10. Становление смысла. Сплошное алогическое становление смысла (220). «Тело», несущее на себе «становление» «смысла» (т.е. софийная стихия) (222); непрерывно и сплошно текучий и изменяющийся смысл (196); текучесть ноэматического смысла (191). Попробуем внести в эту неразличимую смысловую текучесть некоторую раздельность смысла (95).
11. Смысл и выражение. Смысл же есть еще и выражение (210); понимаемый или выражаемый смысл (196); все это – смысл и его выражение (164); вне-выразительные моменты смысла (логос мифа, эйдоса, топоса и схемы) (210).
12. Модификации смысла. «Ум» и есть модификация смысла (196); нашли смысл вещи в его разумных модификациях, как эйдос и энергию (192). Грамматика и риторика имени, не говоря уже об его логике, дедуктивной и индуктивной, есть нечто, оставляющее нас всецело в сфере максимально-смысловых характеристик, понимая под смыслом именно данный смысл, о логике, грамматике и риторике которого и идет тут речь. Можно, имея в виду данный смысл и получивши его логические, диалектические, грамматические и риторические модификации, начать рассматривать его с точек зрения, выходящих далеко за пределы его самого (152).
13. Воплощение смысла. Смысл и как бы его воплощение в ином (85). Можно воплощать эйдос не картинно-осмысленно (225); наука, оперирующая не с чистыми смыслами, но с их вещными и силовыми воплощениями (222). Этот смысл не субъективен и не объективен; он отличен и от вещной сущности вещи, и от физико-физиолого-психологической среды, где он заново воплощается (192); звуковое воплощение смысла (в сфере символической семемы) (75).
14. Осмысление. Сущностное осмысление (201); метод инобытийного осмысления (197). Человеческий субъект имеет их (т.е. ощущения. – В.П.) в форме того или иного осмысления (179). Как только зашла речь о тождестве и различии, т.е. об осмыслении, так тотчас же течение останавливается и меональный предмет превращается в вечно-устойчивый предмет (95). Меон в чистом виде неописуем. Но (в эйдетически-сущностной сфере. – В.П.) он находит свое достаточное сущностное осмысление (201); энергия сущности и субъекта оформляет и осмысляет, так как она делает это в отношении самой сущности вещи (192); не-энергийное не приняло энергии, не осмыслилось через нее (194); видим текучую эйдетичность, становящуюся осмысленной (226); физическая энергема как форма примитивного осмысления меона (85); одна вещь целиком или частично осмысляет по-своему другую (192 – 193); энергийно осмыслен данной вещью (194); по смыслу, и в данном случае, по выраженному смыслу ее (т.е. вещи. – В.П.), я вхожу с ней в общение, смысл ее осмысляет известные пункты моего сознания так, как того требует самый смысл (193); только пошляки в науке думают, что все понятое и осмысленное есть тем самым субъективное (194); степени осмысления слова (82); феноменология – там, где предмет осмысливается независимо от своих частичных проявлений, где смысл предмета – самотождествен во всех своих проявлениях (199).
15. Смысл и конструирование. Конструирование, которое воспроизводит сущность в ее факте со всеми моментами смысла; проблема чисто софийного (религиозного) конструирования смысла; конструирование, совмещающее эйдетическую полноту картинности, смысл и фактичность его осуществления, можно назвать софийным конструированием (225).
16. Познание смысла. Феноменология есть зрение и узрение смысла, как он существует сам по себе, и потому она всецело есть смысловая картина предмета (199). Смысл познается, осязается умом; смысл (эйдос) и факт отождествляются в понимаемом или выражаемом смысле и факте, т.е. символе (196). Смысл – подлинная стихия диалектики (75); дедукция отдельных наук о смысле (224); одни науки занимаются чистой предметной сущностью, или чистым смыслом, другие – смыслом, перешедшим в инобытие, в факт (196).
17. Смысловое, сверх-смысловое, бессмысленное. Сверх-смысловое единство (129); смысловая и не-смысловая связь элементов (199). Мир – разная степень бытия и разная степень смысла, имени. Мир – разная степень слова (167). Бессмыслие – меон, отсутствие смысла: оно – окружает смысл и тем оформляет его, дает ему очертание и образ (80). Предметная сущность и есть подлинное осмысливание всей стихии слова. Уничтожить ее значит обессмыслить слово целиком (71). Для того, чтобы мыслить смысловое, рациональное, оказывается необходимо примышлять тут же момент «иррационального», без которого самый смысл теряет определенность и очертание, т.е. обессмысливается (73). Звук же есть нечто бессмысленное с точки зрения полного и самостоятельно осмысленного слова; и потому является недопустимым введение его в сферу диалектики (75).
