10. Сущность, предметная сущность вещи, предметная сущность слова. Предметная сущность вещи есть то целое и единичное, что мы увидели характерного в вещи и уразумели в ней (183); ноэма слова предметной сущности слова равна понятой, уразуменной и явленной (189); предметная сущность, или сознаваемый эйдос (183); в смысле имени, или в его предметной сущности, – разгадка, опора и оправдание и всех меональных судеб имени (108); чтобы пробиться к предмету слова, к предметной сущности, мы должны были пройти сквозь слой идеи, т.е. сквозь то место, где предметная сущность как такая воплощается в конкретное слово hic et nunc (73); только феноменолог и диалектик поймет, что момент выражения в слове, конструирующий смысловую изваянность фиксируемой здесь предметной сущности, не есть нечто субъективное и психологическое, но есть сам предмет, и только он составляет с ним один и единственный факт, хотя указывает на новую смысловую сторону в этом факте (182). Предметная сущность присутствует в слове не сама по своей сущности, но в некоем своем качестве. И это качество есть просто меональное его оформление и выражение (73). Предметная сущность является единственной скрепой и основой всех бесконечных судеб и вариаций в значении слова (71); предметная сущность одною стороною участвует в стихии слова непосредственно, другою стороною остается независимой от такого участия; однако поскольку эта вторая сторона продолжает все же оставаться необходимой для сформирования слова, – нужно сказать, что этой второю стороною предметная сущность тоже участвует в стихии слова, но участвует не непосредственно, косвенно (69); предметная сущность слова отлична от самой сущности, или вещи, и не растворима в ней; предметная сущность, или сознаваемый эйдос, не может быть только отлична от самой сущности. Предметная сущность слова – одно с сущностью и не одно с ней. Так оказываются необходимо связанными сущность вещи и лик ее, смысл ее или эйдос ее, предметная сущность ее, то, к чему привязано слово (183); предметная сущность слова «истина» (74). Так приводит анализ ноэмы, т.е. «так-то и так-то» определенного образа взаимоотношения предметной сущности и меона, к утверждению абсолютно-меонального принципа в слове, или меона в себе, меона самого по себе, в отличие от меона в модусе осмысления и осуществления, равно как и к абсолютной предметности в слове, или предметной сущности в себе, или просто сущности, в отличие от сущности «так-то и так-то» определенной, или сущности в модусе определенного осмысления, в модусе явленной, выраженной сущности, или просто явленной или выраженной сущности (80).
11. Сущность и энергия. В ней (т.е. сущности. – В.П.) ничего нельзя мыслить вне ее энергии (123). В энергии дана и сама сущность (158); сущность целиком присутствует в каждой своей энергии (123). Открывающаяся нам в своих смысловых энергиях предметная сущность имени (109); если энергия сущности есть сама сущность, то сущность не есть энергия сущности (185). Энергия – смысл сущности… Сущность – образец для энергии (159). Не сущность сама воплощается, но энергемы ее воплощаются (169); энергия сущности неотделима от самой сущности и всегда находится при ней (192). Мы получаем универсальное понятие энергии сущности, смысловой энергии (108). Энергия сущности есть смысловая изваянность сущности, неотделимая от самой сущности, но отличная от нее. Она – смысловое тождество логического и алогического, выраженность логического алогическими средствами (182). Существует предметная сущность, и существуют ее бесконечно разнообразные вариации, выражающие ее энергемы (81); энергия сущности вещи отлична от самой вещи, но она же и должна быть тождественна с вещью (185); имя есть смысловая энергия сущности предмета; имя, слово есть символически смысловая, умно символическая энергия сущности (175). В свете какой-нибудь одной энергии мы обычно и рассматриваем сущность имени, отвлекаясь от всех прочих энергий (227); возможность смотреть на сущность с точки зрения софийности и энергии (226); сущность оказывается носителем уже не просто эйдоса, но выраженного, энергийного символико-мифологического эйдоса (129). Если бы и вообще предметная сущность никак не выражалась в меоне и, след<овательно>, не осмысливала его, все равно энергема осталась бы при ней как ее собственная выраженность. В меоне эта предметная сущность повторяется, выражается заново; получается меон, носящий на себе энергему предметной сущности, и энергема от этого не перестает быть тою же самою самотождественной (80 – 81). Все эти энергемы суть моменты и проявления общей энергии перво-сущности, в которой они абсолютно едины. Какую бы часть энергии сущности мы ни взяли, везде присутствует вся энергия целиком (104)
12. «Состояния» сущности. Сущность являет себя в эйдосе (130); сущность пребывает всецело в мифически-магическом имени (168); максимально полное присутствие предметной сущности в инобытии есть ее максимально полное явление, выражение и воплощение (76); в ноэме предметная сущность дается не целиком, не сразу, не целостно, но частично, временно, более или менее искаженно (76 – 77). В человеческом или ином сознании предметная сущность, присутствуя более или менее, но независимо от субъективной индивидуальности данного человека или существа, дает ноэму, а зависимо от нее – ноэматическую семему (77).
13. Сущность и «я». Принимая или отталкивая от себя сущность, я нахожусь с ней в общении (194).
