Алексей Курилко – В поисках Золотого тельца (страница 12)
Я сказал:
- Выпей перед сном грамм сто с горячим чаем и хоть чего-нибудь съешь. Но с утра не пей! Если завтра заявишься синеглазым – выгоню к японой-вони без малейшего материального участия в твоей гибнущей судьбе. Ты меня знаешь, у меня рука не дрогнет! Я жесток, как ребёнок.
- Лёнька…- с чувством вымолвил Седой. - Лёнька…
Он приложил треморную руку к груди, покачал головой, потом тяжело вздохнул и снова медленно, практически обессилев, проговорил:
- Лёнька…
- Да-да, - говорю, - я знаю.
- Ты всё понимаешь, Лёнька…
- Понимаю-понимаю… Но как твой личный врач-похметолог предупреждаю – больше ста пятидесяти грамм не принимай, иначе – зуб даю – пойдёшь на следующий круг.
- Для меня это семь кругов ада.
- По-моему, их девять.
- По-моему, их… девять раз по девять…
- Тебе, как бывшему главбуху, лучше знать, сколько, чего и почём…
- Эх, Лёнька…
- Хватит лёнькать. Иди, прими бальзам на душу и ложись спать. И пусть тебе приснится оранжевый ёжик.
- Не… Пусть лучше баба.
- Хорошо, пусть тебе приснится оранжевая баба.
Когда он ушёл, я подумал о том, что, наверное, мне нужно было спросить о причине его очередного срыва в запой. Он бы рассказал, ему бы стало немного легче. Но потом я сказал себе: никакой особой причины не было. И вообще, для алкоголизма причины не нужны, достаточно повода. А поводом может послужить что угодно. Было бы желание.
Тут надо бы дообъяснить…
Явного желания напиться у человека, как правило, нет. Ни один пьяница не говорит себе с утра: «Сегодня хочу напиться. Не просто напиться, а нажраться в хлам, в зюзю, в сиську, в драбадан»… Только малопьющий человек может сказать: «Сегодня хочу напиться!» И что самое удивительное – ему обычно это не удаётся. Парадокс. Который вполне закономерен.
Когда-то давно Танелюк работал в одной крупной солидной компании главным бухгалтером. Уважаемый статус, стабильный доход…Дома любящая жена, послушная дочь и хромой кот по кличке Геббельс. Что ещё нужно человеку для счастья? Но что-то его гложило… Чего-то ему не хватало… Что-то терзало его беспокойную душу… И время от времени он напивался.
Потом он пошёл на курсы актёрского мастерства. Там познакомился с молоденькой актрисой. Влюбился. Ушёл из семьи. Бросил работу. Начал сниматься в телевизионных рекламах, сериалах… Его стали узнавать на улице… Он женился…
Он стал актёром… Иногда хорошо зарабатывал… Дома сексуальная любимая жена, разбалованная и капризная дочь и породистая немецкая овчарка по кличке Эльза. Что ещё нужно человеку для счастья? Но что-то его мучило… Душило… Не давало покоя… И время от времени он уходил в двухнедельные запои…
В каком положении он сейчас? Жена выгнала его из дому, он снимает грязную однокомнатную нору на окраине города, на съёмки приглашают всё реже, на маленькие эпизодические роли, в театре он держится на честном слове… «Дома ждёт холодная постель», фотографии детей и серая крыса, упорно не откликающаяся на кличку Чума.
Ему уже за сорок. Пора взяться за голову и попытаться устроить, наладить свою испорченную с раннего детства жизнь.
Но что-то его вечно сбивает… Что-то мешает ему… Что-то отравляет все его надежды и мечты… Лишь время от времени он бросает пить дней на десять-двенадцать…
Поэтому, повторяю, дело не в причинах, не в поводах… Основная проблема коренится глубоко в его сознании. Там сбой, там поломка… Но я не психоаналитик, я в этом не разбираюсь…
Со мной самим не всё в порядке. Я бы сам с превеликим удовольствием сходил бы к какому-нибудь душевному доктору. Честное слово.
Глава 3
В тот же вечер, часов в пять, Вася Солованов прислал мне смс-ку. Я знал, что Вася на море, и ума не мог приложить, о чём он собирается сообщить мне с южного берега Крыма.
Я прочитал:
«Сегодня возвращаюсь домой. До поезда полтора часа. Хочу купить себе какую-то книгу в дорогу. Посоветуй».
