Алексей Малышев – Под крылом Михаила Архангела. Экклезионимы, как «маркеры» пути Ивана Грозного на Казань в 1552 году (страница 2)
Наше исследование будет посвящено изучению маршрута победоносного похода Ивана Грозного на Казань. Ни у кого не осталось сомнений, что данный поход имеет для истории России не только военное, но и культурологическое, и даже духовное значение. Поход царя принёс в Среднее Поволжье свет христианства, православную культуру, открыл новую страницу в истории этого региона, навсегда сделав его частью Великой России. При этом не нарушил конфессионального разнообразия региона, подтвердив мирный характер русской экспансии, заложившей основы существования современной многонациональной и многоконфессиональной России.
Детали похода, его подробности по-прежнему актуальны для изучения. История победоносного похода 1552 года – важная веха истории России, её фольклорного и культурного наследия, что особенно актуально в связи с приближающимся в 2027 году 475-летием этого события.
Как изучали поход
Основным этапом победоносного похода к Казани летом 1552 года стал путь от Мурома к Свияжску. При этом места стоянок войска московского государя подробно указаны в Патриаршей летописи. Тем не менее сам маршрут похода давно уже является камнем преткновения для исследователей, и споры о нём ведутся до сих пор. Особенно это касается отрезков от 3-го стана до 4-го и от 5-й стоянки («на Авше реке») до 13-го стана («на Большом Саре»), также невыясненными остаются места стоянок от 15-й («на речке Кивати») до самого Свияжска. Между тем актуальность уточнения маршрута остается востребованной как для проведения дальнейших исследований, так и для развития туристического потенциала регионов.
Исследования по уточнению маршрута русского войска по территории современных Нижегородской и Ульяновской областей, республик Татарстан, Мордовия и Чувашия начались ещё в XIX веке. Во второй половине XIX века (видимо, в связи с 300-летним юбилеем похода) его обстоятельства изучали П. И. Мельников и архимандрит Макарий (Н. К. Миролюбов)[11]. При этом они предлагали разные версии продвижения царского войска. Макарий, кроме всего прочего, составил перечень церковной утвари, связанной с памятью о походе Ивана IV[12].
В 1890 году генерал-лейтенант Русской императорской армии В. О. Трофимов посвятил данной теме доклад, сделанный в казанском офицерском собрании[13]. В начале XX века работу о походе Ивана Грозного в пределах Нижегородской губернии выпустил И. А. Милотворский[14]. Касался этого вопроса в своих трудах арзамасский краевед Н. М. Щегольков[15].
В 60-х годах XX века тамбовский археолог П. Н. Черменский, анализируя маршрут царского похода 1552 года, сделал важные уточнения, опередившие своё время[16]. Он первым обратил внимание на то, что маршрут похода московской армии частично соответствовал маршруту ногайских послов через Среднее Поволжье к Москве в 1489 году[17]. Об этом будет сказано в своём месте.
Реконструкция маршрута царского похода 1552 года, сделанная И. А. Милотворским. Взято: Милотворский И. А. Путь Иоанна Грозного через Нижегородскую губернию во время его похода на Казань в 1552 г. Н. Новгород, 1912. С. 23
В 80-е годы XX века энтузиасты С. Лотырев и С. Потапов проехали по летописному маршруту Ивана Грозного в пределах тогдашней Горьковской области, собирая сохранившиеся среди населения предания о походе. Их путешествие описал известный горьковский краевед И. А. Кирьянов[18].
Реконструкция царского маршрута, сделанная И. А. Кирьяновым. Взято: Кирьянов И. А. Старинные крепости Нижегородского Поволжья. Горький, 1961. С. 8–9
В 2000-е годы работы исследователей XIX века прокомментировал арзамасский филолог Ю. А. Курдин, который также внёс свою лепту в уточнение перипетий данного похода[19]. Нижегородский историк, профессор Ф. А. Селезнёв в своей «Истории Нижегородского края» достаточно подробно коснулся вопроса движения царского войска через юг Нижегородской области[20]. Занимался царским маршрутом нижегородский ученый А. М. Орлов, предложивший его оригинальную трактовку, связанную с тем, что царь по пути вынужден был отклоняться от маршрута для борьбы с местными татарами[21]. С ещё более оригинальной версией выступил арзамасский историк А. С. Петряшин[22]. Большую работу в этом направлении ведёт директор Шатковского краеведческого музея, историк А. А. Инжутов; важные уточнения маршрута сделал исследователь из Санкт-Петербурга Е. И. Парадеев, предложивший и использовавший новаторские методы[23].
Тем не менее по сию пору многие детали этого похода остаются не выясненными до конца. В частности, среди исследователей нет единодушия в отношении маршрутов переходов царского войска и особенно в отношении мест его стоянок.