14. Конструирование сущности. Конструкция цельной и не затронутой меоном первозданной сущности (99). Всякий момент сущности может послужить основой для самостоятельной конструкции (224); способы конструирования сущности (227); меонально-сущностное, меонально-эйдетическое конструирование сущности (226); искусство представляет собою чистую эйдетическую и сущностно-выражающую, энергийную конструкцию эйдоса; возможно также и такое конструирование, которое воспроизводит сущность в ее факте со всеми моментами смысла, фактическое же воспроизведение сущности (225).
15. Сущностный. Сущностный меон (221); логос сущностного факта, т.е. факт самой сущности (222); сущностная и инобытийная софийность; надо различать сущностный меон и вне-сущностный, фактический меон (221); соотнесенность и тождество со всем вне-сущностным и алогическим (222).
16. Сущность меона. В этом ведь и заключается сущность меона – быть в отношении к чему-нибудь, быть отрицанием чего-нибудь (146).
17. Существенно (149). Предметная сущность есть подлинное осмысливание всей стихии слова (71); сама предметная сущность содержит в себе не только смысл звуков (85); физический организм слова как один из необходимых моментов того или другого модуса существования самой предметной сущности слова… Физическая энергема только и может быть установлена как один из раздельных моментов этой сущности, а именно примитивнейший (84). В фонеме мы еще не прикоснулись к подлинной сущности имени, хотя она необходимо несет на себе следы этой сущности. Ближе к сущности продвинемся мы тогда, когда проанализируем структуру значения имени (57).
1. В имени – средоточие всяких физиологических, психических феноменологических, логических, диалектических, онтологических сфер (53). В имени – какое-то интимное единство разъятых сфер бытия (67); попробуем разобраться в этой темной и запутанной сфере слова, да и мышления вообще (68). Тут имеется в виду язык в самом широком смысле этого слова, и отнюдь не та очень узкая и условная сфера, которая эмпирически дана как совокупность звуков, полученных в результате артикуляции языком у человека (114). Назовем ту сферу слова, которая обладает характером значения, значимости, семемой (57). Одно и то же предметное содержание слова разные народы понимают по-разному, в сфере народа – по-разному понимают разные индивидуумы, в сфере индивидуума – понимание разнится по разным временным моментам и условиям (74).
2. Диалектика и есть оперирование со сферой смысла (175); сфера смысла (41); смысл – подлинная сфера диалектики… Звук есть нечто бессмысленное с точки зрения полного и самостоятельно осмысленного слова; и потому является недопустимым введение его в сферу диалектики (75); различимы две сферы смысла: чистый логос и чистый эйдос (201); инобытийная сфера (212); логическое конструирование софийного мира есть совершенно своеобразная сфера (221).
3. Третья сфера наук – это науки о понятом смысле, о выражении смысла, о символах (196). Чтобы точно формулировать сферу возникающей здесь науки, припомним и отдадим себе строгий отчет в том, что такое эйдос и логос (206).
4. Все это будут точки зрения, заимствуемые не из самого произведения, но – из сфер, которые в существе своем не имеют ничего общего с ним как таковым, хотя и могут в нем воплощаться (152); в «людях» мы теперь видим все те бесконечные роды и виды, которые содержатся в эйдосе «люди». Если мы теперь возьмем любой момент среди всего этого подчиненного эйдосу «люди» содержания, напр., Сократа, то и он останется все в той же сфере смертности (147).
1. Схема получается в результате абстрагирования от характера качественности (214). Схема есть предмет, или вещь, рассмотренный с точки зрения взаимоотношения частей и целого (208); из мифа исключается не только всякая интеллигентно-смысловая нагнетенность и символическая энергийность в широком смысле, но и всякая категориальная определенность, и нас начинает интересовать уже не самая вещь в ее отличии от другой вещи, но вещь в ее собственной сконструированности из своих частей и элементов (208). Можно рассматривать эйдос лишь как взаимоотношение его элементов. Здесь не только не фиксируется чего-нибудь запредельного в отношении к эйдосу, но отбрасывается и та значимость, которая принадлежит ему по его собственной смысловой структуре. Это – то, что мы называем схемой, или схематическим слоем эйдоса. Это – составляемости и составленности целого из частей, когда целое охватывает части при помощи идеи, выходящей за пределы значимости каждой части. Здесь не фиксируется в эйдосе никакой самостоятельной предметности, а лишь созерцается в непосредственном узрении то, как составляет из отдельных элементов цельный эйдос. «Схема» есть единичность подвижного покоя самотождественного различия, данная как подвижной покой (124). Схема – идеальный контур вещи, эйдетическое число (217); схема, или умное число (220). «Схема», или канторовское «множество», тоже есть число, но уже сам Кантор называл свои «множества» эйдетическими числами. Это именно эйдос числа, число как определенный эйдос (172). Схема – цельность, независимая от своего содержания и рассматриваемая лишь с точки зрения своего смыслового происхождения из других, более частных и ей подчиненных элементов (217). Если перед нами эйдос топора, то схемой этого эйдоса будет совокупность его наглядно-данных математических характеристик (125).
