н. э.). Они были связаны с названиями царств: «Лу лунь» – «Речения царства Ау» из двадцати глав (она в дальнейшем рассматривалась как основная) и «Ци лунь» – «Речения царства Ци» в двадцать две главы. К последнему труду прилагались еще две главы «Вэнь-ван» и «Ши тао», которые, хотя и являлись частью общего корпуса текстов, но все же повествовали не о Конфуции. Третий вариант получил название «Гу лунь» – «Древние речения» (古倫);он состоял из двадцати одной главы и был обнаружен, по преданию, в период правления императора Цзин-вана (прав, 157–141 до н. э.) в стене дома Конфуция, куда его запрятали ученики. Версия отличалась написанием многих иероглифов, к тому же порядок глав несколько отличался по сравнению с двумя предыдущими версиями – это говорит о том, что никакого канонического порядка в тот момент еще не сложилось. Никаких дополнительных двух глав эта версия не содержала, но при этом одна из глав была разделена на две, в результате чего и получилась двадцать одна глава [24, с. 7, 15–16]. Свое название эта версия получила из-за характерного «старого» написания иероглифов, которое использовалось до III в. до н. э.
Первые две версии «Лунь юй» перечисляются в самом раннем упоминании о труде Конфуция – «Истории династии Хань» («Хань ту»), составленной придворным историком Бань Гу (32–92) и членами его семьи. Хроники эти, дошедшие до нас с большими пробелами, были закончены в I в. н. э., и, таким образом, мы имеем достаточно позднее упоминание о беседах Конфуция – со времени его ухода из жизни прошло более четырехсот лет. А значит, не исключено, что до этого существовали и другие списки речений Конфуция, либо не дошедшие до нас, либо включенные в три уже известных сборника.
Эти три сборника «речений» во многом схожи, но все же не одинаковы. Прежде всего, они заметно разнились по своему объему. Скорее всего, «Ци лунь» был самой обширной компиляцией речений Конфуция: по своему объему этот труд превосходил «Лу лунь», о чем, в частности, упоминает историк-конфуцианец Лю Дэмин (556–627).
Очевидно, что канонизация конфуциева учения к тому моменту еще не произошла – этого просто не могло случиться при наличии трех (а, возможно, и большего количества) вариантов его высказываний. А это значит, что до VI в. Конфуций не только не считался «учителем учителей», но занимал в исторической ретроспективе позицию немногим выше, чем ряд других духовных учителей. Такое множество вариантов трудов одного и того же мудреца можно считать нормативом ранней истории Китая. Достаточно упомянуть, что известно несколько списков «Дао дэ цзина» («Канон Пути и Благодати») Лао-цзы, где встречаются заметные разночтения. Более того, обнаруженный в 90-х гг. XX в. самый старый вариант этого трактата, записанный на бамбуковых дощечках (до этого варианты II в. были записаны на шелке, т. н. «шелковые книги»), оказался существенно – почти в два раза – короче, чем широко известная сегодня версия «шелковых книг». Таким образом, для истории
Китая было вполне характерным расширять древние трактаты: слова мудрецов дополнялись, дописывались и в конце концов превращались в компиляцию – причем компиляцию высказываний не только самого духовного наставника, но и мыслей его учеников и последователей по принципу «что мог бы сказать учитель по этому поводу».
Три версии «Лунь юя» долгое время существовали раздельно и циркулировали по Китаю как самостоятельные произведения. Такая ситуация сохранялась вплоть до I в. до н. э., когда одна из версий попала в руки известного каноноведа Чжан Юя (?-5 до н. э.) – знатока речений Конфуция, а также «И цзина» («Канона перемен»). Чжан Юй, эрудит и книжник, имел весьма высокий ранг знатности – хоу, ученое звание боши, т. е. «доктора» – и преподавал императорской семье тонкости «Лунь юя». В 25 г. до н. э. он был назначен главным советником императора, что соответствовало рангу и обязанностям премьер-министра. Чжан Юй, как считается, составил новую версию «Лунь юя» на основе старых списков.
До сих пор идут споры о том, какая же из трех версий легла в основу известного нам сегодня «Лунь юя». По одному из предположений, Чжан Юй сводит воедино две версии – лускую и цискую. Он также пользуется многочисленными комментариями, которые составлялись на «Лунь юй» различными книжниками, в том числе известными каноноведами Ван Яном, Лу Фуцином и другими. Так рождается произведение, названное «Чжан хоу лунь» – «Суждения [и беседы в версии] хоу Чжан [Юя]». Эта версия стала столь популярной, в том числе и благодаря высокому посту ее составителя, что затмила все остальные списки «Лунь юя» [24, с. 15–16]. Так Китай получает первый «официальный» «Лунь юй».