Алексей Макаров – Сокровища (страница 10)

Бородин сел на свободное место за столом. Слева от него оказался Борис, а справа – Галя.

Бородин сел между ними, а Галя заботливо придвинула к нему пустую тарелку и наполненную рюмку.

Увидев, что все сидят и ждут только его, Вадим встал, взял рюмку и, приподняв её, негромко произнёс:

– Ну что, ребята? Помянем ещё раз нашу мамочку. Царство ей небесное, а пусть она оттуда смотрит на нас и радуется, что мы вот такие выросли, – он окинул сидящих за столом грустным взглядом, – и пусть она знает, что у нас всё хорошо.

Братья, Лёшка и Бородин с Галей тоже встали и молча выпили.

Сели и также молча начали накладывать в тарелки то, что приготовила для этого случая Галя.

Закусив, Борис поднял взгляд на братьев.

– Да, ребятки, – с расстановкой проговорил он, – а теперь надо выпить за здоровье нашей второй матери. Ведь если бы не мама Валя, не сидеть бы нам здесь, за этим столом, а лежать в безымянной могиле на Серафимовском. – Он тяжело вздохнул и налил себе и Бородину полные стопки. – Ведь это мы ей жизнью обязаны. Первую дала нам наша мама, а вот вторую, по какой-то неведомой силе, она. И пусть об этом всегда знают наши дети, и внуки, и последующие за ними. Так что об этом нам надо вечно помнить и желать ей только здоровья и радости.

Над столом дружно прозвучал звон хрустальных рюмок с одобрительными словами на тост Бориса.

Потом последовало ещё несколько тостов за здоровье жён и детей, за благополучие и любовь в семьях, а когда водка закончилась, то Лёшка с Серёгой сгоняли в соседний магазин и принесли ещё несколько бутылок.

Вот тут-то пошла уже настоящая пьянка, как будто сегодняшнее застолье не посвящалось поминовению матери, а явилось лишь поводом продолжить день гранёного стакана.

Дело дошло и до папы Бородина. В этом братья оказались едины.

– Если бы не твой папа, – уже еле ворочая языком, старался выразить свою мысль Вадим, – не сидеть бы нам в этой квартире, – он широким жестом обвёл комнату, – не жить бы нам так сейчас. Не было бы ни мебели, ни машины, если бы он не пристроил нас по артелям. Разве смогли бы мы купить всё это? – и суровым взглядом подвыпившего человека осмотрел братьев.

– Да ни в жизнь, – мотнул головой Серёга. – Жили бы на свои сто двадцать от получки до получки.

– Во-во, – вторил ему Борис. – Если бы не он, так бы и стучали зубами об полку, считая копейки. Вот я с Серёгой только по два раза отработали, да и то – всё имеем.

– А я три, – вставил Вадим. – Поэтому и на «Волгу» насобирал.

– За Владимира Данилыча, – уже чуть ли не кричали братья, вновь чокаясь и проливая из стопок водку.

Увидев такой разгул, Галя забеспокоилась:

– Чего-то закуски маловато. Надо ещё кой-чего подрезать. – Она собрала несколько пустых тарелок со стола и приготовилась идти на кухню.

Бородин заметил, что Галя выпила только первую стопку, поэтому выглядела абсолютно трезвой, а Бородин после третьей стопки только прикладывался к ним краешком губ.

Ему очень не хотелось выглядеть в глазах Гали и братьев пьяной свиньёй. Он знал, сколько и когда ему надо пить. Жизнь в море приучила его оставаться трезвым, зная, что в любую минуту он может кому-то понадобиться и без него не смогут обойтись в трудную минуту.

Сейчас он только молча сидел и слушал разглагольствования братьев. Они все разом говорили о работе, жизни, семьях, проблемах, возникающих в семье, постоянно перебивая друг друга, считая, что в данный момент их мысли и слова самые важные и актуальные.

В комнате стоял гвалт, из которого с трудом вычленялась чью-нибудь членораздельная речь.

Галя постоянно краешком глаза наблюдала за Бородиным и порой как будто невзначай касалась его то рукой, то плечом. От каждого такого прикосновения Бородина бросало то в жар, то в холод, то, как говорил один из его друзей, у него начинали потеть зубы.

После каждого такого прикосновения Бородин осторожно посматривал по сторонам, не увидел ли кто из окружающих этого, но загулявшим братьям было не до него.

Клуб житейских проблем витал над столом, и они все хором пытались его развеять.

Галя поднялась из-за стола и, положив руку на плечо Бородина, громко произнесла:

– Пойдём, Вовочка, поможешь мне ещё закусочки подрезать.

– Ты чё это к нему пристала? – недовольно, оторвавшись от общего разговора, выкрикнул Серёга. – Мальчика совратить хочешь, что ли? – и пьяно рассмеялся.

– Ты чё! – зло ощерилась Галя на мужа, покрутив пальцем у виска. – Что? Все мозги пропил, что ли? Мало того, что с работы балдой каждый день приходишь, а тут вообще нажрался и всякую ересь несёшь!

