Алексей Лебедев – Христианский мир и эллино-римская цивилизация. Исследования по истории древней Церкви (страница 63)

Что Созомен совсем не был подготовлен для исторического труда, это Гарнак доказывает краткой характеристикой «Истории» Созомена. Созомен нисколько не подражает старанию Сократа быть точным в хронологии: часть хронологических указаний Сократа он пропускает, часть передает неточно. Слог его широковещателен и расплывчив в сравнении со стилем Сократа, что, впрочем, позднейшие византийцы ставили в похвалу Созомену. В характеристиках лиц, даже если он следует Сократу, он бесцветен и незанимателен. Он часто перемешивает свои суждения, отличные от Сократовых, с этими последними, вследствие чего получается путаница. Чем ближе вглядываются в «Историю» Созомена, тем более замечают, что в ней обнаруживают себя одновременно две души. Одна заимствована у Сократа, а другая — собственность Созомена. «История» Созомена нередко вдается в легендарность и заявляет себя легкомыслием. В конце концов, говорит Гарнак, нужно сказать, что о чем мы имеем известия у Сократа, о том почти нет надобности справляться у Созомена. Ценных добавок к «Истории» Сократа у последнего почти нет; число новых документов у него очень незначительно.

«Церковная история» Созомена дошла до нас несколько не в полном виде. Часть последней, девятой, книги потеряна. Как много потеряно, об этом можно делать лишь предположения. А именно предполагают следующее: так как первые восемь книг Созомена довольно равны по объему, то и девятая должна была бы быть равна с каждой из них по объему, а так как она в теперешнем виде достигает лишь половины объема каждой из этих книг, то думают, что затеряно полкниги. Потерянная часть книги заключает в себе описание 16-и лет из времени Феодосия Младшего (424–439).

Иееп, со своей стороны, также входит в исследование «Церковной истории» Созомена и приходит к выводам, в значительной мере отличным от выводов Гарнака. Как Гарнак стремится слишком унизить научное достоинство Созомена, так Иееп старается доказать, что труд Созомена имеет немалую научную ценность. Нужно сказать, что хотя Гарнак и Иееп писали свои этюды в 1884 г., но каждый из них не знал о труде другого.

Вот главное, что говорит Иееп. Он говорит, что взгляд на отношение «Истории» Созомена к Сократовой еще не установился. Некоторые думают, что Созомен просто-напросто списал свой труд с труда Сократа, является плагиатором. Но автор не соглашается с этим взглядом; он хочет привести такие данные, которые должны доказать, что Созомен вовсе не был таким бесцеремонным эксплуататором чужого труда, как думают многие. Для Иеепа тоже вопрос решенный, что Созомен писал свою «Историю» после Сократа, и что первый пользовался трудом второго, но в то же время Созомен читал большую часть источников сам лично и, таким образом, обнаруживает себя писателем, в значительной мере независимым от своего предшественника. Иееп доказывает, что Созомен сам читал и самостоятельно пользовался сочинением Евсевия «Жизнь Константина», «Церковной историей» Руфина, «Творениями» Афанасия Великого. Созомен читал и знал характерное для истории монашества сочинение «Лавсаик», которого не было под руками Сократа; видно, что Созомен самостоятельно пользовался и «Собранием соборных актов» Савина Македонианина. Иееп констатирует факт, что Созомен при рассказе о некоторых происшествиях гораздо подробнее и полнее Сократа, и это зависело не от того, что Созомен разукрашивал сказанное Сократом, но от того, что он самостоятельно изучал документы. В отношении к источникам нецерковного характера Созомен, по мнению исследователя, еще более независим от Сократа. Иееп утверждает, что Созомен был значительно начитан в светской исторической литературе того времени, например, он знал Олимпиодора, причем, пользуясь данными этого писателя, историк совсем не обращал внимания на Сократа, т. е. брал из Олимпиодора то, чего не брал последний. Знаком был Созомен с историческими трудами Зосимы и Евнапия. Таким образом, по взгляду Иеепа, Созомен не был таким жалким компилятором, каким выставляет его Гарнак. Честь Созомена как историка восстанавливается. Нужно заметить, что и Гарнак, когда познакомился с трудом Иеепа, согласился, что этот автор во многом правильнее оценил Созомена, чем как это было до сих пор (Theolog. Leteraturzeit. 1884. № 26. S. 632). Этим самым он засвидетельствовал, что трудом Созомена пренебрегать нельзя, хотя он по достоинствам значительно уступает труду Сократа. Иееп вообще частью поправил Гарнака, частью дополнил его.

