Алексей Лосев – Эллинистически-римская эстетика I – II вв. н.э. (страница 75)

А в чем ошибаются остальные, – это легко увидеть из того, что сказано раньше.

¹ В данном фрагменте Филодем выступает против некоего оппонента, который требует от поэзии одновременно наслаждения и пользы.

² Имеется в виду Гераклид Понтийский (IV в. до н.э.), ученик Платона и Спевсиппа в Афинах, автор сочинений на темы грамматические, этические, историко-географические, изобилующие мифологическими вымыслами и чудесами. По Диогепу Лаэрцию, он автор сочинения «О поэтическом искусстве и поэтах».

3 Тимей (IV – III вв. до н.э.) – историк, родом из Сицилии, живший в Афинах и вернувшийся в глубокой старости на родину, где и умер. Ему принадлежит история Сицилии в 68 книгах и ряд хронологических исследований. Современники критически относились к его таланту историка. Однако Цицерон утверждал, что Тимея можно считать «самым образованным» и его сочинения отличаются «замечательным богатством содержания, разнообразием мыслей и отделанной стройностью слога» («Об ораторе» II 12, 58).

⁴ Филомел (IV в. до н.э.) – ученик Исократа, автор некоей школьной поэтики, опиравшейся на «Поэтику» Аристотеля (например, разделение трагедии на шесть основных частей).

⁵ Мимограф – сочинитель мимов, драматических сценок комического характера из обыденной жизни.

⁶ Ареталог – сочинитель историй о нарочито возвышенных добродетелях и подвигах; первоначально рассказывал о чудесной силе богов. Однако религиозная окраска повествований рано утратилась. Светоний («Октавиан» 74) рассказывает, что за столом Октавиана Августа на трапезах сидели и ареталоги – «сказочники».

⁷ Праксифан (IV – III вв. до н.э.) – философ-перипатетик с о-ва Родоса (или Лесбоса), ученик Феофраста. Занимался теорией, грамматикой, написал трактаты «О поэтах» и «О стихах».

⁸ Деметрий Византийский – автор очень богатого и разнообразного по содержанию сочинения «О стихах» (Атеней X 452d; XII 548d; XIV 633d). Его отождествляют с перипатетиком Деметрием, другом Катона Младшего (Плутарх, «Катон Младший», гл. 65, 67 сл) или с историком Деметрием Византийским (Iensen Chr. Philodemus über die Gedichte, fünfter Buch… Berlin, 1923, S. 97).

⁹ Неоптолем Парионский (ок. III в. до н.э.) – греческий поэт и грамматик, автор трактата о поэтическом искусстве, «О гомеровских глоссах» и об эпиграммах. Имел, видимо, отношение к Академии, так как он, как и Платон, отводит большое место поэтическому вдохновению (dynamis, mania toy poiētoy). Возможно, что он был учеником Гераклида Понтийского. Горацию известно учение Неоптолема о «науке» и «таланте» («Наука поэзии» 408 – 415 «ars» и «igenium»), а также о «пользе» и «наслаждении» в поэзии (там же, 333 – 346 «prodesse» и «delectarē»).

¹⁰ Аристон Хиосский (III в. до н.э.) – греческий философ-стоик, ученик Зенона, выдвигавший учение о добродетели и переносивший на поэзию этические категории. Автор риторического трактата (Диоген Лаэртский VII 160); его фрагменты помещены в сборнике Арнима SVF I, фрг. 333 – 403.

¹¹ Умеренность страстей, метриопатия – один из принципов эпикурейского образа жизни.

¹² Антимах Колофонский (V – IV вв. до н.э.) – автор эпической поэмы «Фиваида», основатель ученой поэзии, предшественник александрийских поэтов, очень ими ценимый.

¹³ Архилох (VII в. до н.э.) – знаменитый поэт с о-ва Пароса, известный своими язвительными ямбами.

¹⁴ Гомер, Ил. III 330.

