Алексей Линьков – Миры, которые мы не видим (страница 2)

Настя зашла в приемную. Секретарь на нее посмотрела с любопытством, от чего девушка еще больше стала нервничать. Она чувствовала, как у нее начинают дрожать коленки.

– Посмелее, – подбодрила секретарь. – Сядь, посиди. Чего так нервничаешь?

– Не знаю, он ни разу меня к себе еще не вызывал.

– Не переживай ты так, – улыбнулась она.

Зазвонил телефон. Секретарь сняла трубку и с кем то начала мило беседовать. Настя сидела на стуле и послушно ждала, когда вызовут.

Валерий Эдуардович занимал одно из ведущих мест среди психиатров не только в нашей стране, но и за ее пределами. Его научные труды стали основой для многих учебников по психиатрии, а его исследования оказали значительное влияние на развитие этой области. Настя выбрала тему своей диссертации, опираясь именно на одну из его статей, посвященную воздействию социальных факторов на психическое состояние человека. Еще будучи студенткой, она глубоко погружалась в его исследования, стараясь понять тонкости психиатрии и особенности человеческого сознания. Для нее Валерий Эдуардович был настоящим примером и авторитетом, поэтому перед предстоящей встречей она нервничала.

Клиника, которой он руководил, и в которой Насте посчастливилось работать, была уникальным учреждением – не просто лечебным заведением, а настоящим научно-исследовательским центром в области психиатрии. Здесь не только оказывали помощь пациентам, но и проводили глубокие исследования, направленные на изучение человеческой психики.

– Проходите, – сообщила секретарша, прервав размышления Насти.

– Спасибо, – девушка встала со стула и подошла к двери, неуверенно постучав в нее.

– Да, – послышался из-за двери уверенный голос.

– Здравствуйте, – поздоровалась Настя.

– Садитесь.

– Спасибо.

– Минутку, я сейчас закончу…

Валерий Эдуардович что-то записывал в свою тетрадь, сосредоточенно о чем-то размышляя. Было видно, как бегают его глаза. Настя в это время осторожно осмотрела кабинет. Он был достаточно скромно обставлен: на стене картина с изображением морского пейзажа и фотография, видимо, семьи. В углу комнаты – книжный шкаф с профессиональной литературой, а также несколько личных предметов врача: небольшие сувениры, пепельница. Небольшой двухместный диван, а рядом с ним – столик, на котором стояли графин с водой и два стакана. Сам Валерий Эдуардович сидел за большим письменным столом. На нем располагались ноутбук, книги, блокнот с записями и личное дело, на котором виднелась цветная фотография молодой девушки с бледным цветом лица.

– Извините за задержку. Надо было мысль одну дописать, – главный врач отложил ручку и блокнот в сторону.

– Ничего…

– Настя… можно тебя так называть?

– Да, конечно.

– Я наблюдал за твоей работой какое-то время. Не обижайся, но и узнавал о тебе у твоих бывших преподавателей. Для меня очень важно, чтобы человек, выбирающий профессию психиатра, подходил к ней не просто как к работе, а как к призванию. Чтобы он искренне верил в свою способность помогать людям, не прибегая к шаблонным решениям или бездумному назначению медикаментов. Я хочу видеть в психиатре того, кто видит в каждом пациенте не просто набор проблем, а полноценную, уникальную личность, живущую в своем собственном мире. Человека, который стремится понять этот мир, а не навязать свой. И, конечно, важно, чтобы такой специалист постоянно развивался, искал новые, более эффективные подходы к работе, новые пути исцеления. Чтобы он был открыт к обучению и не боялся экспериментировать, всегда ставя во главу угла благополучие и рост своего пациента. И я это все вижу в тебе, Настя.

– Спасибо, – девушка, не зная, что ответить, покраснела.

– У меня есть для тебя пациент. Я хочу, чтобы ты начала с ним работать, точнее с ней, – Валерий Эдуардович взял со стола личное дело, с той самой цветной фотографией, и протянул Насте. Она взяла его в руки и прочитала: «Екатерина, 25-27 лет». Открыла папку, но она была пустой.

– Здесь нет никакой информации.

– Да. Никакой информации о ней нет. Поступила она к нам в прошлом месяце. Ее нашли бродящей в одиночестве у каких-то высоток в спальном районе города. Близких родственников или тех, кто знает ее, найти не удалось. Документов нет, в базах также никакой информации нет.

– А почему ее к нам доставили?

– Ну, из очевидного – это явные попытки суицида. Ее и нашли с порезанными запястьями.

– Мне надо что-то еще знать? – спросила Настя. Это был ее первый пациент, и девушка понимала всю меру ответственности, как за него, так и за свое дальнейшее будущее.

– Нет, – немного подумав, ответил главный врач.– Она интересная и необычная девушка, – Валерий Эдуардович снова сделал паузу.– После того, как с ней пообщаетесь, зайдите ко мне.

– Хорошо.

