Алексей Кутырев – Дороги (страница 8)

Через несколько недель полк Николая получил первые новейшие гладкоствольные танки Т-62 с ночными приборами видения, уже с автоматикой, и с более усиленной бронёй. Правда сначала они получили всего двенадцать танков, но, если считать, что их только начали выпускать этого, было вполне достаточно.

Теперь полк Сергеева вместо мотострелкового стал танковым. Устаревшую технику у него также утилизировали. Но зато Николаю удалось сохранить всех офицеров, а главное, старшин. Он очень дорожил ими. Командира взвода пришлют из военного училища, а старшего офицера из академии, а вот хорошего старшину надо растить самому. Кто ближе всех к солдату конечно старшина, кто занимается бытом солдата, конечно старшина. Поэтому было очень важно иметь хорошего старшину, полковник ещё с войны проникся к ним глубоким уважением.

Наконец-то закончилось хрущёвское сокращение армии. А в 1964 году был отправлен в отставку и сам Хрущёв Никита Сергеевич. Николай продолжал служить в Германии, в полку его очень уважали и как командира, и как фронтовика. Для офицеров и солдат он был «Батей» став во всём им достойным примером для подражания. Ему много раз предлагали стать командиром дивизии, даже выдвигали на должность заместителя командующего армии, но Николай Кириллович в свойственной ему манере всегда отказывался. А лет через пять ему перестали предлагать повышение заранее зная его ответ. Полк Николая Кирилловича легко перешёл на танки, личному составу особенно и переучиваться не пришлось.

Жена родила ему ещё двоих детей - девочку и мальчика. Остальных ребят Николая Надежда усыновила. Таким образом супруга Сергеева стала матерью- героиней. Старшие мальчики пошли учиться в военные училища и через несколько лет с отличием их окончили. Старшая девочка стала, как её родная мать, врачом, а другая, по примеру приемной матери, выучилась на учителя. Младшие дочь тоже хотела стать врачом, а сын мечтал о Суворовском училище.

В августе 1981 года Николаю Кирилловичу исполнилось шестьдесят лет, и он засобирался на пенсию. Дети выросли и разъехались, надо ехать на Родину и строить себе дом на старость. Его родители умерли, оставив квартиру в Моршанске внукам, а квартира в Москве была оформлена на Надежду.

Сергеев написал рапорт об уходе в отставку. Но его вызвал командующий Советской группой войск в ГДР и попросил послужить хотя бы до 1985 года. Почему он не объяснил. Николай подумал, что четыре года ничего не решают, к тому же и командующему отказать было довольно сложно. Поэтому они с женой решили остаться в Германии ещё на четыре года.

Поехав в очередной отпуск, Николай выхлопотал для своей семьи земельный участок в посёлке Красково Люберецкого района Московской области. Как участнику войны и Герою Советского Союза, ему выделили пятьдесят соток земли, для строительства жилого дома и даже обещали помочь со стройматериалами. А его жена была матерью-героиней и ей тоже полагались какие-то льготы. Весь отпуск ушёл на оформление документов, строить фундамент решили начать в следующем году.

Через год, начав в мае, за два месяца они построили фундамент и подвальный этаж высотой два с половиной метра. Грунтовые воды были очень глубоко. Перекрыв подвал бетонными плитами, Николай Кириллович с женой уехали в Германию. За их домом приглядывали дети, живущие и работающие в СССР. На следующий год двухэтажный кирпичный дом был достроен.

Правда, Николаю пришлось разбить отпуск на две части. Сначала он на неделю прилетел вместе с женой. Оставив её контролировать строительство, Николай вернулся к месту службы. Когда отпуск у Надежды заканчивался, он вернулся чтобы сменить её. За два месяца до его отъезда строители успели закончить дом полностью. За домом снова взялись приглядывать дети.

Когда служба Николая подошла к концу, они собрали своё имущество в старые списанные контейнеры. Всё уместилось в шесть штук. Там была и мебель, и пианино, и ковры, и всякая другая утварь. Николай Кириллович упаковал туда даже подаренный начальником вооружения, списанный боевой карабин СКС и старинное немецкое охотничье ружьё. Благодаря помощи командира авиаполка контейнеры отправили самолётом на военный аэродром в Раменское.

Генерал, как и обещал, отпустил его в отставку в июне 1985 году, а следом за ним ушёл и сам. Сергеевы в Советский Союз поехали поездом. Ещё в Германии генерал узнал, что Николаю Кирилловичу дали только пятьдесят соток земли. Он привлёк все свои связи, хотел пробить ещё пятьдесят соток. Но было всё бесполезно, чудом он пробил своему командиру полка ещё двадцать соток. Больше земли просто не дали, сославшись на то, что взять её больше негде, хотя рядом был огромный пустырь, который со временем застроили.

