Алексей Кузнецов – УМВЕЛЬТ (страница 2)

Качнулось плетёное кресло. Мой наставник, внимательно меня слушавший и ещё какое-то время после моего рассказа молчавший, открыл глаза.

- Мне всегда нравилось твоё желание идти вперёд. Я знал много людей выбравших такой путь, но мало зашедших так далеко. Это сложно. Это требует времени. Нужна воля. И мне лестно твоё доверие. Хорошо, что ты рассказал мне об этом. Видишь ли, всё дело в нашем восприятии, которое, к сожалению, основывается на логике славных эйлинов. Но ведь всё гораздо сложнее, так ведь?

Я, молча, кивнул. Я прекрасно понимал, о чём говорит этот загадочный, интересный и, безусловно, мудрый господин. Я познакомился со своим учителем немногим больше года назад. В тот день я сидел на скамейке в парке и с увлечением читал Гурджиева. Я обдумывал одну из его мыслей и даже не сразу заметил, лёгшую на меня тень. Когда я поднял глаза, то увидел, что на меня с интересом смотрит, не просто смотрит, а как показалось в первый момент, изучает, далеко не молодой, но и совсем не старик, хорошо одетый мужчина.

- Вы позволите? – голос его был бархатным, а на губах играла улыбка.

Пришло сравнение с университетским профессором.

- Прошу, - я немного сдвинулся в сторону, освобождая ещё немного места подле себя.

Присев мужчина откинулся на спинку скамьи. Он недолго посидел молча, с явным удовольствием наслаждаясь птичьим гомоном. Я смотрел на его профиль и даже не заметил, как и сам стал частью трелей, настолько этот человек умел погрузиться в объект своего внимания, отстраняясь, освобождаясь от всего лишнего. Я даже едва не вздрогнул, снова услышав его голос, словно вдруг, из ниоткуда.

- Разделяете его взгляды? Или просто, любопытствуете?

Я отложил книгу.

- Увлекаюсь.

Совершенно банальное, светское знакомство, простые, вежливые фразы, и на первый взгляд, обычные, в не какого-то мифического контекста слова, сделали наш первый с ним разговор, познавательной, захватывающей беседой. Первой ступенью, долгой, очень высокой лестницы познания.

Мы подружились. Наши встречи стали чаще. Шло время. И чем больше мы общались, тем глубже я проникал в тонко сотканную структуру мира. Он вёл меня. Он был моей зажженной во тьме свечёй. Я и до встречи с ним успел многое узнать и достичь кое-каких успехов. Я увлекался йогой, психологией, физикой, квантовой механикой. Но именно разговоры с ним стали настоящей путеводной нитью. Казалось бы, в самом обычном, он находил и показывал мне такое, о чём я не мог и подумать. В сущности, он говорил об очевидном, о том, что действительно есть. Но говорил так, указывал на то, что делало знакомую реальность жизни, чем-то тайным, мистическим. С начала я принял его за философа, мыслителя, учёного. Но чем дальше я продвигался, чем больше узнавал, чем сильнее я проникался его идеями, его мировоззрением, чем больше я осознавал, тем увереннее и увереннее убеждал себя в том, что мой учитель, мой наставник и друг, является кем-то большем. Я начал думать, что он маг. Я убедился в этом не сразу. Ведь этот человек странным образом сочетал в себе суфизм и учения древних мистиков, при этом во многом опираясь на труды Энштейна и Белла. Он равно принимал науку, современную психологию и в то же время практиковал шаманизм американских индейцев. Он знал всё о каббале, христианстве, исламе, зороастризме. Он помог мне понять суть Дао и учения Патанджали. За разговорами мы курили гашиш. Путешествовали по мистическим мирам пийота. Погружались в яркие краски псилоцебиновых реальностей. За короткое время он привёл меня к дхьяне – шестому шагу йогического учения. Теперь я мог понимать то, что изучаю, то, что хочу познать в данный момент времени и пространства. Сейчас и здесь. Вернее, теперь с его помощью осознав это, могу сказать – не познать, а стать объектом моего познания.

И вот теперь, сидя напротив него, я уже и сам знал, каков будет его ответ. Но, как и прежде я хотел услышать это от него.

- Знаю, что понимаешь, - он улыбнулся. Именно так, как может только он один. Учитель был единственным моим знакомым, кто мог сказать улыбкой столь многое. – И прежде чем выскажусь я, позволь узнать твои мысли. – Он немного подался вперёд. – Так кто она?

- Алиса, - наверное, я улыбнулся, потому что заметил, как на его лице отражается моя улыбка. Он мне не мешал, молча ожидая продолжение. – Она не мираж. «Ни плод моего воображения». И я уверен, что в зеркале видел живого человека.

- Уверен? – в его голосе послышался скептицизм. – Мой друг, уверен? – Чуть настойчивее, с намёком, переспросил он.

