Алексей Макаров – Приключения Лёньки и его друзей (страница 14)

Мальчишки поднялись на крыльцо и зашли в дом.

За столом в комнате сидели два рабочих и парень, по виду ровесник Лёньки и Сашки.

Он сразу же поднялся с табуретки, подошёл к ним и, протянув руку для рукопожатия, представился:

– Витёк, – после этого отошёл и показал рукой на двух мужиков за столом. – А это Борисы.

Один из них лысоватый и по виду очень сильный, угрюмо посмотрел на вновь прибывших и ничего не сказал. А другой, черноволосый и кучерявый с открытым лицом, подчёркивающим его доброжелательность и бесшабашность сразу приветливо обратился к мальчишкам:

– Наслышаны о вас. Вот ждём. А вас всё нет и нет. Чё за дела? Куды и где мы ходим?

Лёнька в ответ на его слова тоже представился:

– Я – Лёнька, а это Сашка, – показал он на своего друга. – Задержались, потому что робу получали у начальников да в магазин зашли.

– В магáзин? – встрепенулся молодой Борис. – И чё вам там, в том магáзине, надобно было?

– Да просто посмотрели, чё там есть, да конфет купили, – добродушно пояснил Лёнька своё отсутствие.

– А Михалыча там не видали? А то он, как приехал, так и не кажется сюда, – посетовал молодой Борис.

– Да он на конюшне занят, – попытался объяснить Лёнька. – Кузьмича-то нет, вот он и задаёт корм лошадям.

– Да, – медленно произнёс Борис, что постарше, – Михалыч дело знает. Если Кузьмич забухал, то кто к завтрашнему переходу лошадей подготовит? А ведь завтра надо назад вертаться. Пока погода стоит, надо работать, а то будь они неладны, эти продукты. Если бы не закончились, то и работали бы. – И, как будто что-то вспомнив, добавил: – А Михалыч что обещал, то принесёт обязательно. – Это он уже говорил молодому Борису.

После этих слов молодой Борис подскочил, сплясал пару коленец, потёр ладони и радостно закончил мысль старшего Бориса:

– Эт точно! Он никогда ничего не забывает.

Только Витька отошёл в угол и, недовольно посмотрев на Борисов, подозвал сверстников:

– Пацаны, идите сюда.

Парни подошли к Витьке.

– Берите из кучи спальники, – он указал на кучу какого-то барахла в углу комнаты, – и развесьте их на изгороди, пока солнышко светит. Оно их хоть немножко, но прогреет да подсушит. А то спать будет плохо, – посетовал он, – спальники, наверное, отсырели.

Парни, покопавшись в куче, выбрали себе ватные стёганые спальные мешки, обшитые брезентом. От них и в самом деле шёл запах сырости.

Наскоро скатав их, парни вышли во двор и на солнечной стороне принялись развешивать спальники на изгороди.

Витька тоже вышел вместе с ними.

Он изображал из себя бывалого таёжника. Лёнька, не обращая особого внимания на важный вид Витька, захотел с ним познакомиться и первым задал вопрос:

– Ты сам-то откуда будешь?

– Из Тыгды я. Девять классов закончил там. Батя сказал, что нечего дома сидеть, пора бы и семье помогать. Вот и устроил меня в эту партию. Я сразу же приехал сюда. Мы уже неделю отработали, да вот продукты закончились.

Лёнька почувствовал, что Витька хочет показать перед ними своё превосходство, но не подал виду и поэтому спросил:

– А что вы там делаете, в тайге?

– А просеки мы там рубим, чтобы топографы по ним потом прошли и карты составили. Нравится мне всё это. Наверное, брошу школу и поеду учиться на топографа, – мечтательно произнёс он. – В тайге хорошо.

Но тут их разговор прервался. Они увидели Ивана Михайловича, идущего к дому с рюкзаком.

Лицо Витьки изменилось.

– Опять начнут жрать, – раздражённо сказал он и отвернулся.

– Чего жрать-то? – не понял Лёнька.

– Сам сейчас увидишь, – буркнул Витька и ушёл за дом.

Лёнька осмотрелся. Слева и справа от их дома располагались точно такие же дома. Передняя их часть выходила на улицу, а задняя – в огород. Только в огородах многих домов ничего не росло. Там, где ещё жили люди, посадили только картошку, а в брошенных домах огороды заросли травой. Объединяло их только одно – общая изгородь, выходившая к речке.

Из любопытства Лёнька предложил Сашке:

– Пойдём, посмотрим, что там. – И указал в сторону зелёной лужайки, расположенной за изгородью огорода.