Реконструкции маршрутов похода (в пределах Арзамасского края), предложенных исследователями, выполненные Ю. А. Курдиным и Я. Ю. Курдиным. Взято: Курдин Ю. А., Курдин Я. Ю. Путь Ивана Грозного на Казань в пределах Арзамасского края / Россия XVI века: Казанский поход Ивана Грозного. Арзамас, 2005. С. 134
Надо сказать, что в XIX веке, с лёгкой руки П. И. Мельникова, «маркерами» победоносного похода Ивана Грозного стали называть курганы-мары, во множестве имевшиеся тогда в Среднем Поволжье. На I съезде археологов России П. И. Мельников поделился своим мнением о происхождении этих рукотворных холмов. Он полагал, что данные мары остались по маршруту похода 1552 года и использовались как сторожевые или намогильные насыпи, а также служили способом подсчёта личного состава русского войска, когда царь «каждому ратнику приказывал насыпать шапку земли и сваливать её в одно место». П. И. Мельников упомянул местные легенды, связывающие происхождение этих курганов с походом Ивана Грозного на Казань в 1552 году, указав, что местные жители искали в курганах клады или богатые захоронения, но ничего, кроме углей, осколков керамики, а в некоторых случаях частей человеческого скелета, не обнаружили[24]. Уже потом, в своём исследовании о походе Ивана Грозного через южную часть Нижегородской губернии, П. И. Мельников неоднократно подчеркивал, что мары были насыпаны войском Ивана Грозного[25].
Однако учёные отнеслись к этой версии со скепсисом. Уже на съезде прозвучали сомнения в прямой связи курганов-маров с походами русских армий, так как изучение многочисленных курганов показало их разнородность[26]. С практической точки зрения необходимость таких сооружений в качестве пунктов наблюдения или ориентиров вызывает сомнения, так как предки, безусловно, знали более эффективные и менее трудозатратные методы и способы. И уж тем более не имеет под собой оснований история с подсчётом количества солдат таким способом. Письменные источники нигде не указывают на то, что русские дружинники использовали подобные методы выяснения численности личного состава. Тем не менее с той поры насыпи-курганы в пределах Среднего Поволжья связывали с походами Ивана Грозного на Казань. Схожую версию происхождения курганов-маров повторили архимандрит Макарий и И. А. Милотворский.
Например, Макарий писал, что курган у села Онучино (Дивеевский район Нижегородской области) указывал на путь царя. И называл мары «обыкновенными памятниками его станов»[27]. В свою очередь, Милотворский впрямую связывал наличие маров со следами царского похода, полагая, что таким образом царь подсчитывал количество солдат своей армии. Каждый боец ссыпал в одно место шапку земли, и по величине холма определялось число воинов. В другом месте исследователь, ссылаясь на народные предания, говорил, что это могилы солдат, погибших в походе[28]. Подобная точка зрения на происхождение курганов-маров до сих пор в ходу, особенно в краеведческой среде.
Археология не подтвердила связь маров с царским походом. В XIX веке раскопки маров проводились Л. Далем, А. Гациским, В. Майновым. Л. В. Даль (сын В. Даля) проводил археологические изыскания в курганах у села Саблуково, найдя в них «черепки от горшка с углями, и горшок с узорчатыми краями»[29]. Раскопки, проведённые археологом-самоучкой П. Дружкиным, показали, что в курганах близ Городца и Балахны находились всё те же горшки с углем, зола и кости животных. Но вот находки в курганах около села Малое Терюшево (Дальнеконстантиновский район Нижегородской области) позволили впрямую связать курганы-мары с мордвой. По собранным П. Дружкиным легендам, ещё в старину около этих курганов, называемых «мордовскими могилами», собиралось окрестное мордовское население на моления, «приводились быки и разный скот на жертвоприношения». В курганах были обнаружены захоронения с конём, снабжённые украшениями и оружием. По мнению археологов, они принадлежали мордве и были произведены не позднее XIV века[30].
В начале XX века исследователь поволжских народов С. К. Кузнецов предположил, что «большинство тех местностей, в которых курганные насыпи называются “мары”, имели в древности мордовское население». Он указал, что скопление маров пользовалось особым почитанием у мордвы, «которая, наравне с черемисами, приносила в жертву своим предкам около этих маров лошадей и быков через известные крупные промежутки времени, причем всякий раз добавлялась насыпь на курганах». Он допускал, что мары – это родовые памятники мордовских племён.
В доказательство С. К. Кузнецов привёл строки из донесения, где говорится о вооружённом столкновении «инородцев с русскими во время поминок, совершавшихся на одном из подобных маров», где оные «инородцы» обстреляли из луков русских крестьян, попытавшихся посмотреть на обряд[31].