1. Без слова и имени человек – вечный узник самого себя, по существу и принципиально анти-социален, необщителен, несоборен (68).
2. В сверх-умном мышлении – собранность не только мыслящего как такового, но и собранность всего иного, что только есть (103).
Это (т.е. сущностный меон. – В.П.) – факт и событие смысла, но факт не гибнущий и событие, не тающее во времени (110).
1. Миф варьируется в зависимости от характера привлеченного к осознанию бытия, а эйдос, отвлекаясь от содержательных моментов, обладает большей применимостью (207); морфе, или топос, не интересует качественное содержание цельного эйдоса в его отличии от всякого другого эйдоса (208 – 209). Мы отвлекаемся от всякого конкретного интеллигентно-смыслового содержания, который выходит за пределы вещи как вещи (206). Логос не имеет собственной содержательной природы (213).
2. На основе арифметики может возникнуть и содержательная дисциплина, состоящая из тех же математических конструкций, но наделенных теми или другими содержательными моментами. Как «формальная» логика – смысловой скелет для содержаний мифологической логики, так и «арифметика» – смысловой скелет для содержаний геометрии. Для геометрии нужно число, счетность, и эта счетность должна иметь качественно-содержательную природу (218).
3. Понятия с определенным мифолого-логическим содержанием (216). Одно и то же предметное содержание слова разные народы понимают по-разному (74). Что касается эйдетического мифа, то постройка над эйдосом в узком смысле, или, иначе, первоначальная полнота узрения, из которой эйдос получается путем абстрагирования от полноты содержания (214).
4. Новое определение предметной сущности, с которым она входит в слово, не может не содержаться, по крайней мере, в своем принципе, отдельно от такого определения, независимо от него (69). В глубине общей языковой стихии мы отчетливо различаем основные пласты, которые ею охватываются, содержатся и заново определяются (195); эйдос содержит в себе схему и топос (212). В идее, кроме того, что она есть сама по себе иное предмета, т.е. нечто отличное от предмета, ровно ничего не содержится. Тут полное и абсолютное не единство и сходство, но тождество со своим инобытием (76).
5. В суждении как суждении не содержится указания ни на «содержание» понятий, участвующих в суждении, ни на связанность полагаемого «содержания», хотя бы и с ближайшими к нему по смыслу «содержаниями» (143); термин «выражение» получает строжайше определенное смысловое содержание (181).
1. Именем и словами создан и держится мир (177).
2. Создание новых форм, а не только их постижение в эйдосе, логосе или меоне (221). Можно не только созерцать софийный лик смысла и творить созерцание этого лика, но быть софийным созиданием смысла, т.е. творить себя как софийный смысл (227); она (т.е. энергия сущности. – В.П.) не создается субъектом (192).
3. Она (т.е. феноменология. – В.П.) – лишь намечание разных направлений, в которых должна двигаться мысль, чтобы создать науку об интересующем ее предмете (200).
1. Мысль хочет созерцать эйдос (208); чистота созерцания (81); свет умного и чистого созерцания (128); эйдос созерцается интеллектуально (136); эйдос созерцается в своем простом единстве (131). Здесь (т.е. в схеме. – В.П.) не фиксируется в эйдосе никакой самостоятельной предметности, а лишь созерцается в непосредственном узрении то, как составляется из отдельных элементов эйдос (124). С первой (т.е. с созерцательной. – В.П.) точки зрения, эйдос, явленный лик, есть абсолютно-простая, цельная и неизменная индивидуальная общность внутри-самоподвижной, абсолютно неделимой сущности (130); с переходом в сферу физико-физиолого-психологических фактов мы покидаем созерцание строго точеных и четких изваянностей эйдоса (189). Смотря на сущность глазами эйдетического меона, мы отказываемся от созерцания законченных эйдетических ликов вне текучести и непрерывного становления (226).
2. Логос не созерцается интеллектуально, а есть лишь задание, заданность, метод, закон, чистая возможность интеллектуального созерцания (136); логос – не созерцательная картинность (138 – 139); быть созерцаемой в качестве чистой энергемы (81).
3. Его (т.е. миф. – В.П.) мы можем созерцать чисто статически; миф в имени – в качестве статически созерцаемой предметности имени (128 – 129); статически-созерцательный аспект выделяет в мифе более абстрактные очертания символа, эйдоса (в узком смысле), топоса и схемы (122).
4. Можно не только созерцать софийный лик смысла и творить созерцание этого лика (227).
