3. Апофатическая стихия сущности и символическая концепция сущности. Апофатическая стихия сущности (201). Сущность начинается с апофатического момента. Сущность насыщена смыслом и бытием, и из ее недр бьет неистощимый ключ ее жизни и все новых и новых ее определений. Насколько плоско, неумно и ограниченно рассечение сущности на отдельные понятийные моменты, настолько необходимее признание в сущности прежде всего апофатического момента, бьющегося в ее глубине и неустанно проявляющегося в новых и новых манифестациях явленного лика. Такова живая сущность (162); апофатика предполагает символическую концепцию сущности. Только символ есть точная и точеная идея, несмотря на присутствие иррациональных глубин сущности и благодаря им. Неисчерпаемое море сущности омывает твердые берега явленного эйдоса, и сам он насыщен и пронизан внутренними смысловыми энергиями сущности (163); апофатический момент в предметной сущности слова (123).
4. Моменты и слои сущности. Так рождаются с диалектической необходимостью необходимые моменты в каждой сущности: момент генологический, или момент сверх-сущего единства, охватывающего все бытийные и все не-бытийные, меональные, моменты вещи; момент эйдетический, или момент оформления вещи, очертания ее, момент обрисовки контура, момент явленного смысла или идеи; момент генетический, т.е. алогически-становящийся, или момент вечной подвижности и жизненности устанавливаемого смысла в пределах эйдоса и начального единства (109). Сущность есть одно, единичность, стоящее выше определения и в этом смысле сверх-сущее; проявляющее себя в эйдосе, который есть единичность подвижного покоя самотождественного различия, и данное в своем идеально-временном или алогически-становящемся ознаменовании, причем все эти три момента несомы фактом или наличностью, что есть гипостазированная инаковость эйдоса, так что в этом факте образуется символическая выраженность и явленность упомянутой триады (116). В сущности заключены моменты: апофазис, эйдос (четырех типов, включая интеллигенцию), с эйдетическим или сущностным меоном, логос, софия, или телесный элемент, энергия, или символ, материально-меональный момент инобытия как принцип второго оформления сущности, т.е. оформления вне себя, в инобытии (225). Не просто проецируются вовне все наши диалектические моменты сущности. Это было бы вивисекцией живой сущности, грубой рационализацией ее жизненной мощи (123). Анализ предметной сущности имени дал нам следующие слои в этой сущности: 1) наиболее глубокий и скрытый слой – апофатический; 2) момент явленности этого апофатического икса в определенных смысловых данностях, или символах (в широком смысле) – а) схемной, b) морфной, или топологической, с) эйдетической, d) символической (в узком смысле) и е) мифической (т.е. интеллигентной). Затем 3) в пределах каждого из этих явленных ликов сущности анализ дал двойную диалектическую триадичность. А именно по горизонтали: 1) генологический момент, сверх-смысловое единство; 2) образ и очертание (эйдос в широком смысле); 3) генетический момент, изменение, алогическое становление, непрерывная текучесть, – на фоне 4) меонально-сущностного протяжения сущности, или гилетической гипостазированности, дающей 5) символическую выраженность сущности. И по вертикали (момент интеллигенции) – 1) сверх-интеллигентный момент, корень, исток и рождение жизни, умно-экстатическая точка; 2) собственно-интеллигентный момент, абсолютное самосознание и самоявленность жизни и бытия, ум; 3) пневматический момент, или жизнь как самоощущающее и самодвижущее начало, алогически становящийся и потому творческий, волевой ум, органическое сродство всех жизненных элементов сущности во всей сущности – на фоне 4) софийно-телесного носительства всей сущности, которая оказывается носителем уже не просто эйдоса, но 5) выраженного, энергийного символико-мифического эйдоса (129).
5. Сущность и имя, слово. Возникает противоположность сущего и не-сущего в сфере сущности, антитеза смысла и меона, в результате взаимоопределения которых получается триипостасное единство сущности – с определениями как «в ширину», так и «в глубину» – на фоне четвертого и с выражением в пятом начале. Эта триадичная диалектика обнаруживает то, что сама сущность есть не что иное, как имя. Имя, слово есть как раз то, что есть сущность для себя и для всего иного (164). Слово, или имя, есть смысл, или понимаемая, разумеваемая сущность (173). Сущность есть имя, и в этом главная опора того, что случится потом с нею. Сущность есть эйдос. Но этот эйдос соотнесен с алогическим инобытием и потому как бы заново нарисован, но уже алогическими средствами. Он, а вместе с тем и сущность, есть символ. Но это тот символ, который именно сам себя соотносит с собой и с иным, а не кто-нибудь иной это делает. Он есть абсолютное (или его степень) самосознание, т.е. миф. Отсюда сущность есть миф. Но эйдетически выраженная символическая стихия мифа и есть имя, слово. Следовательно, сущность есть имя, слово (164); все особенности в судьбах слова есть не больше и не меньше, как судьба самой сущности (170).