Вася работает телеведущим на Первом канале. Он образован и остроумен. Но в каком-то особом пристрастии к чтению он мной замечен не был. Кажется, я лишь единожды видел его с книгой, да и та, как потом выяснилось, была куплена им в подарок жене. Книга называлась «Как легко бросить курить». Васина жена – рыжеволосая Полина – трижды прочитала ту дурацкую книгу и в результате бросила… Васю. Четыре недели она жила у мамы и ждала скорого примирения. А у Васи в тот период был полный аврал на работе. Искать пути к примирению не было времени, а по вечерам, после работы – не было сил. К тому же они оба не могли определиться, кто из них виноват, кому просить прощения… Поэтому через четыре недели она вернулась, и они помирились так же легко, как и поссорились.
Полина курит не меньше, чем раньше. А Вася, натыкаясь взглядом на книгу «Как легко бросить курить», мечтает написать книгу «Как легко выбросить полтинник на ветер».
Они, конечно, любят друг друга. Но, как и многие пары, время от времени ссорятся. По самым разным поводам, по серьёзным и не очень.
Поцапались раз вообще из-за пустяка. Из-за мелочи. Полина как-то в разговоре ляпнула, что первой женщиной-космонавтом была… Терехова. Мы рассмеялись, а Вася хохотал громче всех. Полина покраснела – отчего стала еще красивей – и обиделась:
- Терехова, - говорит, - Терешкова… Фамилии похожи… Какая разница?
- Правильно, - веселился Вася, - какая разница? Думаю, так и в учебниках надо писать. Терехова летала в космос. Каплан стреляла в Леннона. Дездемону задушил Гастелло. Грудью на пулемёт бросился Александр Матроскин. А в Далласе убили американского президента Джона Камеди.
Полина рассердилась и одиннадцать дней с Васей не разговаривала. Она даже сексом с ним занималась молча.
Почти две недели упорного молчания. Вася мне признался, что после медового месяца это были лучшие дни в их совместной жизни. Он, ясное дело, пошутил, но, как говорится, в каждой шутке … и так далее.
…На Васину смс-ку я ответил:
«Читал ли ты Хемингуэя? Если нет – самое время. Под стук колёс папаша Хэм идёт отлично. За рассказ «Старик и море» он получил нобелевку. А эту премию кому попало и за что попало не давали. Бунин с его «Жизнью Арсеньева» - исключительное недоразумение».
Вася написал:
«Старик и море» - название чересчур умиротворительное. Я не хочу уснуть раньше девяти. Там будет какой-то драйв? Не слишком тягомотно?»
Я поспешил уверить:
««Старик и море» - это литературный памятник человеческому упрямству, силе духа и умению не сдаваться. Да и написано легко. По названию никогда не суди. Драйв, интригу и напряжение гарантирую. Лично я после прочтения всю ночь не спал».
Я не стал писать, что прочёл я это, когда мне было четырнадцать, и действительно находился под сильным впечатлением, но не спал, помню, ещё и потому, что за стеной ругались пьяные родители - мать с очередным отчимом.
В восемнадцать двадцать пять пришло следующее сообщение:
«Книгу купил. Сел в поезд. Тронулись. Приступаю к старику».
Я немедленно ответил:
«Приятного прочтения. Главное – одолей хотя бы страниц пятнадцать. Дальше уже не оторвёшься. Поверь. Держи меня в курсе событий. Будь на связи».
Я даже почувствовал лёгенькое волнение. Очень уж мне хотелось, чтобы книга Васе понравилась. Нам почему-то всегда важно, чтобы наши друзья разделяли наши предпочтения и вкусы.
Я нервничал так, словно это я был автором рассказа.
Минуты замедлили свой ход и тянулись, как машины по мосту Патона в час пик.
Всё-таки я ребёнок, даром что в летах…
Глава 4
В девятнадцать тридцать телефон вновь завибрировал:
«Уже на пятнадцатой странице. Мальчик принёс ужин. Полёт нормальный. Вполне достойное чтиво. Не ожидал, если честно. Интересно».
«Отлично, - написал я. – Скоро начнётся жёсткое противостояние старика и очень большой рыбы… К чёрту мальчишку! Самое захватывающее впереди. Будь на связи».
Я разочарованно пробежал взглядом по книжным полкам. Хемингуэя среди книг не было. Мне и самому остро захотелось перечесть «Старик и море».
Я закурил. Когда закуривал вторую, пришло очередное сообщение:
«Двадцать вторая страница. Утро. Старик вышел в море. Клева нет».
«Аллилуйя! – написал я. – Давай, старик! За клёв не беспокойся. «Клёв будет такой, что клиент позабудет всё на свете».
Тринадцать минут телефон не подавал признаков жизни. Затем ожил:
«Страница номер двадцать восемь. Нашёл опечатку. Рыбы пока нет».
Я ответил: