Алексей Макаров – Становление. Путь по юношеству (страница 9)

Вода оказалась очень холодной, но Черпак с присущей ему весёлостью всё равно брызнул ею на Лёньку. Тот тоже не остался в долгу и так со смехом, обрызгав друг друга, они закончили утренний туалет.

Вернувшись в барак и вытершись вафельными полотенцами, прошли к кухне, где девчонки уже приготовили гречневую кашу с тушёнкой и крепким чаем.

После завтрака Зиновий объявил, что через час бойцы должны собраться у здания правления, где их будет ждать патологоанатом.

Лёньке такое начало трудовой деятельности начинало нравиться. Надо же! Первые дни в тайге и всё начинается с приключений.

Они подошли к правлению и Черпак познакомил Лёньку с парнями из отряда, стоящими в сторонке. Почти все ребята курили. Без сигарет стояли только Лёнька и Черпак.

Девчонки скучковались поодаль и о чём-то шептались, но дыма от сигарет из их кружка не исходило.

Вскоре подъехал грузовик с трупом, и Зиновий скомандовал занести труп в правление. Парни, подхватив носилки, погрузили в них труп и занесли внутрь, а за ними следом туда вошли и остальные ребята.

Труп лежал на столе, покрытом какой-то рогожей. В комнате, несмотря на открытые окна, чувствовалась духота и Лёнька ощутил непонятный приторный запах. Студенты, не обращая внимания на труп, стояли полукругом у стола, потихоньку переговариваясь между собой.

Из соседней комнаты вышел невысокий мужичок в белом халате и, остановившись у трупа, окинул студентов весёлым взглядом.

– Ну что, ребятки? Приступим? – Чуть ли не радостно провозгласил он.

Но в ответ не раздалось ни звука. Мужичок посмотрел на Зиновия и попросил:

– Мне нужно два помощника. – Зиновий с готовностью кивнул в ответ. – Один будет мне помогать, а другой записывать, что я надиктую.

– Кто писать будет? – Зиновий оглядел застывших в молчании студентов.

Видя, что добровольцев нет, он решил:

– Я буду ассистентом, а Катя будет писать.

– А чего это сразу я? – тут же возникла Катя.

– А у тебя самые лучшие конспекты и самый лучший почерк в нашей группе, – посмотрел на неё Зиновий. – Поэтому ты и писать будешь, – подвёл он итог своим словам, чем вызвал со стороны студентов одобрительные голоса.

– Правильно! – негромко подтвердил кто-то. – Я сам у неё не раз лекции передирал.

– Ладно уж, – недовольно согласилась Катя. – Где тетрадь?

– Да вот она, – протянул ей тетрадь патологоанатом.

Катя устроилась рядом с ним за небольшим столиком, а Зиновий, надев перчатки и белый халат, встал рядом с врачом.

Лёньке стало жутковато, когда мужичок в белом халате, взяв в руки скальпель, провёл им по человеческому телу.

Он сжался оттого, что никак не мог поверить, что вот так можно запросто взять и разрезать человеческое тело. Корову, свинью – можно. Ведь это животные. Их много раз разделывали у него на глазах, а когда Лёнька повзрослел, то и сам участвовал в разделке туш. А вот чтобы так разделать человека… У него в голове не укладывалось, как же это всё может произойти.

А произошло это очень просто и обыденно. Скальпель врача прошёлся от подбородка трупа до лобка. По помещению разнёсся обычный утробный запах внутренностей животного. Патологоанатом подрезал связки у горла и ещё где-то что-то внутри и вынул из человеческого тела, как обычный забойщик скота, горло с языком и лёгкими и поднял их над тазом.

Лёнька стоял сзади за всеми ребятами и только между голов впередистоящих мог видеть, что врач доставал из тела.

– А этот человек при своей жизни очень много курил, – услышал Лёнька его голос и, с интересом приподнявшись на цыпочках, старался рассмотреть, почему так решил патологоанатом.

Но, приглядевшись к тому, что находилось в руке патологоанатома, увидел в его руках нечто странное.

Когда у Лёньки на глазах разделывали свинью или быка, то лёгкие у животного имели нежно-розовый цвет. Здесь же врач держал в руках какой-то осклизлый буро-коричневый кусок, с трудом напоминавший лёгкие, только что вынутые из человеческого тела. Скорее всего, это больше походило на залежалый и заветренный кусок несвежего мяса. Сверху лёгкие имели тёмно-коричневый цвет, покрытый слизью, а к низу коричневый оттенок переходил в более светлые тона. И, наконец, где-то в самом низу лёгких просматривалась небольшая розоватость.

– Он был заядлым курильщиком, – продолжал врач, – через десяток лет, а то и раньше, у него бы были проблемы с лёгкими, и он бы всё равно умер от этого, но уже в мучениях. Так что будем справедливыми, – патологоанатом, подняв глаза, осмотрел студентов, – ему сейчас очень даже повезло, что он умер от отравления алкоголем во сне, а не в муках на больничной койке. – И небрежно бросил в таз этот осклизлый кусок человеческого тела, как выбрасывают на помойку отбросы.

Лёнька заворожённо смотрел на выброшенный кусок мяса в тазу, а Зиновий, не обращая ни на что внимания, помогал патологоанатому вынимать остальные внутренности трупа, которые складывал в тот же таз, а кто-то из парней даже принялся отчерпывать кровь из тела.

Все свои действия патологоанатом сопровождал объяснениями, а Катя старательно их записывала.

Студенты, как могли, помогали патологоанатому, а Лёнька всё никак не мог отвести взгляд от таза, с валяющимися человеческими останками.

Глядя на этот таз, он начинал понимать результат насаждённой человечеству культуры. Пьянства и курения. Лёнька никогда не задумывался, что безобидные сигареты могут сотворить с человеком такую страшную вещь. Он всегда думал, что курят многие, да и пусть курят. У ребят из его окружения и в городе, и в училище это являлось одним из признаком взрослости и независимости.

У них в школе курили только троечники и второгодники. Да к ним и относились соответственно. Куришь – значит мозгов нет. Они у тебя усохли. И на большее ты не способен. Твой удел быть троечником и неудачником. Если хочешь, то и кури дальше. Это твоё личное дело. Но если нарушишь законы, а ты их и в школе и так не соблюдал, посадят в тюрьму. А оттуда и выходят только вот такие, с такими чёрными лёгкими. И если и дальше продолжишь курить, то никогда не добьёшься каких-либо результатов. Ни в спорте, ни в жизни. Никогда не пробежишь за рекордное время стометровку. Не одолеешь дистанцию в десять километров на хорошей скорости. Не выдержишь даже пару раундов, а не обычных три. Да и в футболе сдохнешь после первых же пятнадцати минут игры.

Папа у Лёньки курил постоянно. В его карманах никогда не переводились папиросы и сигареты. Карманы в его пиджаках и плащах всегда были полны просыпанного табака. По дому везде валялись пачки папирос и спички. Мама на это не обращала внимания. Она всегда говорила, глядя на такое безобразие:

– А что делать. Тогда это была такая мода. Мальчишки в то время рано становились мужчинами, кормильцами семьи. Вот и закуривали рано. Всё подражали своим бывалым отцам и фронтовикам. Ведь табак их и грел, и кормил. Их отцы прошли войну, и он помог им выжить. А вы не курите. У вас будет совсем другая жизнь. Не будет больше ни войны, ни голода. Всё будет по-другому. Счастливыми вы будете.

И они, три брата, поклялись, что никогда не будут пробовать эту гадость.

На следующий день после завтрака Зиновий подошёл к Лёньке.

– Слушай сюда, – безапелляционным тоном начал он. – Видишь этого парня? – и указал на широкоплечего высокого парня, вчера чуть ли не на равных говорившего с Зиновием.

– Ну, вижу. – Лёнька посмотрел в ту сторону, куда указывал Зиновий.

– Будешь работать под его началом, – распорядился он и крикнул: – Саша!

Парень обернулся, а Зиновий поманил его рукой:

– Иди сюда. Дело есть.

Саша не спеша подошёл к Зиновию и уставился на него:

– Чё надо?

Чувствовалось, что он недоволен таким обращением с собой. Но Зиновий, не обращая внимания на Сашины эмоции, приказал ему:

– Лёнька будет работать у тебя в бригаде.

– Пусть работает, если надо. – В голосе у Саши не чувствовалось восторга от полученного приказания, а скорее прозвучало какое-то безразличие.

– Саша у нас бригадир на строительстве гаража, – пояснил Зиновий Лёньке. – Он будет у тебя начальником. Понятно?

Его тон напоминал Лёньке училище, поэтому он, чтобы избежать дальнейших объяснений, согласился:

– Да, понятно всё. Под руководством Саши строить гараж.

– Отлично. – Зиновий удостоверился, что его приказ понятен и отошёл от ребят.

Саша, осмотрев Лёньку с ног до головы и обратно, только буркнул:

– Чего ждать? Пошли. Без нас гараж не построят, – и, развернувшись, потопал к будущему гаражу.

Подойдя к стройке, Саша в двух словах объяснил Лёньке:

– Фундамент мы выкопали, а сейчас заливаем его бетоном. Потом зальём полы и будем возводить стены вон из тех брёвен, – и кивнул на штабель брёвен, лежащих в отдалении. – Так что хватай тачку, дуй к бетономешалке и будешь заливать опалубку. На обед я всех позову сам.

Больше не говоря ни слова, он развернулся и пошёл к бетономешалке. По Сашиному поведению Лёнька понял, что если Саша что и говорит, то только по делу. В нём чувствовалась сила настоящего мужика, просто так ничего не делающего и зря слов на ветер не бросающего.

Лёньке это небольшое общение с Сашей понравилось и он, скинув куртку, подошёл к нескольким пустым тачкам, стоящих поодаль.

Выбрав себе одну из них, вернулся к бетономешалке, где уже завершали подготовку первой порции бетона.