Алексей Лосев – Философия имени (страница 99)

17. Применение диалектики. Диалектическая квалификация возможных форм науки и жизни (228); диалектическая систематика (197 – 198); анализ слова (если из него исключить диалектическую структуру) (200); диалектическая тайна понимания (185); диалектическая четкость мысли (184). Не важно, что логос сам по себе есть диалектическое понятие и, след<овательно>, требует совмещения противоречий. В этом смысле ведь любое понятие, которым оперируют люди, диалектично. Диалектичность самого понятия еще ничего не говорит о том, что и предмет, к которому оно относится, или сфера, в которой оно применяется, также диалектичны (142).

18. Диалектика и сферы знания. Диалектическая феноменология (201); диалектика – онтология (223).

Физическая вещь есть первое объединение и преодоление абсолютной дискретности бытия (83); физическая вещь есть такой смысл, такое слово, которое дано лишь на степени механически-дискретного объединения… Если меон – отсутствие смысла, то соединение его со смыслом должно, прежде всего, внести разделение и раздробление в смысл, внести в него прерываемость и дискретность (83); логос и есть дискретность, и потому самое общее понятие «бытия» для него абсолютно дискретно в отношении к отсутствию бытия (154). Так как логос – только метод соединения дискретных моментов и не может не предполагать этой дискретности, то и все три диалектические момента для него дискретны… Смысл в логосе, в «понятии», мыслится вполне дискретным в сравнении со своим полаганием, а так как в диалектике полагание есть условие получения нового элемента в эйдосе, то смысл в логосе оказывается дискретным и в сравнении с другими смыслами (142). В логосе, поскольку природа его в существе своем дискретна, должны быть раздельно и вполне дискретно представлены внеположность смысла и получение смысловых подробностей… Логос, по прерывности, лежащей в его природе, видит отдельные моменты обновления прерывными и дискретными (145). В логосе, по дискретности его природы, это отразится дискретным и ни к чему не обязывающим принятием т.н. «большей посылки силлогизма»… Логос, по дискретности своей природы, все моменты может зафиксировать только враздробь, в отдельности (147); дискретность момента (133).

Примеры всегда слишком пестры и многообразны, чтобы иллюстрировать собою логические дистинкции, которые по самой своей природе всегда абстрактны и имеют целью именно расчленить спутанное и анализировать сложное (62); отличие симболона от этимона есть также одна из самых примитивных и очевидных дистинкций (63); будем говорить пока просто о дистинкции наук на «физические» науки и на «смысловые» (196); четырехчленная дистинкция (201); основная феноменологическая дистинкция (149). Полезно для полного уяснения наших дистинкций сравнить понятие идеального коррелята – с понятием второго симболона (75).

Всякий догмат есть раскрытие в логосе, логическое раскрытие данного определенного мифа (205); под мифологией, поскольку она для нас – наука, мы будем здесь понимать не совокупность мифов как таковых, но логос мифов, т.е. именно науку мифологии; и если под мифологией понимать самые мифы, то тогда я должен говорить тут о теории мифологии или догматах; старая религиозная догматика (203).

Психологическое изучение языка обязано рассматривать язык как длительный процесс (190); непрерывная длительность смысла (145); диалектическая непрерывная длительность и изменчивость (146).

Это – непреклонное диалектическое требование разума, равносильное по абсолютной разумной достоверности только математическим конструкциям (94).

1. Ущербность нашего слова заключается в том, что оно изолировано, хотя и охраняет в себе все моменты определения первоначальной сущности. Пусть слово мое есть самосознание и полнота эйдетической характеристики, но в слове своем изнутри я знаю только себя и не знаю другого (167); знать имя вещи, значит быть в состоянии общаться и других приводить в общение с вещью. Ибо имя и есть сама вещь в аспекте своей понятности для других, в аспекте своей общительности со всем прочим (194). Я знаю другое как себя, могу им управлять, могу им пользоваться (168).

2. Нужно, чтобы сущность слова была соотнесена с самой собою, чтобы она не нуждалась в том, чтобы кто-то другой, напр., мы, ее переживал и формулировал. Если она – подлинно самостоятельная сущность, то она такова не только для нас, для нашего анализирующего и формулирующего рассудка, но такова вообще, без нас и до нас, и, след<овательно>, прежде всего, такова для себя самой (117). Дальнейшее усложнение этого определения должно вести к указанию момента отнесенности к другому (как добавление момента самоотнесенности) (174). Лампа и карандаш суть оба сущие, и потому один из них не может быть иным по отношению к другому, в своей бытийственной сущности (71).

