Алексей Лавров – Русский прорыв за Южный полярный круг. Жил отважный адмирал (страница 30)
Интересно, что, согласно записям Фаддея Фаддеевича, в 5 часов того же дня «большой морской зверь окровавленный» проплыл мимо «Востока»: «мы ранили его ещё двумя пулями, кровяная струя оставалась долго на поверхности моря. Я хотел спустить шлюпку, чтоб за ним гнаться, но промышленники объявили, что на воде невозможно его убить, а на берегу их много и без затруднения можно выбирать любого».
По-видимому, это был тот самый «слон», которого «недострелил» старший офицер.
Пройдя чуть дальше вдоль берега, разведчики наткнулись на стоявшие в ряд бочки с железными обручами, наполненные тюленьим жиром, и поняли, что на острове обосновались зверобои. Затем обнаружили и сушащиеся тюленьи шкуры, и хижины, точнее, как описал их И.М.Симонов, «пустые, тёмные, закоптелые шалаши… некоторые из них были составлены из камня, грудой сложенного, а другие внутри обтянуты шкурами морских животных и покрыты травой».
Путешественники заходили в эти убогие жилища в отсутствие хозяев, которые как раз отправились на русские шлюпы.
Внутри одной из хижин, где побывали люди и с «Востока», и с «Мирного», они, как вспоминал астроном, нашли «две печки, пустую кадку, кусок чёрствого хлеба и деревянную руку, отломанную от носовой корабельной статуи…».
П.Новосильский заметил там же «куски изжаренного элефанта» (морского слона) на потухшем очаге и в углу, рядом с деревянной рукой, белые сухари.
«Из всего, что мы там видели, заключить можно, – утверждает Симонов, – что англичане, получая от этого промысла большие выгоды, нимало не заботились о спокойствии промышленников, которые терпели в этой суровой стране и холод, и голод».
«Вышед из хижины, – продолжал рассказ о событиях того дня П.М.Новосильский, – увидели, что на наших судах подняты флаги и английская гичка71 идёт к «Востоку». Мы не замедлили возвратиться на шлюп и нашли у нас троих англичан».
Посланные на остров привезли, помимо пингвиньих яиц, несколько живых пингвинов, образцы трав и камней, немного жира морских слонов и шкур молодых особей, а также подстреленных поморников, чаек и других птиц: Завадовский, например, добыл одного попугая. Подходящих для наполнения бочек источников пресной воды они не нашли, но бывшие в это время на флагманском корабле промышленники сообщили Беллинсгаузену, что в глубине острова имеются маленькие озёра, в которых даже водятся форели, а в центре, близ охотничьего лагеря, есть место, где удобно брать воду. Решили заняться этим на следующий день, а вечером отошли на север-северо-запад от берега – с тем, чтобы ночью держаться подальше от окружавших остров рифов.
В 22.00 было уже совсем темно. Фаддей Фаддеевич ходил по шканцам и смотрел в сторону суши без особой надежды что-либо разглядеть. И вдруг… Слово самому капитану:
«… мы внезапно почувствовали 2 сильные удара, как будто бы шлюп коснулся мели, я велел бросить лот, но на 60-ти саженях (109,8 м – А.Л.) дна не достали, и потому заключили, не набежали ли мы на спящего кита или прошли гряду каменьев, коснувшись оной… Шлюп «Мирный» находился тогда под ветром на траверсе72».
Одновременно то же самое испытали и на «Мирном». Из книги П.М.Новосильского: «В 10 часов вечера почувствовали на шлюпе 2 сильных толчка, точно как будто ударились об мель. Капитан тотчас послал лейтенанта Анненкова донести об этом начальнику экспедиции».
«Сие донесение, – записал, приняв рапорт Анненкова, Беллинсгаузен, – вывело меня некоторым образом из сомнения, что удары обоим шлюпам в одно время не могли быть от спящего кита или от подводной мели. Я велел сказать господину Лазареву, что с нами то же самое последовало и, вероятно, мы чувствовали сей удар от землетрясения…»
Командиры укрепились в этом своём мнении 18 (30) ноября, когда сами высадились на берег в сопровождении офицеров обоих кораблей (Лескова, Торсона, Новосильского) и художника Михайлова. Шлюпки пристали как раз там, где располагалось селение охотников. Начальник последних встретил гостей и провёл в свою хижину, где Фаддей Фаддеевич получил возможность лично познакомиться с бытом английских поселенцев. По его словам, изба начальника имела длину 20, а ширину 10 футов (приблизительно 6х3 м), «внутри обтянута шкурами морских зверей, снаружи покрыта травою, на острове растущею… На очаге, за неимением дров и уголья, горел кусок сала морского зверя, а в лампе – истопленный его жир; подле очага стояла кровать…; внутри от копоти так было черно и мрачно, что мерцающий огонь лампы и скважина, обтянутая пузырём, мало освещали внутренность хижины, и, доколе мы не могли осмотреться, нас водили за руки; жилища других промышленников были лучше».