Феодорит. — О Феодорите как церковном историке даже в богатой западной литературе исследований нет. Его почему-то наука обходила своим вниманием. Чего не сделали другие, то сделал Иееп: он посвятил в своем вышеупомянутом сочинении несколько страниц этому забытому наукой историку. Сущность изысканий Иеепа о Феодорите может быть передана в следующих словах: Феодорит, без сомнения, есть самый незначительный (?) историк в ряду прочих греческих церковных историков. Он тем менее имеет значения, что писал он не только позднее Сократа, но и Созомена. Он написал свою «Историю» после 443 или даже 448 г. Феодорит знал и пользовался как «Историей» Сократа, так и «Историей» Созомена. В своей «Истории» он ссылается на тех же писателей и на те же документы, которые цитируются или которыми пользовались его предшественники. Как скоро это верно, то для нас теряет всякий интерес описание Феодоритом тех событий, которые раньше его были изложены Сократом и Созоменом; к тому же нужно добавить, что всеми документами, какие у него вполне согласны с документами Сократа, он, без сомнения, одолжен этому последнему историку. Местами, пользуясь готовыми известиями у своих предшественников, он делает со своей стороны лишь то, что риторически подцвечивает их или же извращает. Так, например, он утверждает, что готы сначала были исповедниками единосущия, а потом стали арианами. У Феодорита иногда встречаются такие ошибки, для объяснения происхождения которых нельзя найти никаких нитей. Только очень небольшая часть «Истории» у Феодорита может останавливать на себе внимание исследователя. Но и эта часть имеет мало интереса или даже совсем никакого для действительно исторического исследования. Феодорит наполнил свою «Историю» рассказами совершенно неважными, касающимися священнической среды; правда, эти рассказы для Феодорита казались имеющими большое значение, но для рассудительного человека они просто скучны, да к тому же по большей части они неправдоподобны и относятся к области легенд. Результат своих изысканий о Феодорите Иееп резюмирует так: от этого писателя ничего доброго мы ожидать не вправе, должны быть очень осторожны.

Очевидно, исследователь остается совсем недоволен Феодоритом. Кроме плохого, он ничего не может сказать об этом историке. Не следует, однако же, приходить в отчаяние от такого приговора. Исследователь, как представитель гражданской истории, ищет у Феодорита новых известий в области именно этой истории, и не находя у него искомого, бросает в него грязью. Но для церковного историка, понимающего, как глубоко был образован Феодорит в богословском отношении и как много он сохранил для нас церковно-исторических документов первостепенной важности, авторитет Феодорита остается несомненен. Иееп своими замечаниями о Феодорите, очень резкими и несправедливыми, дает еще раз почувствовать, как необходимо какому-нибудь серьезному богослову приняться за изучение такой крупной исторической личности, как Феодорит. При встрече с отзывами, какие делает Иееп, каждый интересующийся богословской наукой должен ясно почувствовать, что наука в долгу перед Феодоритом.

Сульпиций Север. — Из числа латинских историков древней Церкви подвергся обстоятельному научному рассмотрению в прошлом, 1884, году Сульпиций Север. Не раз нами названный А. Гарнак обозрел его жизнь и труды в трактате, помещенном в Энциклопедии Герцога — Гаука (Leipz., 1884. Bd. XV. S. 62–67). О жизни Сульпиция Севера Гарнак сообщает следующее: он был родом из Аквитании, происходил из знаменитой фамилии, был современником блаж. Иеронима. О его жизни находим краткие сведения у Геннадия (De vir. incl.) и Павлина Ноланского, его друга. Родившись около 360 г., он получил превосходное образование, посвятил себя изучению юриспруденции и в качестве адвоката отличался блестящим красноречием. Брак с девицей, происходившей из богатого консульского рода, обещал, по-видимому, ему земное счастье, но он вскоре лишился супруги и изменил цель жизни — следуя примеру своего друга Павлина, в 390 г. он посвятил себя монашеской жизни. На Сульпиция имел большое влияние св. Мартин Турский, который известен насаждением монашества во Франции. С Мартином до самой его смерти Сульпиций Север оставался в самых тесных связях, оказывая ему почитание: он называл Мартина своим духовным отцом, посланным от Бога пророком и апостолом. Геннадий свидетельствует, что Сульпиций Север имел достоинство пресвитера, но о его деятельности в священническом сане ничего не известно. Тот же Геннадий утверждает, что будто под старость Сульпиций Север сделался пелагианином, но известие это сомнительно. Можно полагать, что как строгий аскет Сульпиций Север находил некоторое достоинство в учении Пелагия — и только. Умер Сульпиций Север немного спустя после 420 г.