Алексей Линьков – Пустота Евы (страница 7)

Из-за деревьев вышел Василий и сел у костра. Он молчал, задумавшись, опустив глаза, смотрел на свои руки. Все мужчины сразу замолчали, сочувствуя, кивали головой, кто-то «охал». Подошел к Василию председатель колхоза, который тоже принимал участие в поиске девочек.

– Василий, ты не серчай только. Рассвет уже. Мужикам работать надо, сам знаешь, сейчас такое время – пора уборки урожая. Колхоз стоит, скот стоит, пора сенокосов. Работы много, Вася, – председатель похлопал его по плечу, Василий продолжал молчать, смотря на свои руки. – Вечером мужики продолжат поиски, а сейчас на поля надо. Ты давай, нос повыше, найдем их, – обнадежил председатель, но сам уже слабо верил, что девочки найдутся.

– Ладно, мужики! Давайте, уходим! Вечером пойдем прочесывать выше речки и до озера лесного! – все, кроме Васи, поднялись и начали расходиться.

– Вася, костер затушить или оставить? – спросил кто-то уходя. Вася, молча, подал знак, чтобы костер оставили.

Глубокое отчаянье и страх были в душе у отца. Он не знал, как идти домой к жене без дочерей. Не знал, что сказать ей, не знал, как утешить. И можно было хоть как-то утешить? Можно ли найти слова, которые смогут успокоить? Он продолжил сидеть и наблюдать за пламенем костра, искры от которого улетали в небо, приветствуя рассвет. Все начали выходить из леса, жизнь деревни не должна останавливаться. Если в деревне не работать, то деревни не станет, деревня потухнет, разрушится. Вася остался в лесу один, тяжелые и мрачные мысли терзали его. Он не мог встать, он боялся уйти и продолжал сидеть, вслушиваясь в шум леса. Ветер играл с листвой на деревьях, от чего лес пел различными мелодиями, переливаясь то быстрым и ровным темпом, то медленным и певучим. В таком шуме сложно расслышать какие-то звуки, которые бы не были связаны с мелодией леса.

Сутки без сна начали делать свое дело: Василия начало клонить в сон. Чтобы не уснуть, он поднялся и похлопал себя ладонями по щекам. Перед тем как уйти, затушил землей костер и убедился, что тот окончательно потух. Он решил пройти еще раз вдоль просеки и, потом зайдя за нее, дойти до старого дуба. Старый дуб рос на краю березняка, за ним уже начиналась непроходимая лесная чаща из кустов бересклета, сосны и ели. Вася повесил ружье на плечо и двинулся в путь. Он медленно перешагивал через сухие ветки деревьев, чтобы не поднять лишнего шума. Внимательно вслушивался в глубину леса, но из-за ветра по-прежнему было сложно различить какие-то сторонние звуки. Подошел к небольшому ручью, который ловко огибал деревья и бежал в неизвестном направлении. Мужчина наклонился и, набрав в ладони воды, выпил холодной воды и на какое-то время остался стоять у ручья. От усталости ноги уже слабо слушались, голова была как в тумане. В шуме листвы ему казалось, что он слышит голоса своих дочек – их звонкий смех.

– Таняяяя! Дашааа! – звал он, но ему никто не ответил, только с веток деревьев поднялась стая маленьких птичек и улетела высоко в небо. Вася умылся водой из ручья, потом опустил всю голову в воду, продержав несколько секунд. Поднялся и пошел дальше. После умывания стало немного легче.

Дома в это время Алена сидела у окна и внимательно смотрела в сторону леса. Каждый раз вскакивала и выбегала на улицу, когда на опушке появлялась какая-нибудь фигура. Но это оказывались или местные бабы с мужиками, или ребятня, или чья-то собака.

Сыновья, кроме младшенького Миши, были на пахоте. Миша молча сидел рядом с кроваткой Евы, которая спала, прижимаясь к коту. Рыжику очень понравилось спать в люльке у Евы – это теперь было его любимое место.

– Сынок, сбегай к соседям, попроси соли, – говорила мальчику Алена, продолжая смотреть в окно. Голос ее был ровным и спокойным, от которого мальчику было не по себе. Миша вскакивал со своего места и бежал к соседям за солью.

– Сынок, сбегай в огород, нарви щавеля, – Миша бежал в огород.

– Миша погляди, идет, кажись, кто-то. Выйди на крыльцо, проверь, – мальчик послушно выходил на улицу, но там никого не было.

– Нет никого там, – возвращаясь, говорил он маме.

– Точно нет? Может ты смотрел плохо? – Алена продолжала смотреть в окно. Миша повторил, что никого не видел.

– Иди еще посмотри, посмотри сынок.

– Мам, я ходил, никого, – неуверенно ответил Миша.

– Я сказала! Иди и посмотри! Чего ты сидишь как истукан? Что ты ничего не делаешь?! Где твои сестры?! Почему ты их не ищешь?! – Алена вскочила со своего места и начала кричать на мальчика, который, закрыв уши ладошками, начал в голос реветь. Кот подпрыгнул и попытался выскочить из дома, но, увидев, что дверь закрыта, спрятался за печь. Ева проснулась и начала пищать.

