Алексей Кузьмищев – Смена кода: Кристаллизация (страница 2)
На экране герой, весь вкрови, прорычал: «Судьба даёт шанс только тем, кто готов его принять!»
Слова ударили, какпощёчина. Максим резко встал. Банка пива опрокинулась, и пенный ручей растексяпо столу, подбираясь к клавиатуре. Но ему было уже всё равно. Он замер передкомодом. Коробка. Никаких опознавательных знаков, никаких адресов — только егоимя. И бабушка в рамке, чей взгляд теперь казался не укоризненным, авыжидающим.
Рука сама потянулась кскотчу. Пальцы дрожали. Лента отклеивалась с противным треском, будтосопротивляясь. Внутри, на подушке из упаковочной стружки, лежала маленькаяглянцевая коробочка с надписью: «+5 к харизме».
Он открыл её. На беломблистере покоилась одна-единственная таблетка — крупнее обычной, матовая игладкая, без каких-либо опознавательных знаков.
Максим нервно фыркнул.— Дешёвый развод… Но, проклятье, а что если?
В памяти всплыли словаЛены, брошенные в дверях: «Ты даже не пытаешься измениться. Ты просто ждёшь,что всё само наладится».
Он посмотрел натаблетку, словно на врага.— Хуже уже не будет, — сказал он вслух, убеждая самого себя.
Таблетка скользнула врот, и он запил её остатками пива прямо из банки. Странное послевкусие —мятно-металлическое, будто он проглотил кусочек лунного света.
Секунда. Десять. Минута.Ничего. Абсолютно ничего. Ни вспышки света, ни прилива сил, ни головокружения.
— Очередной развод, —выдохнул он, тяжело опускаясь в кресло. Разочарование было горьким и привычным.На экране аниме-герой взмахнул мечом. Эффектно. Бессмысленно. Максим потянулсяза новой банкой пива, досмотрел серию, потом ещё одну. Коробка на комоде теперьвыглядела просто мусором.
Когда последняя банкаопустела, а на экране поползли финальные титры, он попытался встать, чтобы добратьсяк кровати.
И вот тут мир сломался.
Ноги вдруг налилисьсвинцом, отказываясь подчиняться. Мир качнулся — не плавно, а резко, каксломанная карусель. В горле встал ледяной ком, перекрывая дыхание. В вискахзастучало так, что, казалось, череп сейчас треснет. Перед глазами поплылитёмные пятна, сливаясь в сплошную чёрную пелену. Он попытался ухватиться застол, опереться, но пальцы соскользнули по липкой пивной луже. Холодный потвыступил на лбу, сердце забилось с бешеной скоростью, будто пытаясь вырватьсяиз груди.
— Проклятье… — только иуспел подумать он.
Тьма глубокого обмороканакрыла его, как тяжёлое одеяло.
Но перед тем каксознание погасло, он увидел, что трещина на потолке, та самая, в форме зигзага,на мгновение вспыхнула тусклым, неземным светом. И в этой вспышке проступилсилуэт. Женский. С длинными, развевающимися волосами.Тело обмякло. Голова стукнулась о старый бабушкин ковёр, но боли уже не было.
Последнее, что онощутил, — лёгкое, разливающееся по груди тепло. И шёпот, то ли реальный, то лирождённый угасающим разумом:
—
Тишина.Только тихое бульканье пива, капающего со стола на пол. Где-то за стенойбеззаботно смеялся телевизор. Но Максим уже ничего не слышал.
Глава 2: Зеркало
Яркий солнечный луч,наглый и бесцеремонный, ворвался в комнату, разрезая полумрак. Он выхватывал изтемноты мириады пылинок, заставляя их лениво кружиться в воздухе, будто взамедленной съёмке. Максим застонал, пытаясь отвернуться, но свет упрямо билпрямо в лицо. Голова гудела, словно в ней всю ночь шла репетиция ударнойустановки, а во рту стоял вкус, достойный химической атаки — сухо, горько, сметаллическим привкусом дешёвого алюминия.
Он попытался протеретьлицо, и тут же тело просигналило: что-то не так.
Рука двигалась слишкомлегко, будто её разгрузили от половины привычного веса. Пальцы, которые онпомнил крупными, с мозолями от мыши, теперь казались… изящными. Он провёлладонью по щеке, ожидая нащупать жёсткую щетину и жирный налёт вчерашнеговечера. Вместо этого под пальцами скользнула идеально гладкая, мягкая кожа.
— Что за?.. — вырвалосьу него, и даже собственный шёпот прозвучал странно — чище, выше, лишённыйпривычной хрипотцы.
Максим резко открылглаза, игнорируя боль, и сел. Взгляд упал на руки. Это были не его руки. Тонкиезапястья, аккуратные ногти на длинных пальцах, кожа белая, почти фарфоровая,без единого знакомого шрама.
Он инстинктивносхватился за грудь. Ни привычной мягкой прослойки, ни плоского, но рыхлогоживота. Под ладонью прощупывались рёбра, а чуть выше… что-то мягкое. Чуждое.Упругое.
Сердце, уже колотившеесяот похмелья, теперь попыталось выпрыгнуть через горло. Он посмотрел вниз. Егостарые домашние штаны висели на нём бесформенным мешком, а футболка съехала,обнажая ключицу, которая казалась слишком острой и хрупкой.