– Ты чё, Галь?! – вытаращил глаза на неожиданно разбушевавшуюся жену Серёга. – Я же только пошутил.

– Со своими тальманшами в порту так шутить будешь! – Галя зло смотрела на мужа. – Забыл, что ли, где находишься?

– Чё ты, Галь, на этого пьяного дурака взъелась? – вступился за брата Вадим. – Ну сморозил глупость по пьяни, так ты не обращай внимания на его пьяные бредни.

– А мне обидно, что он так говорит, – чуть ли не со слезами ответила ему Галя. – Хоть ты его заткни, – попросила она Вадима, а потом, ещё крепче сжав плечо Бородина, жёстко продолжила: – Пошли, Вова, а то они без закуски тут вообще все пережрутся.

Бородин послушно встал из-за стола и последовал за гордо удалившейся Галей.

Но на кухне с Гали гордость и обиду смыло как волной.

Она, ласково посмотрев на Бородина, чуть ли не прокурлыкала:

– Сейчас, Вовочка, я тут достану из холодильничка огурчики да помидорчики, и мы с тобой это всё разложим по тарелочкам.

Открыв дверь холодильника, она резко наклонилась перед Бородиным, да так, что своим круглым задом чуть ли не впечаталась в его бёдра.

Это уже был перебор! Такого Бородин от хлебосольной хозяйки Гали не ожидал. От неожиданности он ошарашенно оглядывался по сторонам и не мог сдвинуться с места.

Галя, видимо, на такую его реакцию и рассчитывала.

Она распрямилась, повернулась к Бородину и, глядя ему пристально в глаза, налегла на него всей грудью.

Такого вот точно Бородин не ожидал. Его как гвоздями прибило к полу, и от неожиданного поворота событий он смотрел в подёрнутые поволокой Галины глаза.

А та, широко расставив руки с банками, ещё сильнее налегла на него грудью.

Как всё получилось, Бородин и не понял, но он впился в полураскрытые Галины губы. Она только этого и хотела, поэтому что всё сильнее и сильнее отвечала на его поцелуй.

Но тут Бородина облило как ушатом воды, и пелена Галиных чар как будто обвалилась с него.

«Ведь братья же в комнате!» – пронзила его молнией трезвая мысль.

– Галь! Ты чё? – он в недоумении отстранился от Гали. – Братья, муж услышат же…

– Да никто не услышит, – томно шептали губы Гали. – Не уходи… О-о… – протянула она в истоме. – Не отпускай меня…

Но, несмотря на её просьбу, Бородин отстранился от неё. Хоть он и чувствовал себя выпивши, но не настолько же, чтобы расцеловываться тут на кухне. А вдруг кто из братьев или муж заглянет сюда! Ему ещё не хватало тут драки или каких-либо разборок. Нет! Сегодня был настолько замечательный день, что такого его окончания он не хотел. Поэтому, отстранив Галю на расстояние вытянутых рук, он прямо посмотрел ей в глаза.

– Давай не будем, Галь… – уже жёстче сказал он. – Ну, не сейчас, – уже с просьбой посмотрел он ей в глаза.

От его слов у Гали опали руки, она расслабилась и чуть ли не выпустила из рук банки, которые он едва успел подхватить, а потом, резко выдохнув, уже жёстко посмотрела на Бородина:

– А когда?

– Не знаю, – Бородин подыскивал подходящий ответ, но ничего путного на ум ему не приходило. – Может быть, на днях за городом встретимся?

– Ты что, смеёшься? – невесело усмехнулась она. – Где и когда? Я ведь работаю.

– А Лёшка собирался к какому-то Юре на дачу в выходные, – вспомнил Бородин ночной разговор с Лёшкой. – Если сможешь, то приезжай…

– Я подумаю, – уже безразлично ответила она и отвернулась к мойке помыть принесённые тарелки.

Бородин подошёл к ней и попытался приобнять за плечи. Но это у него не получилось. Галя зло дёрнула плечом и тихо произнесла:

– А ты знаешь, что ко мне уже который месяц никто не прикасается? Что там про любовь и чувства говорить, просто не прикасаются… – и она негромко всхлипнула.

– Как так? – не понял её Бородин.

– А вот так, – уже жёстко продолжала Галя, искоса глянув на Бородина. – Придёт со своего порта пьяный и всю ночь храпом заливается, а в комнату и войти невозможно, такая вонь оттуда идёт. Порой кажется, что убила бы сволочь, да дочь жаль. Ведь если меня посадят, то с кем она останется, солнышко моё?

– А где она сейчас? – Бородин погасил в себе прежнее возбуждение и заинтересовался рассказом Гали. – Чё её дома-то нет?

– А я её к маме отправила. В соседнем доме она живёт, – предугадала она вопрос Бородина. – Завтра утром придёт.

Галя уже справилась со своими чувствами, и принялась выкладывать из банок огурцы и помидоры, и как бы между делом предложила Бородину:

– А ты из холодильника достань винегрет и холодец.