Алексей Кутырев – Дороги (страница 6)

Надежда, дочка Татьяны, тоже привязалась к Николаю Кирилловичу. Они с ней очень подружились. Девочке в августе должно было исполниться пятнадцать лет - самый нелёгкий подростковый возраст. Но сомнения в том, что девочка не примет Николая, развеялись. Надежда искренне полюбила Сергеева, приняв его как отца, отец ушёл на войну, когда девочке было десять лет. Николай сначала хотел усыновить девочку, но мама была против, она хотела, чтобы память о погибшем муже осталась в Надежде, хотя бы пока она замуж не выйдет.

8 июля 1945 года Николай вылетел из Москвы в Германию и к обеду уже был в Берлине. Дорога заняла всего несколько часов, он даже сам удивился, как быстро всё произошло. Доложив о прибытии командиру дивизии, Сергеев приступил к командованию полком.

Буквально через два дня началась демобилизация. Она продлилась до 1948 года. Можно только представить, что испытали солдаты, провоевавшие несколько лет, которые из-за возраста были оставлены служить ещё три года. Таких, правда, было немного, но они были, и надо было как-то следить, чтобы ребята ничего не натворили.

Несколько лет войны нервы у бойцов и командиров были похожи на сжатую пружину. Каждый день нёс угрозу жизни. Но вот война кончилась, пружину отпустили, а вот до демобилизации, а, значит, и до дома, ещё, ой, как долго.

Серьезной проблемой стало большое количество бесконтрольно вносившегося в часть алкоголя. Еще одна беда–это женщины. В немецких городах было полно вдов и молодых женщин, соскучившихся по мужской ласке. Как тут уследить за молодыми командирами и бойцами, которые не видели женщин три-четыре года. С этим было очень сложно бороться.

Кто-то из женщин давал солдатам по любви, кто-то по желанию. Доходило дело и до изнасилований. Причём, насиловали всех подряд и молодых, и женщин средних лет, а иногда даже старух. Последние, правда, не всегда заявляли.

Оружейных комнат поначалу не было. Оружие солдаты постоянно носили с собой, а с ним и преступления совершать было легче. Командир полка и его помощники, как могли, пытались предотвратить противоправные действия, но у них не всегда получалось. Уж очень ушлый в полку был народ, к тому же избалованный от лёгкой добычи.

У воинских частей не имелось постоянного места дислокации. Никто не знал, какие части оставят в Германии, какие отправят домой. Ходили слухи, что почти весь первый Белорусский фронт останется на территории Германии. В целом, так всё и вышло: значительная часть соединений Белорусского фронта: авиация, танки, самоходки и мотострелковые дивизии остались здесь.

Через некоторое время полк Сергеева перевели в Вюнсдорф, а в 1946 году в Потсдам, на самую окраину города в бывшие казармы Бундесвера. Это было довольно удобно, поскольку вся инфраструктура: казармы, котельная, школа, магазин, два дома для семей офицеров, даже коттеджи для командира полка и его двух заместителей-всё имелось в наличии. Николай Кириллович сразу огородил расположение части колючей проволокой в несколько рядов, а позже установил забор вокруг части.

Он провёл в казармы электричество, фашисты уходя взорвали подстанцию, а по периметру поставил вышки установив на них прожекторы, территория постоянно охранялась часовыми. На первое время это помогло. Демобилизация продолжалась, солдаты и командиры потихоньку разъезжались домой. Осенью 1948 года в полк прибыло первое молодое пополнение. Военная жизнь потихоньку возвращалась на гражданские рельсы. Солдаты, воевавшие со своими командирами бок о бок и, рисковавшие друг за друга жизнью, ушли в запас, и в армии вновь восстановилась субординация, которая немного пошатнулась после Победы.

Десятого июня 1946 года Николаю предоставили отпуск. До этого, в мае, у них с Татьяной родился ещё один сын. В отпуске, кроме прочих дел, он планировал сдать летнюю сессию в институте. Он преуспел во всём: сдал не только летнюю, но и зимнюю сессию. Понянчился с детьми, помог Надежде подготовиться к поступлению в институт, обозначив ей направления учёбы. Девочка собралась поступать в следующем году в педагогический институт имени Н.К. Крупской, где он сам учился.

Николай успешно перешёл на четвёртый курс. Полковник учился только на пятёрки, и ему шли навстречу, когда он просил перенести сессию. Через два месяца он уехал в Германию, наняв Татьяне помощницу по ведению домашнего хозяйства, и, сделав ей ещё одного ребёнка. Теперь они очень хотели девочку.

Десятого августа Николай Кириллович уже был в своём полку. Туда и обратно он летал на транспортных самолётах. Он давно дружил с командиром авиационного полка. К тому же у них было много общего. Его жена с детьми тоже жила в Москве. Оба были молоды. Авиатор был старше Николая только на четыре года. Оба они были Герои Советского Союза. Любили охоту, рыбалку, собирать грибы и конечно, русскую баню с хорошим берёзовым веником. Веники привозили из России. Они не курили. Николай не пил вообще, а Сергей, так звали командира авиаполка, на любом застолье выпивал не более трёх рюмок.