¹⁵ Кратет из Малл (III – II вв. до н.э.) – глава пергамской школы грамматиков, близкий к древним стоикам. Критик и комментатор Гомера, Гесиода, Еврипида, Аристофана.

¹⁶ Гераклеодор известен только из сочинений Филодема. Видимо, он принадлежал к так называемым «критикам» (criticoi) III в. до н.э., которых называли впоследствии «грамматиками» (grammaticoi), так как для них было характерно учение о благозвучии (eyphōnia). Влияние благозвучия на учение о стиле выдавало в них непосредственных учеников стоика Зенона. Известно, что анализ звуков был основой стоических этимологий и что он ясно чувствуется в риторике стоиков.

¹⁷ Андроменид, видимо, тоже был защитником учения о эвфонии и применял его в своих сочинениях. Его учение о звуках, ритмах и гармонии указывает на связь с древней перипатетической традицией, выразившейся в дальнейшем у Дионисия Галикарнасского («О соединении слов», гл. 12 – 18). Близость Андроменида к Кратету указывает на влияние перипатетического учения о стиле на стоиков.

¹⁸ Имеются в виду звуки, которые не отличались от букв или элементов (stoicheia).

¹⁹ Зенон из Китиона (см.: Цицерон. О природе богов, прим. 22). Зенону принадлежали сочинения «О слушании поэтического произведения» и «Гомеровские проблемы».

²⁰ Аристид, сын Лисимаха (V в. до н.э.) – греческий государственный деятель и полководец эпохи греко-персидских войн, прославленный своим бескорыстием, справедливостью и скромностью (см.: Плутарх. Сравнительные жизнеописания, т. I, Аристид).

²¹ Фокион (IV в. до н.э.) – афинский полководец и политик, известный суровостью жизни и добродетелью, способствовал македонскому влиянию, полагая, что только сильный правитель сможет навести порядок в государстве. Вынужден был принять яд, обвиненный преемниками Александра Македонского в измене (см.: Плутарх. Сравнительные жизнеописания, т. III, Фокион).

²² Апеллес – знаменитый греческий художник (см.: Цицерон. О природе богов, прим. 2).

²³ Ср. противоположное учение Горация.

Если же речи лица несогласны с его положеньем, Весь народ начнет хохотать – и всадник и пеший. Разница будет всегда: говорят ли герои, иль боги, Или маститый старик, или юноша свежий и пылкий, Властная мать семьи иль всегда хлопотливая няня, Вечный скиталец – купец, или пахарь зеленого поля, Иль ассириец, иль колх, иль фиванец, иль Аргоса житель.

²⁴ Ср. фрг. adespota 461 из собрания аттических комиков (Comicorum atticorum fragmenta, ed. Kock III, p. 495).

Феогнид из Мегары (VI – V вв. до н.э.) – элегический поэт, автор стихотворных нравоучений, отличался аристократической направленностью идей и ненавистью к народу – «неразумной черни».

²⁵ Ср. о четырех источниках красоты и, в частности, об уместности у Дионисия Галикарнасского («О соединении слов», гл. XI).

Цицерон

Перевод сделан Н.А. Федоровым и сверен О.В. Смыкой по изданию: Ciceronis М. Tulli, scripta quae manserunt omnia, rec. Atzert, Marx, Pohlenz, Plasberg. Leipzig fasc. 1 (1918. 1964), 44 (1918), 45 (1933), 48 (1932. 1949). Стихи даны в переводе О.В. Смыки. Примечания составлены А.А. Тахо-Годи.

