Алексей Кузьмищев – Уроборос (страница 2)
– Вначале это почти незаметно…
Виктор роется в бумагах и извлекает оттуда планшет.
– Небольшие аномалии. Некоторые наниты стали перерабатывать целлюлозу и хитин, заменяя углерод в сложных полимерных цепях на кремний. Это замалчивалось, пока не приобрело масштабы катастрофы.
Он поворачивает планшет к экрану и нажимает кнопку «воспроизвести» на его экране. Проигрывается видеофайл. Виден лес, но необычный – полупрозрачные деревья стоят без листьев, стволы голые, без коры. Между ними, словно песок в пустыне, переносится мелкая серая пыль. Ветер колышет голые ветви, слышен высокий, тонкий перезвон, словно от старой хрустальной люстры.
– Костяные деревья, на самом деле кремниевые. Наниты переработали целлюлозу, лигнин и хитин, оставляя вместо них кремневую структуру. По сути, стекло в прежнем минеральном каркасе.
Виктор отложил планшет в сторону и приблизился к камере.
– Наниты стали воспринимать сложную органику как загрязнение, перерабатывая леса, траву, почву, насекомых и грибы. Делают они это медленно, но неумолимо. Уже поражено 12% поверхности материков, и сейчас чувствуется нехватка продовольствия на планете. У нас два, от силы три с половиной года, пока «Тихий Мор» не убьёт всё живое на суше.
[КОНЕЦ ЗАПИСИ]
Щёлчок…
[НАЧАЛО ЗАПИСИ]
Видеодневник Виктора Раевского: запись №12. Дата: 4 ноября 2089 года.
Место: Лаборатория, уровень 4 изоляционно-спасательный комплекс «Уроборос». Строительство завершено на 67%.
На экране изображение края рабочего стола с неаккуратной стопкой книг, видны края бумажных рулонов чертежей, разбросанные карандаши и ручки. Стол освещает настольная лампа, но теперь она расположена с другой стороны. На месте бетонной стены – металлические стеллажи с пластиковыми коробками, стена облицована белой плиткой. Изображение сделано на ту же любительскую камеру.
Виктор сидит за столом, лицо похудевшее, разросшаяся борода не скрывает впалых щёк. Но огонь энтузиазма в глазах не убавился. Дужка очков замотана синей изолентой – следы полевого ремонта. Он смотрит в объектив.
– Запись номер двенадцать. Четвёртое ноября две тысячи восемьдесят девятого года.
Он делает недолгую паузу, чтобы дать отсечку, и продолжает.
– Работы по строительству Уробороса идут полным ходом. Мои идеи нашли живой отклик у нужных людей – компактный термоядерный реактор от планетарного космолёта доставлен вовремя и уже установлен. Подача энергии уже началась. Сейчас осталось провести проверку установки и последние настройки.
– Идея использовать законсервированный ракетный комплекс, оставшийся после Холодной войны, себя полностью оправдала. Готовая инфраструктура с замкнутой автономной системой жизнеобеспечения. Высокая степень защиты и полная изоляция от внешнего мира. Местоположение на сейсмически стабильном плато гарантирует долговременное использование.
– А самое главное, маскировка и удалённое расположение избавляет от многих проблем хаоса агонии цивилизации. По сути, нам потребовалось только завести нужное оборудование и установить надёжные горизонтальные перекрытия в шахтах.
Он потянулся за экран, достав знакомый планшет. Виктор, установив его перед камерой, проводит пальцем по экрану, на котором появляется схема убежища – вертикальной трубы, разбитой на сегменты.
– Я хочу, чтобы это осталось в записи. Чтобы те, кто останется после, понимали, как всё это работает. Потому что, если я умру когда-нибудь, кто-то смог починить систему, опираясь на эти знания, в случае системного сбоя.
Небольшое движение его пальца, и на экране планшета появляется схема. Сложное переплетение линий, кругов и стрелок создаёт впечатление кровеносной системы.
– Вода – это критически важный ресурс. Полагаться на внешние источники в условиях «Тихого Мора» опасно и ненадёжно. Снаружи всё отравлено нанитами, даже грунтовые воды в долгосрочной перспективе будут иметь следы их распада. Поэтому краеугольный принцип нашего убежища – замкнутый цикл воды.
Он касается точки на схеме с подписью «Конденсатные сборники».
– Растения транспирируют, то есть выделяют чистую влагу через листья. Воздух из «Машинных лёгких», насыщенный влагой, поступает через отдельную вентиляцию на холодные змеевики. На выходе получается чистая питьевая вода, биологически стерильная. Холодный осушённый насыщенный кислородом воздух возвращается в основную вентиляцию и поступает в жилые помещения.
Виктор проводит пальцем дальше к кружочку с подписью «Гидропоника».
– Питательный раствор для растений. Вода, прошедшая фильтрацию, обогащается минералами и азотом из переработанных отходов. Она поступает на питательный субстрат. Растения на нём растут и превращаются в биомассу, которую едим мы, кормим кроликов и коз. Их мясо – основа протеина и незаменимых аминокислот в нашем рационе. Отходы жизнедеятельности и остатки растений поступают в биореактор. Тот, в свою очередь, производит компост и газ, используемый для обогрева и жизни.
Он останавливается и смотрит на камеру с гордостью в глазах.
– Ничего не пропадает, всё возвращается в цикл. Это не просто система выживания – это организм…
Экран неожиданно гаснет.
[Запись завершена. Файл повреждён на отметке 23:12:47]
Щёлчок…
[НАЧАЛО ЗАПИСИ]
Видеодневник Виктора Раевского: запись №18. Дата: 11 апреля 2090 года.
Место: Лаборатория, уровень 4 изоляционно-спасательный комплекс «Уроборос». Строительство завершено на 98%.
На экране изображение края рабочего стола с лежащим на нём планшетом, рядом стакан с карандашами и канцелярскими мелочами. Потолочная лампа ярко освещает комнату. На стеллажах лежат аккуратно различные приборы и пластиковые коробки, стена белая без видимых швов с зелёной маркировочной полосой. Изображение сделано на ту же любительскую камеру.
Виктор сидит за столом, лицо усталое, но без следов измождения. У него вид человека, который успел заскочить в последний вагон. На висках видна пробивающаяся седина, борода аккуратно подстрижена. Дужка очков имеет следы склеивания. Он смотрит в объектив.
– Запись номер восемнадцать. Одиннадцатое апреля две тысячи девяностого года.
– Мы успели, убежище завершено и загерметизировано, осталось только завершающие штрихи. Мы перевезли свои семьи сюда, когда уже начался коллапс. Убежище небольшое, нас сейчас сто два человека, выйдя на запланированную мощность, можно поддерживать жизнь до ста сорока человек.
– Мы не последняя надежда человечества, мои чертежи в открытом доступе, и с нами даже связывались по радио, чтобы получить консультации. К сожалению, сейчас связь невозможна из-за мощнейших ионных бурь в атмосфере. Но я уверен, многие люди смогли построить убежища, чтобы пережить последствия «Тихого Мора».
Он берёт планшет и разворачивает его на камеру, на экране маленькая девочка лет трёх с букетиком одуванчиков. Она задорно смеётся.
– Это моя дочь, Арина, – он говорит тихо с нежностью в голосе. – Ей пять, и она не понимает, что происходит. Она думает, что это просто временный переезд. Но мы не переезжаем – мы прячемся. Мы сделали всё, чтобы выжить и пережить «Серую Ночь».
– «Серая Ночь» – это не навсегда, сорок или пятьдесят лет, и опасность должна отступить. У «Восстановителей» ограниченное количество полевых генераций, хоть в этом Гелиос Терраформинг не налажали. Но это очень долго.
Он отложил планшет, взял стакан с водой и молча сделал несколько глотков в задумчивости.
– Но я очень боюсь, что моя дочь, наши дети и внуки вырастут в этом бетонном мешке и забудут, что такое небо. Для неё мир будет – это коридоры и фитолампы. Я боюсь, что она полюбит эту тесную клетку.
Виктор замолкает, слышен гул вентиляции.
– Арина, надеюсь, ты поймёшь меня, когда вырастишь. Я сделал это, потому что люблю тебя. Потому что я хочу, чтобы ты жила в настоящем мире, а не в идеальной клетке. Жизнь – это не вечный цикл на одном месте. Жизнь – это вектор.
– Папа! Папа! Посмотри, что у меня! – в помещение вбегает пятилетняя девочка.
Виктор разворачивается к ней.
– Что же у нашей малышки сегодня? Ну-ка, давай покажем это на камеру, – он усаживает дочь на колени.
– Вот, смотли! – девочка широко улыбается и разворачивает лист, на котором изображён синий трёхлапый кот с острыми ушами и зубастой улыбкой.
Арина приближает своё счастливое лицо к камере.
Кадр останавливается.
[КОНЕЦ ЗАПИСИ]
Глава вторая: Вкус пепла
Темнота плотная и уютная. Сквозь неё слышен негромкий ритмичный, низкий гул работающих насосов «Машинных лёгких», привычный и почти неслышимый, как стук собственного сердца.
Билип. Билип. Билип.
Будильник взорвал тишину в извечно положенный час. Следом темноту рассеял потолочный светильник, медленно изливая свет в комнату, словно открывающиеся шторы. Загоревшийся свет высвечивает знакомый по видеозаписям стол. На экране цифрового будильника:
Время: 6:00. Температура: 24,3 °C. Влажность: 72 %. Дата: 01.03.2136 г.
– Доброе утро, смотритель Арина, – из-под потолка раздался модулированный мужской голос с лёгкой хрипотцой. Отец когда-то сам выбрал этот тембр, считая, что низкий голос успокаивает. Арина поморщилась, «бархатный баритон», так он, кажется, это называл. – Позвольте поздравить вас с пятьдесят первым днём рождения. Хэппи бездей ту ю. Хэппи бездей ту ю.
Сознание, витавшее на облаках сна, камнем рухнуло обратно, и Арина ощутила, как сильно затекло у неё плечо и жёсткую бугристую поверхность клавиатуры терминала под щекой.