— О нет, нет, нет…
Он попытался вскочить,но ноги, непривычно лёгкие и короткие, запутались в непомерно широких штанинах.Ткань обернулась вокруг лодыжек, как силки. Он сделал шаг, споткнулся и рухнулна пол, больно ударившись новым, хрупким на ощупь локтем. Боль была острой инепривычно яркой. В панике он пополз на четвереньках к выходу из комнаты,сбрасывая по пути мешающие штаны, которые соскользнули с него без малейшегосопротивления. Он рванулся к большому зеркалу в прихожей, спотыкаясь о пустыебанки.
И застыл.
В зеркале, в обрамлениипотёртой деревянной рамы, на него смотрела незнакомка. Девушка. Лет двадцати,не больше. Что-то смутно знакомое промелькнуло в этих чертах, будто он смотрелна собственную детскую фотографию, пропущенную через какой-то немыслимый фильтркрасоты и женственности. Лицо — острые скулы, прямой нос, губы бледно-розовые,чуть приоткрытые от шока. Глаза… Глаза были огромными, серо-голубыми исветились искорками изнутри, будто снег под лунным светом.
Он медленно поднял руку.В зеркале тонкие пальцы повторили движение.И волосы… Они были короткими, белыми, с серебристым отливом, словноприпудренными инеем. Торчали в разные стороны, создавая ореол беспомощностивокруг этого незнакомого лица.
Но самое нелепое, самоеневозможное — это уши. Они не заканчивались привычной округлостью. Длинные,изящные, с острыми, чуть загнутыми вверх кончиками. Эльфийские. Максимдотронулся до одного из них кончиком пальца. Кожа была нежной и тёплой, априкосновение отозвалось странным, щекочущим эхом где-то в глубине черепа. Ондёрнулся.
— Эльфийские?.. —прошептал он, и его новый голос прозвучал мелодично, даже в шёпоте улавливаласькакая-то странная певучесть.
Дрожащими руками оноттянул воротник растянутой футболки. Гладкая кожа плеча, изящная ключица…Ниже. Грудь. Небольшая, но бесспорно женская. Аккуратные округлости сбледно-розовыми, набухшими от утреннего холода сосками. Он прикрыл одну ладонью— и дёрнулся от шквала ощущений. Не боль, а волна острого, смущающего тепла,разлившаяся по низу живота.
— Нет… — его новый голоссорвался на высокой ноте. — Нет, нет, нет…
Рука, против его воли,скользнула ниже, по плоскому, подтянутому животу к тому месту, которого большене было. Пальцы наткнулись на гладкую, без единого волоска кожу, а затем — начуждые, мягкие складки. Прикосновение вызвало ещё одну, более сильную волнутого же странного тепла, от которого по спине пробежали мурашки отвращения иужаса.
Максим отпрянул отзеркала, как от раскалённой плиты, прислонившись спиной к стене. Колениподкашивались.
— Это… это полный… — выдохнул он, и даже матерное слово прозвучало как-тонесерьёзно, почти мило.
Инструкция. Надо найтиинструкцию, отмену, антидот! Мысли метались, пытаясь ухватиться зарациональное. Он рванулся обратно в комнату, к комоду, где осталась лежать тазлополучная коробка.
Он схватил её,перевернул — и на паркет, звякнув, упала небольшая карточка. Её там вчера точноне было. Бумага была плотной, с перламутровым отливом, а текст будто былвыдавлен тончайшей золотой фольгой. Дрожащими пальцами он поднял её.
Надпись гласила:«Поздравляем с полным редизайном! Пакет “Измени свою жизнь”. Включено: +150 кпопулярности, эльфийская сборка (ограниченная серия), базовые магическиеспособности. Наслаждайтесь новым собой! P.S. Возврат и обмен не предусмотрены».
Максим застыл, вжимаяуглы карточки в ладони.— Это… шутка? — спросил он у пустой комнаты своим новым, мелодичным голосом, вкотором уже проскальзывали слёзы.
В ответ карточка просторассыпалась у него в руках. Не сгорела, не растворилась — рассыпалась намириады мерцающих серебристых блёсток. Они кружились в солнечном луче, какснежинки в свете фонаря, и медленно оседали на пол, на его босые ноги, оставляяна коже едва ощутимые холодные следы.
Он стоял посреди своегопрежнего мира, который внезапно стал ему враждебным и не подходящим по размеру.В голове стучал один-единственный, нарастающий вопрос, заглушающий всё:
Какже, проклятье, теперь объяснить, что Максима Трофимова больше нет?
Глава 3: Шаткое спасение
Что-что, а приниматьудары жизнь Максима научила. Первая волна паники отхлынула, оставив после себяледяную, тошнотворную ясность. Надо действовать. Проверить заказ. Написатьпродавцу. Отменить. Вернуть всё как было. Мысли метались, но цеплялись за этулогическую цепочку, как за спасательный трос в ледяном океане безумия.
Она рванулась ккомпьютеру. Должны быть следы! История браузера… чиста. Абсолютно. Но это былоожидаемо. Главное — банк. Она помнила. Точно помнила то уведомление о списании.Дрожащими пальцами запустила банковское приложение. Вот прошлая пятница…Супермаркет… пиво, чипсы… И всё. Пустота. Она пролистала историю за тот деньпять раз, десять. Ничего. Транзакция, которую она видела своими глазами, простоиспарилась. Будто ее никогда и не было.