6. Сущность и интеллигенция. Сущность есть самоутверждающаяся интеллигенция (107).
7. Сущность в меоне. Но вот сущность захотела, кроме себя, еще и иного (165). Все сказанное до сих пор о логосе предполагает второе определение сущности через абсолютный меон. Сущность как бы заново становится сущностью, уже в ином. Логос тут – метод этого определения (154 – 155); инаковая сущность (131); второе определение сущности, определение в инобытии (155); инобытийное состояние сущности (99). Первозданная сущность целиком воспроизводит перво-сущность, с сохранением всех ее диалектических моментов, в полной ее нетронутости и незамутненности. Только одним отличается первозданная сущность от перво-сущности: она – не перво-сущность, она – в ином по отношению к перво-сущности, она – сущность не сама по себе, но лишь по причастию к перво-сущности. Она имеет одно имя с нею и держится одною энергией. И однако она другой факт, зависимый от перво-сущности и лишь по причастию к ней сущий. Во всем остальном, кроме инаковости факта, первозданная сущность есть всецело то, что и перво-сущность (103); мифически-магическое имя есть полное, всецелое пребывание сущности в ином (168). Сама сущность не нуждается в формальной логике и живет, помимо нее, в другой логике, в диалектике. В инаковой сущности нет вообще ничего нового, чего не было бы в сущности самой по себе (131). Мы можем рассматривать сущность в ее полном и адекватном переходе в инобытие, так что нет тут еще никакого фактического распадения, но есть только понимание сущности как потенции всего алогического, как адекватно выраженной алогическими средствами… «Тело», несущее на себе становление смысла, может вступать во взаимоотношения с тем (т.е. инобытием. – В.П.), которое образуется при реальном переходе сущности как таковой в новое инобытие, когда сама сущность мыслится как бы распадающейся и меонизированной (222). В ощущении сущность присутствует менее, чем в мышлении; в мышлении – ее меньше, чем в гипер-ноэзисе (169). Рассматривая эту уже распавшуюся и потому необходимо состоящую из множества частичных сущностей сущность в ее реальном инобытийном состоянии, мы строим эмпирические науки. Но мы можем рассматривать ее в ее переходе в инобытие и без рассмотрения тех изолированных сущностей, на которые она реально распадается (222); сущность, или смысл, без меона (201); первоначальная сущность (166); первоначально самоопределяющаяся сущность (165); перво-сущность (103 – 104). Еще далеко до абсолютной самостоятельности и самодовлеемости перво-сущности, или первозданной сущности (98). Это (т.е. имя. – В.П.) – водораздел обеих сущностей, первой и второй (176); сущность со своим эйдосом, меоном и т.д. вступает в «иное». Получается иная сущность, по отношению к первоначальной, которая, однако, в то же время есть не что иное, как та же самая сущность, но только данная в виде разных степеней сущего (165).
8. Предметная сущность в меоне. Не важно, что именно вносится, но важно то, что тут предметная сущность дается не целиком, не сразу, не целостно, но частично, временно, более или менее искаженно. Меон может целиком повторять предметную сущность, может повторять и утверждать ее и частично (77).
9. Сущность и «иная» сущность. Антиномии: 1. а) «Иная» сущность есть иная в отношении сущности, пребывающей в себе до вхождения в «иное», б) В «иной» сущности нет ровно ничего такого, чего уже не было бы раньше в первоначальной самоопределяющейся сущности, в) Сущность сама из себя полагает свое иное, т.е. сама противополагается себе внутри себя же и вне себя.
2. а) Чем больше действует «иная» сущность, тем более она утверждает себя как «иную» и тем большую самостоятельность и свободу она проявляет. б) Чем больше действует «иная» сущность, тем более утверждает себя первоначальная сущность и тем большую проявляет самостоятельность и свободу, ибо нет вообще ничего, кроме нее. в) Сущность сама свободно полагает для себя свободную в себе «иную» сущность (165 – 166).
3. а) Действия и вся жизнь «иной» сущности зависят всецело от нее самой и ни от чего другого; она сама за себя ответственна. Если бы она зависела от чего-нибудь другого, то не была бы в отношении к нему «иным». б) Действия и вся жизнь «иной» сущности зависят всецело от первоначально определенной сущности; только последняя и ответственна за «иную» сущность. Если бы она не была ответственна и все действия исходили бы от нее, то она не была бы самостоятельно определившейся сущностью, и ей противостояло бы не бессущностное «иное», а иная, тоже самостоятельно само-определенная сущность. в) Сущность полагает ответственность за себя в том, что полагает «иную» сущность в качестве ответственной за себя же (т.е. за «иную» сущность) (165 – 166).
