Алексей Кутырев – Дороги (страница 10)

Алексей с трудом удерживал солдат от мародёрства и грабежей мирного населения. Кое-как нашли провиант. На станции Озерки в декабре 1917 года набрели на армейский пакгауз. Капитан принял решение сбить замки и завладеть этим имуществом, иначе оно могло попасть в руки врага, который тоже не очень жировал. Удалось раздобыть шестьсот пар обуви и столько же комплектов полного солдатского обмундирования, включая шинели и папахи. В пакгаузе нашли немного снарядов к его трёхдюймовым орудиям по двадцать пять штук на пушку, а также очень приличное количество патронов к пулемётам и винтовкам.

Полк опять превратился в боевую единицу. Патроны раздали личному составу, снаряды артиллеристам. У тех солдат у которых развалилась обувь и сгнила форма забрали обноски и выдали новую. Старую одежду сожгли, а обувь отдали сапожнику для ремонта. Дальше решили двигаться по железной дороге. Вагоны нашли, осталось найти два паровоза для эшелонов. Паровозы прождали на станции до 15 января 1918 года. Раздобытый на пакгаузе провиант почти весь закончился, осталось недели на две.

Вечером того же дня на станцию приехал представитель большевиков и привёз приказ от Реввоенсовета за подписью Ленина о принятии их полка в Красную гвардию. Им было предписано отразить нападение приближающихся к станции германских войск.

Вместе с представителем партии большевиков приехали сто пятьдесят рабочих, вооружённых винтовками. Они привезли немного продовольствия, которого могло хватить солдатам полка всего на четверо-пятеро суток.

Однако солдаты полка, уставшие почти за четыре года воевать, не горели желанием идти в Красную гвардию. Солдатскому комитету пришлось сильно поработать, прежде, чем бойцы решили взяться за оружие и выступить на стороне большевиков.

Немецкий передовой отряд был уже совсем рядом. Командир полка послал арьергард для обхода вражеских войск и удара германцам в тыл. Это помогло отбить обоз с провиантом и оружием, а также посеять у немцев панику. Главные силы полка ударили в лоб растянувшейся по дороге немецкой колонне, а затем напали на врага с двух сторон, разбив его передовой отряд, а потом атаковали и на две другие колонны.

Первая операция стрелкового полка в составе Красной Гвардии завершилась полным успехом. Немцы были отброшены от железнодорожной станции и полностью разбиты. Пока полк ждал паровозы, Алексей познакомился с очень милой, скромной и красивой девушкой Натальей, дочерью местного начальника станции. Они с ней подружились, молодой офицер стал бывать у них каждый вечер.

Алексей все чаще стал задумываться о том, что надо жениться. Ему пятого февраля исполнится двадцать два года, а Наталье скоро восемнадцать лет, лучшего варианта, как ему казалось, не найти. Шла война, и когда она закончиться неизвестно, а семья нужна. Поразмыслив, он пошёл к родителям Натальи просить её руки. Сначала они были против, ведь девушка была ещё очень молода. Но война была очень близко, вот-вот немцы придут. А тут командир полка, бывший офицер, надёжный спутник жизни. И они всё-таки согласились, дав наконец-то своё благословение. Буквально через день молодые обвенчались в ближайшей к станции церкви. Пока на фронте стояло затишье, тянуть со свадьбой не стоило, застолье собирать не стали, враг стоял совсем рядом.

Командирами батальонов Алексей назначил представителей солдатского комитета. Роты в батальонах укрепил рабочими-большевиками, прибывшими с представителем Реввоенсовета, сам он стал комиссаром полка. И теперь все приказы выходили за двумя подписями: командира и комиссара.

После удачного боя солдаты получили новое обмундирование, а, главное, обувь. В полковых котлах булькал горячий кулеш, настроение у солдат улучшилось. К тому же перед сменой обмундирования удалось сводить личный состав в баню, приспособив для неё помещение пакгауза. Сытым и хорошо экипированным войском и командовать стало легче.

Наладили связь с соседями слева и справа, воевали неплохо. Однако немцы давили сильно и настырно. Силы были не равны, пришлось отступать, время от времени огрызаясь и ожидая приказа к наступлению.

Вскоре после венчания Наташа забеременела, и Алексей стал уже подумывать о том, чтобы отправить её в более безопасное место. Девушка помогала доктору и фельдшеру ухаживать за раненными. Услышав о его решении, она взмолилась и попросила мужа оставить её при деле и при себе. Он с трудом, но согласился. Времена тяжёлые, поезда не ходят, еда не всегда есть, деньги не в ходу. Если будет суждено хлебнуть лиха, так уж всем вместе. Муж хотя бы кашей накормит из общего котла и опять же доктор рядом.