–Можете идти.

– Спасибо.

Настя вернулась в свой кабинет и первым делом позвонила Максиму, своему мужу.

– Привет, есть минутка?

– Привет, любимая, для тебя всегда. Что-то случилось?

– Хотела поделиться новостью: у меня первый пациент!

– Ого! Поздравляю! Очень рад за тебя!– искренне радовался муж.

– Спасибо! Как у вас дела?

Муж был в отпуске, и почти все время они с дочкой Верой проводили на даче, которая находилась недалеко от города. Настя, заканчивая работу, ехала к ним, чтобы провести немного времени вместе, а рано утром возвращалась обратно на работу.

– Траву косил. Варя мультики смотрит.

– Пусть долго не сидит.

– Хорошо, любимая.

– Ладно, пока, до вечера. Я в магазин заеду!

– Пока, – попрощался Максим.

После разговора с мужем Настя подошла к зеркалу и поправила прическу. После этого сказала медицинской сестре, чтобы она привела пациентку.

Кабинет Насти представлял собой небольшое помещение, оборудованное двумя креслами, письменным столом и полками для хранения документов. Большое окно с решеткой выходило на сосновую рощу, на территории которой располагалась клиника. Пациенты в сопровождении медбратьев совершали прогулки по тропинке, пролегающей между старыми соснами.

В кабинет постучали.

– Войдите! – сказала Настя и села за стол.

Вошла пожилая медсестра, она держала под руку молодую девушку. Первое, что бросилось в глаза Насти это необычайно красивое, но и одновременно очень грустное лицо девушки. Это было странное сочетание: то ли грусть придавала ему особую прелесть, то ли красота была в самой этой печали.

– Добрый день. Это Катенька, – представила медсестра пациентку.

– Да, здравствуйте, проходите, Катя, присаживайтесь, – Настя показала рукой на кресло. – Спасибо, – поблагодарила она медсестру, и та вышла из кабинета.

Катя, словно послушная кукла, опустилась в кресло, сложив ладони на колени. Она была одета в белый халат, а светлые распущенные волосы падали на плечи.

– Меня зовут Анастасия Сергеевна, я твой лечащий врач.

Девушка ничего не ответила. Она, не моргая, смотрела на свои перебинтованные запястья.

–Ну, хорошо. Ты знаешь, почему здесь оказалась?

– В психушке?– Катя резко подняла голову, посмотрев на Настю. Голос ее был надломлен, выдавая недавние слезы или крики. Одновременно с ее вопросом начался дождь. Он стучал по стеклу монотонным, холодным барабаном, оставляя на нем размытые пятна. За окном все погрузилось в серую, бесформенную массу – мир словно растворился в бесконечной мгле, скрывая от глаз все, что когда-то было видно. Тусклый свет и непроглядная серая пелена сливались в одно, создавая ощущение пустоты и безысходности. По телу Насти пробежала дрожь.

– «Психушка», как ты сказала – это такая же больница, как и любая другая, – Настя старалась говорить, как можно спокойней и уверенней. – Где-то лечат проблемы с сердцем, где-то с легкими, где-то с ногами, а где-то с…

– Головой! – перебила Катя и повернула голову в сторону окна. Казалось, что у нее вот-вот потекут слезы, но этого не произошло.

Дождь усилился. Внутри комнаты воздух стал казаться тяжелым, словно сами стены впитывали мрак, что навис за окном. Тени сгущались в углах, растягиваясь и искажаясь, будто живые существа.

– Пусть так… головой… – Настя замялась, от чего стала нервничать, что было не позволительно в общении с пациентом. Она сделала вид, что закашлялась, встала, налила себе воды, и, выпив ее, вернулась на место, немного успокоившись. Катя все это время не отводила глаз от окна. – Но, все мы хотим вам помочь, чтобы…

– А кто вас просит помогать? – Катя резко повернула голову, посмотрев на Настю. – С чего вы взяли, что я больная? Может, вы все тут больные! – сказала она и повернулась обратно к окну.

– Девиантное поведение, которое отличается от общепринятых норм, правил и ожиданий может принести вред, как окружающим людям, так и тебе. Моя задача, как врача помочь тебе жить полноценно в социуме, среди людей, в обществе,– Настя, как можно незаметней, тяжело вздохнула.– Люди, находящиеся в нашей клинике на лечении не плохие и не хорошие. Их сознание, их разум отличаются от большинства людей. Понимаешь? – Катя ничего не ответила и Настя продолжила. – Наша задача найти методику лечения. Пусть это будет биологическая терапия, или психотерапия, а затем социальная реабилитация, но мы должны помочь этим людям всеми способами, которые известны на данный момент. И моя задача помочь человеку. Помочь тебе.

– Почему в дождь так грустно? – спросила Катя. Было ощущение, что она совсем не слушала, что ей говорит Настя – она бала где-то далеко, взгляд был пустым. Она смотрела, как капли рисуют узоры на запотевшем окне.