Алексей Курилко – В поисках Золотого тельца (страница 14)

Купили вина и отправились к Алиеву.

Выпив стакан вина, Амиран осмелел и обнял одну из девушек. Она ответила на поцелуй, и Гаранян почувствовал себя настоящим мужчиной. Ему хотелось кричать от переполнявших его чувств. Чтобы не закричать, он выпил ещё, потом ещё…

Утром о вчерашнем вечере он почти ничего не помнил. Кажется, он пел… Потом его тошнило, а точнее сказать, рвало в аквариум…

Он впервые в жизни не ночевал дома. При мысли о том, что ему придётся вернуться домой после ночной гулянки, в грязной одежде, без денег, с «фингалом» под глазом, его снова начинало тошнить.

К тому же он влюбился в одну из девушек. Её звали Наташа, и в этот день она должна была вернуться в Украину, в Киев, где училась в Политехническом институте.

Одним словом, Амиран уехал с ней. О его дальнейшей жизни я распространяться не буду. Скажу ещё только одно. Когда он спустя четырнадцать лет вернулся в Ереван, в родной дом, его отец спросил:

- Как фильм?

А когда Амиран стал что-то невнятно бубнить в свое оправдание, задал ещё один вопрос:

- И где, кунэм кез, мои сигареты?

Амиран был на голову выше отца, гораздо шире в плечах, но он стоял перед стариком и дрожал, как в далёком детстве, схлопотав очередной «трояк» по рисованию.

Так, во всяком случае, он мне рассказывал.

Глава 6

Во дворе, у подъезда, меня ждала наша «дочь Антилопы-гну» с верным Бурмакой-Козлевичем за рулем.

Дабы не нарушать традиций, я занял место на заднем сиденье и вместо приветствия сообщил:

- Ты похож…

Но Бурмака меня перебил:

- Знаю, знаю, на Тамерлана в очках.

- Тогда – полный вперед, великий хан, гроза крымских степей и просторов!

- Ты так до сих пор и не сказал, сколько ты мне заплатишь?

- Двести долларов плюс деньги на бензин.

- Двести за тот день и двести за этот?

Я кивнул.

- Плюс расходы на бензин.

- Добавь ещё сто баксов.

- Щас, - говорю, - только разгон возьму.

- Будет как раз пятьсот плюс за бензин.

- Может, тебе ещё и ключ от квартиры, где девки визжат?

- Нет, мне ключ от квартиры, где деньги лежат.

- Деньги в банке. И они не лежат, они, в отличие от тебя, работают, а ты торгуешься…

Бурмака зыркнул на меня в зеркальце заднего вида и заявил:

- Либо пятьсот, либо я никуда не еду!

- Какое азиатское коварство.

- Я не шучу, - сказал он.

Я усмехнулся:

- Значит, ультиматум? Ну-ка останови свою колымагу вон за тем перекрёстком. Только что ты потерял работу и товарища.

- Да ладно уж…- забурчал он.

- Останови машину.

- Ну перестань, я пошутил…

- Пошутил? Какой изысканный юмор. Может, пошлём эту шуточку в какой-нибудь юмористический журнал?

Андрей насупился и надолго замолчал. Меня же это более чем устраивало.

Мы подъехали к автовокзалу, подобрали Сашу Крошкина. Тот был уже в костюме. Брюки клёш, ковбойская клетчатая рубашка, на голове широкая клоунская кепка.

- Ну что, Шура? Как прошло знакомство с творчеством Ильфа и Петрова? Без осложнений?

- А какие там осложнения? – вяло отреагировал Крошкин. - Прикольно в общем…

- Ну что ж, это уже кое-что… Фразы какие-нибудь заучил?

- Много.

- Превосходно. - Я сделал широкий жест рукой. - Ну давай, продемонстрируй.

Крошкин почесал затылок и громко выдал:

- Паниковского бьют!

- Неожиданный выбор… Очень надеюсь, что до этого не дойдёт. Мне главное, чтобы вы у входных дверей разыгрывали тот спор, помнишь, что лучше – ограбление или кража.

- «Только ограбление! – с готовностью отозвался Крошкин. – Внезапное нападение на улице. Под покровом ночной темноты. Я подхожу слева. Я толкаю в левый бок, вы толкаете в правый. Этот дурак останавливается и говорит: «Хулиган». «Кто хулиган?»- спрашиваю я. И вы тоже спрашиваете, кто хулиган, и надавливаете справа. Тут я даю ему в морду!.. Чёрт, бить нельзя. Бендер не позволяет. Ладно! Я хватаю его за руки, а вы шарите по карманам. Он кричит: «Милиция!», и тут я ему как вре… Ах ты, чёрт, нельзя бить, Бендер не позволяет… В общем, мы уходим домой. Ну, как план?»

К моему удивлению, этот моноложик Крошкин рассказал неплохо. Даже интересно. С яркими оценками, с изменением темпо-ритма.

- Отлично, Шура. И время от времени начинаете толкать друг друга в грудки с вопросом: «А ты кто такой?»

- Жаль, что я не Паниковский, - выразительно вздохнул Крошкин.

- Почему?

- Ну… как бы… текста у Паниковского и побольше, и смешней… А Балаганов… идиот он, в общем.

- Ничего он не идиот. Ты напрасно так. Балаганов необразован, простоват, наивен, но зато он добрый и честный, если, конечно, так можно сказать о мелкоуголовном босяке.

- Идиот, - упрямо настаивал Шура. – С такими деньжищами полезть в сумочку за тощим кошельком… Идиотизм!

- Нет, Шура, - возразил я. – Этот алогичный, странный, необъяснимый поступок доказывает, насколько человек непредсказуем. Вот почему я с сомнением отношусь к дедуктивному методу Шерлока Холмса. Он почти никогда не принимал во внимание человеческий фактор. Люди часто делают то, что противоречит всем законам логики и здравого смысла. Мы все только на первый взгляд поступаем всегда рационально. Я уж не говорю о подсознании! А может, Балаганов в глубине души хотел, чтобы его схватили?

- Зачем?

- А кто ж его знает! Может, та перспектива, которую перед ним раскрывал Остап, пугала его. «Перед вами, – сказал ему Бендер, – открываются врата великих возможностей». А Балаганов не хотел туда, не умел, боялся… Или, может, он не любил себя и не хотел видеть себя счастливым… Или полагал, что не заслуживает другой жизни…

- Да всё это психологическая муть и тошнотворка, - отмахнулся Крошкин. - Там же… это… всё объяснено проще. Он, типа, чисто машинально. На автомате.

- Согласен, - говорю. - Нечего мудрить. Бритва Оккама.

- Чего? – спросил Саша.

Но ответить я не успел, потому что в этот момент Бурмака вдруг сказал:

- А вы знаете, что аисты во время перелёта периодически могут засыпать прямо на лету минут на семь-десять?