Для нее (т.е. диалектики. – В.П.) не существует никакого духа, который был бы абсолютно бесплотен (44). Иначе это была бы не живая душа, но вечно неподвижный ум и дух (190); духовно-нищенское состояние (52). В человеческом мире энергема раздражения связана со всей совокупностью его духовных богатств (178); сказать, что механическая вселенная есть миф, это так же не обидно для материалиста, как не обидно для древнего грека сказать, что его одушевленная и наполненная духами и душами вселенная есть тоже миф (203 – 204).

Эмпирическая жизнь души тем и отличается от вечно-неподвижного эйдоса, или имени ее, что она – едина с животным телом. Иначе это была бы не живая душа, но вечно-неподвижный ум и дух (190); ноэтическая энергема предполагает раздельность, и притом осмысленную, субъекта мысли, или смысла, с одной стороны, и случающихся с ним актов в результате погружения меона – с другой. Обывательская психология это понимает как раздельность «души» и «душевных явлений». Я не знаю, что понимает под «душой» и «душевными явлениями» вся толпа обывателей, именующих себя психологами (93); мир, в котором отсутствуют сознание и душа, ибо все это – лишь одна из многочисленных функций материи (204). Если сущность – имя и слово, то значит, и весь мир, вселенная, есть имя и слово, или имена и слова. Все бытие есть то более мертвые, то более живые слова. Космос – лестница разной степени словесности. Человек – слово, животное – слово, неодушевленный предмет – слово. Ибо все это – смысл и его выражение (164); это – затвердевшее, окаменевшее слово и имя, остывшее и обездушенное (84).

Е

1. В имени какое-то интимное единство разъятых сфер бытия, единство, приводящее к совместной жизни их в одном цельном сознании (67).

2. Момент генологический, или момент сверх-сущего единства, охватывающего все бытийные и все не-бытийные, меональные моменты вещи (109); генологический момент, сверх-смысловое единство (129); до-интеллигентное единство той уже нерасчленимой и сверх-сущей точки, которая является источником и корнем, принципом всей интеллигенции и всего вне-интеллигентного(121).

3. Сущее есть всегда нечто меняющееся. Однако, оно продолжает быть абсолютно единым, одним, – несмотря ни на какое изменение. След<овательно>, единство его выше единства изменяющихся моментов, и, так как эти изменяющиеся моменты создаются именно самим бытием, то первоначальное единство сущности необходимым образом выше самой сущности; оно – единство сущего и не-сущего (109); в мышлении есть мыслящее и мыслимое. Объединяются ли они в нечто единое или не объединяются? Конечно, объединяются. Должно быть некое сверх-мыслимое и сверх-мыслящее единство мыслимого и мыслящего, так, чтобы энергия этого «сверх» одинаково присутствовала как в мыслящем, так и в мыслимом (102).

4. Эйдос созерцается в своем простом единстве; логос же получает свое значение только как соединение и объединение многих моментов. Какие бы части ни содержал в себе эйдос, в нем есть момент абсолютного единства, который «выше» самой сущности. В логосе нет такого объединения; все его значение в том и заключается, чтобы по порядку и в отдельности перечислить то, что совокупно, и как единый организм дано в эйдосе (131 – 132).

5. Анализ необходимо должен подняться в сферу более общих единств (84); эйдос созерцается в своем простом единстве (41); феноменолого-диалектическое исследование не только дает точную эйдетическую формулу всем конструктивным моментам в слове, но и связывает все эти моменты в неразрушимое смысловое единство (183); триипостасное единство сущности (164); нерасчлененное единство (130); до-эйдетическое единство (121).

6. Логос схемы есть конструкция частей схемы, объединенных единством формальной соотнесенности частей (217); единство текучих качеств образного представления (191); вся феноменолого-диалектическая стихия сущности, погружаясь в тьму абсолютного меона и как бы определяясь заново, уже в «ином», действует оформляюще на это «иное», подбирает и объединяет отдельные моменты в целое, скрепляет и соединяет в определенное смысловое единство (130); я могу т.н. «склонение» взять как нечто единое, и это единство будет присутствовать совершенно одинаково в каждом члене этого ряда… Этимон не указывал на падежную функцию, а это новое единство указывает на него (63); все эти типы семемы можно обобщить в один – символический – слой семемы и слова; а их единство в одном едином слое можно обозначить как символическое единство семемы вообще, или первое символическое единство слова (59). Второй симболон отличается от первого тем, что исключает в нем момент значения индивидуальных hic et nunc и обобщает все такие моменты в общее единство значения (75). Полное и общее символическое единство семемы, или второе символическое единство слова (60).