21 октября 1918 года Наташа родила мальчика Семёна. В полку Алексея теперь стали называть «Батей». Вообще он никогда не лебезил перед солдатами, был справедливым и требовательным прежде всего к себе и к другим, не прощал трусов и предателей. У него было особое отношение к пьяницам и мародёрам. С ними он не церемонился, иногда дело доходило до расстрела.

Полк сначала воевал с немцами, потом под Питером с Юденичем. С мая по ноябрь 1919 года их полк защищал Петроград, особенно им досталось в октябре при защите Пулковских высот. На одном из совещаний в Петрограде Алексей Никифорович увидел Владимира Ильича Ленина, а после совещания тот пригласил командиров к себе и минут по десять побеседовал с каждым.

Удостоился аудиенции и Алексей, руководитель страны оказался простым человеком среднего возраста, небольшого роста, лысый с бородкой, немного картавый, говорил напористо быстро, но понятно, слушал внимательно. Он расспросил о службе в армии, о войне с немцами, о наградах, о службе в Красной Армии, о семье. Алексей всё подробно рассказал о себе, Владимир Ильич не разу не перебил. Алексей Никифорович рассказал Ленину о трудностях, которые они преодолели, о боевых действиях при защите Пулковских высот. Ленин был бодр и в хорошем настроении, но глаза его были уставшими, а взгляд встревоженным.

Потом в 1920 году он ещё раз встречался с вождём, но уже не говорили, а просто поздоровались, пожав друг другу руки, зато он долго беседовал с Бонч-Бруевичем и Феликсом Дзержинским. Но разговаривать с Дзержинским ему не понравилось, тот всё время перебивал, заводил споры на ровном месте и казалось не слушал собеседника. Разговоры с Феликсом Эдмундовичем оставили после себя горький и неприятный осадок. Злопыхатели передали Алексею, что и Дзержинскому он тоже не понравился, странно, что его тогда не арестовали, видимо тогда было некогда.

Но в октябре 1919 года, когда его полк развернулся для обороны Пулковских высот, его неожиданно вызвали в ВЧК. Там его допрашивал следователь лет тридцати, наглый и очень в плохом настроении, он тонко намекнул на его последний разговор с Феликсом Эдмундовичем. Алексея Никифоровича хотели заставить подписать какие-то бумаги, он даже читать их не стал, со слов следователя он понял, что это его смертный приговор. Следователь позвал двух надзирателей, двухметровых богатырей и предложил им размять косточки командира полка, для того чтобы, как он выразился, Алексей стал помягче. И эти ребята не заставили себя долго ждать, но размяться они не успели, раздался телефонный звонок. Позвонили с высокого кабинета, возможно сам Дзержинский, следователь и его шестёрки вытянулись по швам. После звонка, следователь стал мягким и добрым, как валенок. Прямо в кабинет следователя принесли его оружие и сапоги, когда Алексей обулся, его проводили на выход. Он хотел вернуться в полк, но у входа его ждал автомобиль, покатав его по городу около часа, отвезли в полк.

Правительство тогда уже было в Москве, а ему никто ничего не объяснил. Вернувшись к месту дислокации полка, он продолжил воевать. Лишь после его следующей встречи с Лениным, Бонч-Бруевич рассказал ему как всё было. Сергей Миронович Киров случайно узнал об аресте Алексея и во время телефонного разговора с Владимиром Дмитриевичем проболтался ему совершенно неожиданно. А Бонч-Бруевич сразу сообщил Ленину о случившемся, Владимир Ильич тогда болел, но нашёл время и позвонил лично Дзержинскому.

Тот долго упирался, ссылаясь на какой-то заговор, но вождь был не приклонен. Он даже предложил Феликсу лично идти защищать Питер вместо Алексея. После такого довода он согласился отпустить комполка без всяких условий. А его не отвезли сразу в полк катаясь по Питеру, видимо чекисты ждали отмены приказа.

Вот почему при рукопожатии в 1920 году они с Лениным смотрели друг на друга и ничего не говорили. Алексей не находил слов, только взглядом показывая вождю свою искреннею благодарность и признательность. Владимир Ильич всё понял и только горячо с уважением потряс ему руку. Больше они не встречались, но этот взгляд и рукопожатие Алексей запомнил на всю жизнь.

Затем воевали на Юге страны с Деникиным, затем с Врангелем. Много пришлось пережить, нехватка продовольствия, порой не было боеприпасов. Военные спецы в штабах путали калибры пушек, видимо специально присылая не те снаряды. Отдавались порой нелепые приказы, а потом пытались расстрелять командиров за невыполнение этих приказов. Командир полка был всегда на высоте, воевал храбро, грамотно и вёл себя всегда с достоинством.

Однажды он со своим штабом прибыл на рекогносцировку одной местности. Во время рекогносцировки на них напал казачий разъезд, поджидающий их в засаде у берёзовой рощи. Произошло два чуда, ему чуть не отрубили голову, а второе чудо, что они отбились в вшестером от полтора десятка казаков.