Выяснилось, что и охотники на берегу ощутили накануне вечером 2 сильных удара, и, по их мнению, это было землетрясение. От тех же промышленников участники экспедиции узнали некоторые дополнительные подробности, касающиеся жизни зверобоев на этой не очень-то гостеприимной земле.
Происхождение названия острова – Маквари – очевидно для тех, кому известно, что его открыл в 1810 г капитан брига “Perseverance” («Упорство») Гассельберг из Нового Южного Уэльса. Из встретившихся русским морякам охотников некоторые, включая начальника, находились здесь безвыездно уже 6, а другие даже 9 месяцев. Они делились на две артели, в одной было 13, во второй 27 человек, и занимались исключительно добычей жира морских слонов; он частично продавался в Австралии, частично отправлялся в метрополию.
Раньше, по словам добытчиков, здесь промышляли в основном котиков, шкурки которых ценились в Англии очень высоко; но ко времени прибытия сюда русских всех котиков на острове давно истребили.
Рисунок 51. Бухта острова Маккуори (Маквари). Фотография
Хотя условия жизни поселенцев на Маквари были, мягко говоря, незавидными, Ф.Ф.Беллинсгаузену положение австралийских охотников показалось всё-таки «сноснее, нежели [у] промышленников, которых мы видели в Южной Георгии73; те и другие питаются теми же морскими птицами, ластами молодых морских слонов, яйцами пингвинов и других птиц; но здешние промышленники имеют, кроме лучшего климата, и ту выгоду, что на острову находят средство к предохранению от цинги. Дикая капуста, так ими называемая, … растёт во множестве по всему острову; от прочей травы отличается тёмною своею зеленью; листья имеет широкие, выходящие горизонтально и окраенные городками (зубцами – А.Л.); поверхность сей капусты тёмная, а низ светло-зелёный; стебли длиною около фута (30,48 см – А.Л.) и так же, как листья, мохнаты; цвет на среднем стебле белый, как у цветной капусты; большая часть корня, который толщиной в 2 дюйма (5,08 см – А.Л.), лежит по земле, а наконец, и тонкие отростки оного входят в землю; корень вкусом похож на капустную кочерыжку; промышленники оскабливают стебли и корень, разрезывают мелко и варят в похлёбке. Мы много набрали сей капусты и наквасили впрок для служителей, а для офицерского стола наделали из корня пикалей; из заквашенной варили вкусные щи и жалели, что не больше заготовили».
Из четвероногих животных здесь водились только завезённые европейцами и одичавшие собаки и кошки. Старший офицер шлюпа «Мирный» лейтенант Обернибесов, можно сказать, продолжил традицию: его собака осталась на острове. Россияне видели множество типичных для этих широт птиц: альбатросов, голубых бурных, чаек и др. Всех их застали уже сидевшими на яйцах, и, как отметил Фаддей Фаддеевич, «в сие время промышленники не имеют надобности в ружьях и порохе: бьют птиц просто палкою и употребляют их в пищу».
Удивляло наличие на острове – в таком-то климате! – попугаев; правда, только одной породы.
Довелось путешественникам наблюдать и охоту на морского слона. Беллинсгаузен описал то, чему сам был свидетелем:
«Мы шли вдоль песчаного взморья, чтобы посмотреть морских слонов, которые по 2 и по 3 месяца лежат…, не трогаясь с места. Нас провожал один из промышленников; он имел при себе … орудие длиною в 4 с половиною фута (примерно 1,37 м – А.Л.), толщиною в 2 дюйма (5,08 см – А.Л.), наружный конец шарообразен, в 4 и 5 дюймов (10,16 – 12.7 см – А.Л.) в диаметре, окован железом и обит острошляпочными гвоздями. Когда мы приближились к одному спокойно спящему слону, промышленник ударил его своим орудием по переносью: тогда слон, отворив пасть, заревел громким и жалостным голосом и уже лишился силы пошевелиться; промышленник взял нож и сказал: «Жаль смотреть, как бедное животное страдает», и ножом черкнул его с 4-х сторон по шее; кровь полилась фонтанами, … после чего слон ещё раз тяжко вздохнул. И с тем кончилась жизнь его. Больших слонов, кроме сего удара, прокалывают ещё копьём прямо в сердце, чтоб они оставались на месте».
Русским морякам встречались старые самцы морских слонов величиной около 6,1 м, с хоботом длиной около 20 см. Они вылезали из воды, как правило, на траву и лежали в ямах, выдавливаемых в рыхлом грунте их собственным весом. Самки и молодые самцы хоботов не имели и мордами, как показалось начальнику эскадры, были «несколько похожи на мосек».
Кожа морских слонов, также представлявшая собой объект промысла, использовалась в то время для обивки сундуков и баулов. Одну целую шкуру Фаддей Фаддеевич заказал у промышленников для «кабинета редкостей» (музея) Петербургской Академии наук и, уже запасшись водой, оставался у острова утром 19 ноября в ожидании доставки своего заказа. Чтобы не терять время попусту, со шлюпов снова отправили на берег ялики за водой; но посланный с «Востока» клерк офицерского чина Иван Резанов рассудил по-своему и, вместо воды, за одну бутылку рому набрал у охотников в бочонки (анкерки) тюленьего жира.