I 1, 2. …Однако, читая наши сочинения, мало в чем отличающиеся от сочинении перипатетиков ¹, ибо мы хотим одновременно следовать и Сократу ² и Платону ³, ты можешь иметь какое угодно суждение о самом предмете их, я отнюдь не возражаю, но благодаря этому чтению ты, конечно, обогатишь свою латинскую речь. И мне бы не хотелось, чтобы ты увидел в этих словах какое-то хвастовство. Потому что, уступая многим в знании философии, я, как мне кажется, с полным правом могу претендовать на то, что принадлежит собственно оратору, – говорить точно, ясно и красиво, ибо этому занятию я посвятил всю свою жизнь. А посему, сын мой, я настойчиво советую тебе внимательно читать не только мои речи, но и эти книги по философии, которые почти не уступают им: если в первых сильнее ораторский темперамент, то и этот уравновешенный и сдержанный стиль речи тоже заслуживает внимания. И к тому же, насколько мне известно, никому из греков до сих пор не удавалось заниматься одновременно и тем и другим, и жанром публичной речи, и этим спокойным жанром трактата. Исключение, пожалуй, составляет Деметрий Фалерский ⁴, тонкий исследователь, оратор же не слишком пылкий, хотя и приятный, так что ты легко сможешь узнать в нем ученика Феофраста. Ну, а насколько преуспели мы сами в обоих жанрах, пусть судят другие, во всяком случае мы занимались и тем и другим. Впрочем, я думаю, что и Платон, пожелай он взяться за политическое и судебное красноречие, смог бы говорить на эти темы с глубоким знанием дела и исчерпывающей полнотой, равно как и Демосфен ⁵, если бы он захотел изложить все то, чему выучился у Платона ⁶, смог бы сделать это в красивой и блестящей форме; то же самое я могу сказать и об Аристотеле ⁷ и об Исократе ⁸: каждый из них, увлеченный одним родом красноречия, пренебрегал другим.

4, 14. Немалая сила природы и ее разума проявляется и в том, что только одно это живое существо [человек] понимает, что такое порядок (ordo), что такое пристойность (quid sit quod decet), что такое мера (modus) в словах и поступках. Поэтому ни одно другое существо не ощущает красоту, прелесть, гармонию частей того, что воспринимается зрительно. Природный разум, перенося по аналогии это зрительное восприятие на умозрительное, считает необходимым еще сильнее заботиться о сохранении красоты, последовательности (constantia), порядка в мыслях и поступках и старается не совершить ничего, что было бы непристойно и немужественно, и во всех мыслях и делах избегать подчинения прихоти и произволу. Из всего этого слагается и создается та добродетель (honestum), которая даже в безвестности остается добродетелью и, как правильно мы говорим, по самой природе достойна похвалы, даже если ни у кого не встречает одобрения.

5, 15. Ты видишь, сын мои Марк ⁹, саму идею (forma) и как бы лик нравственной красоты (honestum), который, как говорит Платон, «возбудил бы удивительную любовь к мудрости, если бы могли увидеть его воочию». Но все, что является добродетелью (honestum), происходит от одного из четырех начал, то есть проявляется либо в понимании истины и в мастерстве, или в заботе о поддержании человеческого сообщества, в воздаянии каждому по заслугам и в соблюдении верности договору, или в величии и мощи возвышенного и необоримого духа, или в порядке и мере во всем, что делается и говорится, т.е. в том, чему присущи умеренность (modestia) и сдержанность… Ведь тот, кто лучше понимает, в чем подлинная сущность каждой вещи, кто точнее и быстрее способен и найти и объяснить ее принцип, тот по праву всегда считается и самым разумным, и самым мудрым. Поэтому истина и составляет тот предмет, которым занимается такой человек. Задачи остальных трех добродетелей (virtus) состоят в том, чтобы создавать и беречь то, что определяет всю жизнедеятельность человека, чтобы сохранить единство человеческого сообщества и чтобы превосходство и величие духа воссияли как в приумножении и приобретении богатств и благ на пользу себе и своим близким, так и еще больше в презрении к ним. Порядок же, последовательность (constantia), умеренность и тому подобное принадлежат к той области, где проявляется не только умственная активность, но и какая-то физическая деятельность. И вот, прилагая ко всему, что происходит в жизни, некую меру и порядок, мы сумеем сохранить добродетель (honestas) и нравственную высоту (decus).