Алексей Макаров – Приключения хорошего мальчика (страница 6)

А сейчас Лёнька шёл вместе с Таймуразом в школу. Черёму уже отвели в детский сад. А они уже взрослые первоклассники, поэтому шли самостоятельно. Ведь они уже целую неделю учились в первом классе. Ведь все премудрости этой школы им знакомы, и они их всегда легко преодолевают.

Подошли к стройке. Поглазели на солдат с настоящими автоматами и на злобных овчарок. Чуть что не так, собаки сразу же начинали лаять. Но с солдатами мальчишки уже познакомились. Овчарки слушались солдат, но только недоверчиво косились в строну ребят и, порой, негромко рычали.

Мальчишек так и тянуло поглядеть в щели в заборе. Что же там делают люди, которых так строго охраняют? Но долго задерживаться около него нельзя. Можно опоздать на уроки.

Рядом со стройкой находился их бывший детский сад с длинным зелёным забором. Проходя мимо него, Лёньке иногда становилось грустно, что он больше никогда не вернётся назад в свою группу и к своей воспитательнице.

Но ничего. Вечером, когда Черёмина мама пойдёт забирать его из садика, Лёнька обязательно пойдёт с ней и попадёт в такую знакомую и добрую обстановку.

Но вот забор детского садика закончился и сразу открылся вид на школу. Она находится за небольшой речкой Бадкой.

Сейчас Бадка быстро катит свои прозрачные воды в бушующий Ардон. Это она сейчас такая мирная. А весной, когда тает снег, она бешеная. Её тогда уже уважительно называют Баддон. Она даже может катить огромные камни и вода в ней тогда очень грязная и чёрно-коричневая. Родители всегда предупреждают ребят, чтобы они близко к ней не подходили в этот период. А сейчас с берега на берег можно перебраться по обнажённым гладким камням, что мальчишки иногда и делали летом.

Но сейчас мальчишкам не до этого. Надо учиться. Надо идти в класс и постараться всё делать так, как говорит Прасковья Антоновна.

Школа большая и двухэтажная. Их класс находится на первом этаже. У него очень большие и высокие окна. В нём с утра всегда светло, потому что в них всегда светит яркое утреннее солнце.

Лёнька устраивается со своей соседкой Женькой на первой парте, а Таймураз уходит на задние парты. Он ведь высокий и ему определили место там.

Женька на Лёньку больше не обижается. Она знает, что это он не со зла макнул её косу в чернильницу. Она смотрит на Лёньку большущими карими глазами и улыбается.

Но Лёньке сегодня не до её улыбок. Папа вчера вечером сказал, чтобы он внимательно слушал учительницу и впитывал в себя все её слова, как губка. Вот этим Лёнька и собирался сегодня заняться с полной серьёзностью.

Вынув чернильницу и ручку, он разложил тетрадку на парте и слегка залез на Женькину половинку. Та вызывающе глянула на него:

– Не лезь на мою половину парты, – ехидно прошипела она.

Лёнька послушно отодвинулся. Всё-таки он ещё чувствовал себя виноватым, но Женька тут же задвинула свою тетрадь на его половину.

Нет! Такого Лёнька стерпеть не смог. Он моментально смёл Женькину тетрадь в сторону. Заодно на пол полетели и ручки. Чернильницы чудом задержались в лунках.

Прасковья Антоновна сразу же заметила потасовку.

– Макаров, ты опять принялся за старое! – грозно прикрикнула она, когда Лёнька полез под парту за утерянной ручкой.

– Ничего я не начинаю, – пропыхтел Лёнька из-под парты. – Она сама всё начала.

Но когда он вылез, то у парты уже стояла Прасковья Антоновна. Она строго смотрела на Лёньку и от её взгляда он невольно содрогнулся. Ну вот, опять всё началось заново.

«Хотел же новую жизнь начать» – с горечью подумалось Лёньке. – «А оно вон, как получается…»

Из громадных Женькиных глаз катились слёзы. Она с такой обидой смотрела на Лёньку, что ему вообще стало плохо. Предчувствие наказания нависло над ним.

– Ну, сколько можно издеваться над нами, Макаров? – громыхал голос Прасковьи Антоновны. – Ты постоянно мешаешь мне проводить уроки. – И строгим голосом приказала: – Выйди из-за парты и встань в угол.

Пришлось подчиниться, выйти и встать в угол около учительского стола лицом к стене.

Обида глодала Лёньку. Собирался ведь с утра впитывать все знания. А тут как их впитаешь, когда сам стоишь в углу, а весь класс сверлит твой затылок глазами? В голове не проскользнуло ни единой нормальной мысли до самого звонка. Только обида терзала Лёньку, да иногда предательские слёзы сами выкатывались из глаз.

Зазвенел звонок. Все задвигались в классе и захлопали крышками парт. Прасковья Антоновна подошла к Лёньке и развернула лицом к себе.

– Ну что? Понял свою ошибку? – грозным голосом вопросила она и смотрела в его глаза немигающим взглядом.