Встретив груз, Сергеев с помощью контейнеровозов доставил их в новый дом. Ничего покупать не пришлось, да и сами контейнеры в домашнем хозяйстве пригодятся.

Мой отец, Анатолий Алексеевич Кутырёв, пять лет служил в Германии под командованием полковника Сергеева. Они и потом не раз встречались. Мы жили в Раменском, а они в Красково - всего двадцать минут на электричке. После того, как я купил автомашину, эти встречи стали чаще. А потом как-то пути-дорожки разошлись. Мы ещё приезжали к ним с отцом раза два, но не застали полковника дома. Мы к тому времени переехали жить в деревню, и телефона у нас не было. А у меня скоро заболел брат, умерла бабушка. Брата вылечили, а я женился во второй раз, постоянная суета.

Через пять лет брат разбился на автомашине, после аварии он болел несколько месяцев и двадцать шестого декабря 1996 года его не стало. Когда Вадим умер, серьезно заболел отец, сразу получив вторую группу инвалидности, а на следующий год и первую. Мы виделись с семьёй полковника последний раз в июне 1995 года. Так что с Сергеевыми мы больше не встречались.

Чтобы не было обид и претензий со стороны их родственников, в этом рассказе я изменил имена и фамилии главных героев своей повести.

Любовь и войны.

Родители Алексея жили в Санкт-Петербурге и работали на автозаводе «Руссо-Балт». Никифор трудился инженером-конструктором, а его жена Мария - чертёжницей.

В 1914 году, когда Алексею исполнилось восемнадцать лет, его родители неожиданно погибли.

Полиция сказала, что их застрелили грабители. Однако друзья семьи поговаривали, что родителям Алексея удалось разработать новый автомобильный мощный двигатель, аналогов которому пока нет ни в России, ни за рубежом. Якобы это и стало причиной их гибели. Вроде бы даже какая-то страна охотилась за созданными ими чертежами, но пока без результата. Самому же Алексею стало казаться, что после смерти родителей за ним тоже стали следить.

Поэтому, когда 28 июля 1914 года началась война с Германией Алексей отучился на краткосрочных офицерских курсах, сдал экзамены на прапорщика (младший лейтенант) и пошёл добровольцем на фронт. Младших офицеров не хватало, поэтому в Санкт Петербурге создали такие курсы при кадетском училище. Воевал он довольно неплохо. Его взвод, со временем, стал одним из лучших в полку. Правда, его три раза ранило, но зато он быстро продвигался по службе, и к февралю 1917 года дослужился до звания капитана, став командиром стрелкового батальона.

В царской армии кровь, пролитую за царя и Отечество, было принято высоко оценивать, не только денежными вознаграждениями. А также награждали и за храбрость. К концу войны на груди командира батальона красовались пять офицерских орденов.

Так получалось, что его командиры погибали или с тяжелыми ранениями попадали надолго в госпиталь, а он оказывался единственной подходящей кандидатурой на вакантные должности. Вот так Алексей и продвигался по службе, можно сказать, на чужих костях. При этом он зла никому не желал и никого не подсиживал. Что сделаешь: война есть война.

Обязанности свои он выполнял хорошо, за чужие спины не прятался, каждой пуле не кланялся. Три тяжелых ранения - это тоже показатель его храбрости, ведь все они были совсем не в спину.

Первый орден он получил в начале своей военной карьеры, надо было добыть языка. Прапорщик выбрал в своём взводе пять добровольцев и с ними пошёл в тыл к германцам. Перерезав специальными ножницами два проволочных ограждения, они проползли метров двести и оказались в окопах у немцев. Им повезло, они бесшумно сняли часового и тихо взяли в плен немецкого фельдфебеля, который вышел до ветру. Алексею, взятый в плен фельдфебель, показался недостаточным языком, и он, отправив пленного с двумя солдатами в свой тыл, с тремя другими солдатами решил попытать удачу и проникнуть поглубже во вражеские позиции и попробовать пленить вражеского офицера.

Им удалось зайти километров на пять в глубину немецкой обороны и без особого труда взять в плен австрийского капитана. Но правда пришлось тащить его на себе, сменяясь по очереди. Офицер оказался борзый и не хотел идти сам, пришлось засунуть ему кляп в рот и спеленать верёвками. Без приключений дошли до немецкого переднего края, начало светать.

У немцев в окопах поднялась тревога, видимо нашли мёртвого часового. Пришлось штыками прокладывать себе путь, бегом добежали до своих окопов перед самым носом у немцев. Правда были ранены два бойца, один не очень тяжело, а у второго была повреждена артерия, чуть не потеряли солдата, еле успели зажать ему рану, а затем перетянуть брючным ремнём ему ногу. Еле-еле успели донести до полкового лекаря, после проведённой операции солдат быстро пошёл на поправку.