Всё было неплохо, служба шла своим чередом. В апреле Татьяна родила дочь. Надежда поступила в институт. Николая 15 июня 1947 года отпустили в очередной отпуск. Он с отличием перешёл на пятый курс и снова попросил о досрочной сдаче зимней сессии. Ему пошли навстречу. Сергеев сдал и эту сессию на отлично. Ректор института, поговорив с Николаем Кирилловичем, предложил сдать ему первые экзамены за пятый курс, тот согласился и опять сдал всё на отлично.

После этого ректор решил, что вместо дипломного проекта Николай будет сдавать государственные экзамены. На подготовку к ним выделили десять дней. Николай успешно прошел и это испытание, несмотря на строгую госкомиссию.

Сергеев получил диплом с отличием, и был счастлив, что закончил институт. Татьяна и Надежда тоже им очень гордились. Надежда не отходила от Николая не на минуту, Татьяна даже стала его немного ревновать. Два месяца дома пролетели, как один день. Сергеев хотел перевести свою семью в Германию, но он опасался оставлять Надежду в Москве одну без присмотра.

И снова Николай оказался в Германии. Он отнёс диплом об окончании института командиру дивизии, тот отдал его инспектору по кадрам. Не у многих офицеров в то время было высшее образование, пусть даже и не по профилю. Николай мечтал поступить в военную академию, но вслух никому пока об этом не говорил.

Николай был награждён в 1944 году именным пистолетом «ТТ», он постоянно ходил в форме и пистолет был у него всегда в кобуре. Но у него был ещё один револьвер системы »Наган», ему подарили его бойцы ещё когда он был комбатом. Они прикрепили латунную табличку к ручке револьвера, на ней было написано: «Комбату Сергееву Н.К. за храбрость и отвагу. От бойцов батальона.» Револьвер ему был очень дорог, он не расставался с ним.

После окончания института, как-то Татьяна предложила прогуляться по вечерней Москве. Николай в это время чистил револьвер, положив его на тумбочку в прихожей он пошёл одеваться. Гражданской одежды у него не было, кроме коричневой кожаной лётной куртки, подарок от друга комполка, Татьяна нашла в шкафу светлую рубашку, вельветовые тёмно-коричневые брюки и плетённые туфли покойного мужа. Пошли гулять полковник по привычке положил револьвер в карман брюк.

Вышли на набережную Яузы реки, дневная жара ушла, город был отделён от воды гранитной набережной, дышалось очень легко, от воды было немного свежо, но не холодно, воздух казалось звенит. Шёл первый час ночи Москва уснула, было тихо и очень спокойно.

Они где-то через час собрались уходить домой, но тут к ним подошли четверо молодых людей, они вели себя очень нагло и развязано. Несмотря на седые вески и страшный шрам через всё лицо было видно, что Николай в сущности ещё молодой человек. Хулиганы были пьяны, они честно рассказали о своих намерениях. Хотели раздеть пару, отобрав носильные и ценные вещи, а женщину изнасиловать, как они сказали поиграться.

Николай Кириллович несколькими ударами раскидал хулиганов, он бил их жёстко, безжалостно, каждым ударом нанося значительный ущерб. Но блатные не собирались отступать, трое из них смогли подняться, у того, что стоял ближе всех сверкнул в руке нож, а у двух других пистолеты «Вальтер». Полковник перехватил руку с ножом, согнул руку в локте и вонзил нож в горло нападавшему, его же рукой. Прячась за убитым как за щитом, он выхватил свой револьвер и не раздумывая всадил пулю в лоб самому наглому, а вторую в лоб третьего подонка.

Оставив нападающих и их оружие на месте, они спокойно ушли с места нападения. Потом полковник понял, что оставлять бандита-свидетеля в живых нельзя, он вернулся и ещё одним выстрелом в лоб добил лежащего у воды бандита. Выстрел из нагана не громкий, сухой щелчок, никто на Николая и Татьяну внимания не обратил, да и жилые дома были довольно далеко от того места на набережной, где они находились.

Первое, что пришло Николаю в голову бросить револьвер в реку, но он был ему очень дорог как память об однополчанах. Полковник подумал, что гильз на месте не осталось, пули свинцовые, они наверняка расплющились об лобную кость и идентификации не подлежат. В данной ситуации офицер считал себя не виноватым, он защищал свою жизнь и жизнь своей любимой. Но его могут посадить, хоть он и убил бандитов, в то время особо не разбирались, тем более война кончилась и военные пока не нужны. Поэтому в милицию он не пошёл, а на следующий день улетел в Германию. Татьяна потом писала, что никакого шума не было, к ней никто не приходил и ничего не спрашивал.