– А чё там делать? – Чувствовалось, что Сашка недоволен таким предложением. – Речка там. И больше там ничего нет.

– Всё равно, пойдем глянем, – настаивал Лёнька.

Вдруг в соседнем дворе мелькнула какая-то фигура. Она заскочила за сарай и мальчишки заметили, что этот кто-то наблюдает за ними.

Лёньке стало любопытно, что это за шпион такой следит за ними, поэтому они с Сашкой прошли в конец огорода и через изгородь перемахнули на лужайку. Фигура тоже двинулась за ними, скрываясь в ближайших кустах. По одежде Лёнька определил, что это какая-то девчонка в светло-синем платье.

Мальчишки вышли на середину лужайки, выходившую к речке и наполовину заросшую берёзовой порослью с большими кустами шиповника. С неё хорошо просматривался бурлящий поток Хугдера.

Вскоре через изгородь прошли Иван Михайлович с двумя Борисами. Мальчишки тоже хотели увязаться за ними, но Иван Михайлович остановился и крикнул им:

– Мы пока пойдём на бережок. Посидим там. Если начальство будет нас спрашивать, то скажите им, что мы на бережке мордушу проверяем.

В ответ Лёнька крикнул Ивану Михайловичу:

– Покажите нам эту мордушу! Что она вообще из себя представляет? Я никогда не видел её, – уже просяще закончил он.

– Пойдём, – неохотно согласился Иван Михайлович. – Я вам только мордушу покажу, но к нам вы не приставайте.

Он серьёзно посмотрел на пацанов и, погрозив им пальцем, отвернулся и пошёл к речке, а Борисы, отделившись от него, двинулись вправо.

Тут Лёнька увидел, что и Витька вышел из дома.

Увидев, что пацаны увязались за Иваном Михайловичем, он крикнул им:

– Куда вы с ними? Идиоты, что ли?

Но ребята, не обращая внимания на его окрик, всё равно пошли за Иваном Михайловичем.

Он прошёл немного вверх по течению и показал на запруду. В этом месте речку кто-то перегородил камнями. В запруде оставили несколько небольших отверстий, в которые вставили корзины, напоминающие воронки, сплетённые из тонких прутьев. Вода свободно протекала сквозь них, а рыба, которая в них попадала, оставалась внутри.

Иван Михайлович взобрался на запруду, подошёл к крайней мордуше, приподнял её и вынес на берег. Там он её перевернул и вытряхнул на траву с десяток небольших рыбок.

– Вот наш улов, – со смехом сказал он. – На уху едва ли хватит. Это не то, что тайменя поймать. – И добавил: – Это наша мордуша, а те, – он указал на две другие корзины, оставшиеся в запруде, – Женькины, соседа нашего. Вы их не трогайте.

Заглянув в корзину, Иван Михайлович поставил мордушу на место и, махнув ребятам рукой на прощание, посоветовал:

– Нанизайте рыбку на кукан и отнесите Витьке. Он знает, что с ней надо делать. А сейчас идите в хату. – И, развернувшись пошёл в том направлении, куда ушли Борисы.

Лёнька не понял, почему их гонит всегда такой доброжелательный Иван Михайлович, и тронулся за ним следом, но Сашка дёрнул его за рукав:

– Не ходи за ним.

– Почему? – не понял Лёнька.

– Что? Дурак, что ли, вообще? – уже злобно шипел на него Сашка. – Они же водку собрались пить. Начальник им не разрешает, так вот они по кустам и тырятся.

– А… – протянул Лёнька. – Вот балбес. – Это он уже ругал самого себя. – Мог бы и сам догадаться.

– Пусть чем хотят, тем и занимаются, – махнул в сторону исчезнувших в зарослях мужиков Сашка. – Не наше это дело. Пусть начальник с ними сам разбирается.

Мальчишки нанизали рыбу на срезанные ивовые прутья и собрались идти домой.

Но Лёньке присел на один из торчащих на поляне камней и принялся рассматривать окрестности: и речку, и сопки, и синее небо, и яркое солнце, с удовольствием вдыхая чистый, вкусный и ароматный воздух. Но Сашке не сиделось, и он предложил пройтись вниз по речке.

Вдоль всего берега густо рос тальник, а чтобы подобраться к воде, пришлось бы пробиваться сквозь него. А рядом красовались полянки, густо заросшие кустами буйно цветущего шиповника. Нежные розовые цветы плотным слоем покрывали кусты шиповника, отчего вокруг стоял аромат цветущих роз.