Ах, да. Это был один из первых его уроков. И об этом он не переставал говорить, вновь и вновь. Нельзя быть в чём-то уверенным абсолютно. Нельзя. Уверен ли я? Хм. У-верен, вера. Вера – мысль победившая разум. Он учил иному. Он думал, как и Эймс, что мы лишь принимаем сигналы окружающей нас среды, организовывая их в предположения, так быстро, что не замечаем, что это всего лишь предположения, а не воспринимаемая реальность. Он учил, что мы не в силах описать всё как оно есть на самом деле, а лишь как оно представляется нам.

- Знаю.

Он кивнул.

- Помнишь, как-то мы говорили о Белле?

- Да. Его теорема. Не существует изолированных систем, а каждая частица во вселенной, находится в связи с остальными частицами.

- В мгновенной связи.

- В мгновенной, - кивнул я. – И постоянной.

- Так вот, некто Д. Сарфатти, предположил, что средством связи между частицами служит информация.

Подумав, я согласился. Информация в чистом виде не требует энергии, и она отрицает энтропию.

- И так. Мне кажется это твой случай. Мы, наше сознание, наш разум локализованы, но информация, поступающая в мозг не локальна. Она находится там и здесь, тогда, сейчас и всегда. Перед тем как впервые увидеть её, - он на миг прервался, - в зеркале. Ты медитировал.

- Да. Вначале я достиг ниямы, - согласился я. Теперь мне легко давалось это состояние намеренной спонтанности, импринтирующее пятый контур сознания. – А когда начал действовать препарат – достиг шестого, дхьяны.

- Полное объединение с объектом. Поздравляю. Большое достижение.

Мне приятна была его похвала. Да, действительно, в тот раз я в полной мере смог осознать значение фразы, что сознание и его содержимое функционально идентичны.

Учитель поднялся, оставшись стоять возле едва покачивающегося кресла.

- Что же, до твоей Алисы, - его губы вновь посетила мимолетная улыбка. – Могу предположить.… Зная кем, были твои родители… - Он говорил, не договаривая. Он знал, что мне не приятна эта тема. Да, он знал, кем они были. Я сам рассказал ему. И то наследство, что они мне оставили.… Не могу сказать, что я злюсь за это на них. Скорее наоборот. Я благодарен. – Мне кажется, что из-за всего этого, - он не определенно махнул рукой, - ты достиг одного из состояний самадхи. Ненадолго. На мгновенье. Но ты ведь знаешь, что значит время в такой концепции.

Я знал.

- Возможно, даже, на какое-то время активировалась космическая сеть…

- «Восьмой контур».

- …позволяющая вступить в контакт. Я бы даже сказал в союз. Не только с существами наделёнными чувствами, но и с некоторыми представителями человеческих архетипов. И даже, - он на мгновенье задумался, - с неорганическим миром.

Это могло значить, что я смог добиться того, о чём грезили представители всех религий. Я мог общаться с эмблематическими архетипами основной программы ДНК. Если проще – я мог контактировать с богами. Ух. Конечно, я был рад, узнав о подобном. Что ж. Я сам к этому шёл. Но тот будничный тон, которым говорил сейчас учитель… Мне даже казалось, что его самого моё достижение обрадовало не так сильно как меня. Хотя, если честно, теперь я не мог припомнить, что бы учитель выказывал чрезмерное волнение, хоть по какому вопросу.

- И естественно, что тебе ещё над этим работать и работать. В этот раз это была спонтанность. Но верю, что ты научишься контролировать и это.

Его взгляд замер на мне, а потом словно поглотил меня, всего. Впервые мне почудилось, что в душе шевельнулся страх. Но это было так мимолётно.… И я всё ещё был потрясён возможностями.

- А твоя незнакомка… - он снова пристально, изучающий посмотрел на меня. – Скажи, что ты знаешь о магии?

Я попытался собраться с мыслями, вспоминая обо всём, что читал или слышал о магии, колдовстве, чародействе… Я понимал, что наставник спрашивает меня о нечто большем, нежели шептания деревенских старух или о том, что предлагают в салонах и пишут в книгах, которые можно купить в любом букинистическом магазине. Магия доступная всем. Я мысленно улыбнулся. Нет, учитель хотел услышать другое. Я знаю, что в слово «магия» стекается много понятий, суждений, верований. Впрочем, как и в другие слова, которые мы наделили теми или иными свойствами, смыслом эмических реальностей, то, что пытается понять этнометодология. Методы осмысления и речь других. Но в любом случаи, что бы верно понять смысл взаимодействия, нужно знать контекст ситуации, не представленный в самом взаимодействии. Так что же я должен ему ответить? Ещё раз, перетряхнув все, что я, когда- либо читал, всё, что успел узнать у него самого, я рассказал то, как понимаю это не очень-то и длинное, но очень ёмкое слово – магия.

- Что ж, - выслушав меня и как всегда немного помолчав перед ответом, начал учитель, - ты во многом прав. Магия есть и в словах молитвы верующего и в ритуалах этнических колдунов. – Он улыбнулся. – И в любви… - Наставник внимательно, едва заметно прищурившись, посмотрел на меня. – Прав ты и на счёт Вертгеймера и его закона прегнантности, интерпретирующего стремление к простым чётким формам и устойчивым состояниям.