Какую ошибку? Что за ошибку? Но Лёнька смекнул, что надо соглашаться, а то потом неизвестно что ещё будет.

Хлюпнув носом для большего эффекта, он кивнул и без того понуренной головой. Наверное, его раскаяние понравилось учительнице.

– Ладно. Иди, погуляй на переменке, – подобревшим голосом разрешила она и Лёнька поплёлся к двери.

За дверью его ждали сочувствующие друзья. Таймураз похлопал друга по плечу:

– Не реви. Всё уже прошло. Училка больше тебя не накажет.

Другие пацаны тоже с сочувствием смотрели на Лёньку. Они понимали, что наказали его несправедливо. Лёнька перестал хлюпать носом, вытер его кулаком и огляделся.

В другом конце коридора стояла группа девчонок. Они окружили Женьку и о чём-то шептались.

Какая сила потянула Лёньку туда, он и сам не понял. Но мальчишки всей ватагой грозно приблизились к этой группке беззащитных одуванчиков. Лёнька выдвинулся вперёд и зловеще пообещал, вытянув вперёд кулак:

– Ну, всё! Хана вам пришла. После уроков встретимся.

Побледневшие девчонки только плотнее сгрудились, но тут раздался звонок, помешавший Лёньке высказать накипевшие обиды. Все помчались в класс и уселись за парты.

Лёнька тоже занял своё место. Но какое уже тут впитывание знаний? Какая учёба? Голова переполнялась коварными замыслами о предстоящей расправе.

Все переменки пацаны обсуждали предстоящую месть вообще всем девчонкам. У всех пацанов тоже имелись к этим задавакам свои претензии.

Так прошло ещё два урока и наконец-то прозвенел долгожданный звонок.

Банда гурьбой выбежала из школы и, быстро перебежав мост, спряталась за дровяным сараем школьного сторожа Геора, построенного около зелёного забора детского садика.

В засаде пришлось сидеть довольно долго. Уже прошли все первоклассники из других классов, но девчонки их класса из школы не выходили.

Но вскоре они показались на мосту. Осторожно оглядываясь, они группкой перешли мост.

И вот настало время мести!

Место для отступления противнику мальчишки отрезали и с тыла неслись на врага с криками и воплями, грозно задрав портфели над головами.

Лёнька, Таймураз, Икаша, Козёл, Пигич, Созий, Свисток, полные решимости отомстить за нанесённые обиды, мчались на перепуганных девчонок. Расплата казалась неминуема. Но тут раздался грозный окрик и мальчишки увидели хромого сторожа Геора. Он выскочил из-за моста и быстро приближался к ним, грозно потрясая палкой.

Конечно, силы оказались не равными, и ватага мстителей изменила направление набега. Скорее всего, он напоминал побег от разъярённого Геора.

С криками:

– Мы ещё встретимся, – мальчишки быстро удрали за детский садик и стройку, где обсуждали дальнейшие планы мщения. И, обсудив их, довольные разошлись по домам.

Вечером мама Лёньку ни о чём особом не расспрашивала, она только просмотрела его тетрадки и отправила спать.

На следующий день первый урок начался как обычно. Но, вместе с тем и необычно.

Прасковья Антоновна, медленно осмотрев весь класс пронзительным взглядом, зловеще произнесла:

– И что же это вы сотворили вчера? Позор! Стыд какой! Нападать на девочек! Да разве я вас этому учу? Встать всем участникам! – грозно приказала она.

Под её тяжёлым взглядом волей-неволей пришлось встать. Вся банда мстителей стояла, потупив головы.

– Хорошо, хоть смелости хватило признаться в своём безобразном поведении, – так же грозно рокотал голос учительницы. – Хорошо, что мне не надо вас об этом допытывать, и вы в этом сами сознались. И поэтому мне не надо об этом безобразии ставить в известность директора школы.

От этих слов у Лёньки невольный холодок пробрался по спине и мурашки пошли по коже, но училка оставалась непреклонной:

– Всем нарушителям порядка! Немедленно принести и положить свои дневники мне на стол, – и, с невероятным треском ладонью, обозначила место на столе, куда именно надо принести и положить дневники. – Я напишу вашим родителям о ваших героических похождениях. Пусть они с вами сами разбираются.

У Лёньки не только холод пронизал всю спину, а начали трястись коленки, когда он представил, что случится с его нижней задней частью тела, когда папа прочтёт такую запись в его дневнике.

Медленно, с явной неохотой, преступники несли свои дневники на стол. Кроме Лёньки.

Он тоже сделал вид, что ищет дневник в портфеле, но незаметно перепрятал его в мешок, где лежал завтрак и поглубже засунул его под парту. Женька вопросительно глянула на Лёньку, а он, увидев её взгляд, прижал палец к губам. Молчи мол и Женька утвердительно в ответ кивнула.

Прасковья Антоновна, грозно глядя на Лёньку, медленно произнесла:

– А тебя, Макаров, что, моё приказание не касается?

Хоть поджилки и тряслись у Лёньки, но он, не моргнув глазом, соврал:

– А я его дома забыл.