– Отец до сих пор в лесу! Братья твои работают! А ты чего сидишь?! Миша, ты чего сидишь и ничего не делаешь?! Миша! Сынок! Где твои сестры? Где Танечка? Где Даш… – голос у Алены сорвался, она опустилась на пол, закрыла лицо руками и начала молча плакать, все тело ее вздрагивало, сквозь пальцы просачивались слезы. Миша подошел к маме и сев рядом, обнял ее, продолжая плакать.

– Мамочка, мама, не надо, пожалуйста. Мамочка, я посмотрю, я схожу. Скажи, что сделать? – сквозь слезы успокаивал Миша. Алена обняла сына, прижала к своей груди.

Солнце уже поднялось в зенит, когда Вася подошел к дубу. Он сел под тенью его могучего ствола и пытался отдышаться. Мужчину мучила жажда. В тени дерева он увидел небольшую лужицу, подполз на коленях к ней и отпил. Следов своих дочерей он так и не нашел: ни одного сорванного грибочка, ни каких-нибудь отпечатков ножек, ни кусков одежды, за которые они могли зацепиться за ветки. Ни одного намека на то, что они были в лесу.

Вася прислонил голову к стволу дерева и начал наблюдать за кронами дуба. Дерево молчало, не отвечая на немые вопросы мужчины. Он взывал к нему, прося о помощи. Он просил своего друга, своего могучего друга, к которому он ходил с самого детства, помочь ему. Дуб, как и сорок лет назад, когда маленький Вася ходил к нему с родителями, так и сейчас неизменно возвышался над всеми, пряча в своей тени усталых путников.

Слезы текли по мужскому лицу, от чего борода стала сырой. Он закрыл глаза и увидел перед собой Таню, которая улыбалась и махала ему рукой. Увидел Дашу, младшенькую, которая играла деревянной лошадкой, которую ей Степа вырезал из дерева. «Иго-го, иго-го! Папочка, смотри, как лошадка умеет», – дочка поднимала игрушку над головой и кружилась вместе с ней в неопределенном танце. Вася улыбался сквозь дремоту, которая начала его накрывать. «Папа, а ты нас спасешь?» – спросила его Таня.

Вася вскочил на ноги и начал судорожно осматриваться по сторонам. Вокруг никого не было, только на ветке дуба сидел большой черный ворон и внимательно изучал мужчину. Казалось, что у ворона глаза, как угольки из костра, красные, которые при взгляде обжигали, когда птица смотрела на мужчину. Вася нацелил на него ружье, но стрелять не стал. Ворон не шевелился.

– Чего смотришь? Делать нечего? – спросил он у птицы, но ворон ничего не ответил, лишь продолжил безмолвно наблюдать. Вася внимательно осмотрел лес вокруг, но больше никого не увидел. Ветер стих, наступила полнейшая тишина, не было абсолютно никаких звуков, только слышно, как ворон скребет когтями по ветке дерева. Небо изменилось: оно было занесено серыми, а иногда казалось, что черными, облаками. Солнце больше не освещало лес, его лучи не пробивались на землю и не дарили своего тепло и своего света. Лес стоял в безмолвии и не шевелился. Вася не помнил, чтобы он когда-либо видел такую картину: птицы молчали, насекомые не летали и не кусали, листва на деревьях окаменела, ни один листочек не шевелился. Только ворон продолжал сверкать своими красными глазами, безмолвно, беспрестанно изучая мужчину. У Васи сжалось сердце. К опустошению и отчаянью добавился страх, первозданный страх, страх от невыносимого ужаса.

– Заплутал путник? – неожиданно раздался чей-то голос. Вася вздрогнул, снял ружье и начал направлять его во все стороны, но никого не увидел. – Наблюдаю за тобой я, смотрю, ты весь в отчаянье, весь уставший, – повторил голос. Вася от испуга выстрелил в воздух. Раздался грохот, который должен был напугать птиц в лесу, но листья на деревьях не шелохнулись, и не одна птица не взлетела.

– Кто здесь?! Выходи! А не то застрелю! – отчаянным, срывающимся голосом крикнул Вася.

– Я мог бы тебе помочь, если ты согласишься, – голос был ровным, успокаивающим, даже где-то приятным.

– Ох, ты! Кто ты? – Вася, наконец, заметил, что с ним разговаривает ворон.

– Я смотрю, ты потерял кого-то? Я могу помочь тебе! Хочешь? – говорил Ворон спокойным и монотонным голосом, почти не открывая клюв.

– Помочь?! Чем помочь?! – почти кричал Вася, не понимая, что происходит.

– Ты потерял своих деток, бедный. Я помогу тебе найти их, я знаю, где твои дочки, – ворон перелетел на ветку ниже.

– Говори, бес! Где!? – Василий направил ружье на птицу.

– Обязательно скажу, но я хочу получить кое-что взамен, – красные глаза ворона сверкали, почуяв добычу.

– Взамен? Что ты хочешь? Душу мою?! Забирай! Скажи, где девочки? – Вася кричал, от злости стиснув зубы.

– Душу? Нет, дружок, нам не к чему.

– Что тогда?! Говори!

– Сейчас ничего мне не надо, но однажды мы придем и кое-что попросим, попросим наше, – голос казался бархатным, как будто мама пела колыбельную, укладывая малыша спать.