Алексей Курилко – Долгая дорога в Ад (страница 5)
И вот Юлий Цезарь берёт Клеопатру под свою опеку. Восемь месяцев он сражается за неё с целой армией египтян и наконец одерживает полную и безоговорочную победу. Почти всё это время Клеопатра рядом с ним. Она старается забеременеть. Это на тот момент была её главная задача. Она превосходно знает: соблазнить мужчину легко, куда сложнее его удержать подле себя. Клеопатра же жаждала заполучить Цезаря полностью и надолго. И она могла бы этого добиться, если бы родила ему наследника.
Ну что тут ещё скажешь? Клеопатре очень нужен был сын от великого Цезаря. И она родила… меня.
- Простите, что?
- Она родила меня.
- Вас?
- Да.
- Вы шутите?
- Нисколько.
- Это просто смешно.
- Тогда почему вы не смеётесь?
- Я вам не верю.
- Тем не менее это факт, мой юный друг. Я бы даже сказал, исторический факт.
- А чем вы можете подтвердить свои слова?
- Увы – одними лишь словами.
- Так я и думал!
- А чего бы вы хотели? Чтобы я сдал волосок для анализа ДНК? Но с поиском ДНК моей очаровательной матери могут возникнуть известные трудности. Стало быть, проблема. Не с чем будет сличать.
- То есть вы хотите сказать, что вы Цезарион.
- Так называла меня матушка. Маленький Цезарь. Fuimus! Так было.
- Но ведь Цезариона казнили.
- Убили.
- Что?
- Убили, а не казнили.
- Есть разница?
- И довольно существенная.
- Хорошо, хорошо, хорошо… Допустим. На какое-то время допустим, что вы сын Клеопатры и Цезаря…
- Нет.
- Что – нет?
- Я не говорил, будто я сын Клеопатры и Цезаря.
- Интересно… А что же вы говорили?
- Я лишь сказал, что Клеопатра – моя родная мать – хотела подарить Цезарю сына и она родила меня.
- То есть у неё был другой любовник?
- Ни в коем случае. Только не в этот период. Зачем? Такой глупости она бы себе не позволила. Если бы Цезарь узнал, он бы воспринял это как личное оскорбление. Даже если б ей захотелось как никогда, то и тогда она бы не посмела. Она не имела права рисковать будущим ради мимолётного настоящего.
- Тогда я ничего не понимаю.
- Терпение, мой юный друг, терпение.
- Да, что вы заладили «мой юны друг, мой юны друг». Я вовсе вам не друг! И, самое интересное, уже давно не юный. Мне уже тридцать пять.
- А мне чуточку больше.
- Всё равно, обращение «мой юный друг» режет мне слух.
- Хорошо, я обещаю щадить ваш слух в дальнейшем.
- Не томите, Бога ради, рассказывайте, рассказывайте…
- Моя мать, повторяю, мечтала родить Цезарю сына. И она делала для этого всё, что могла. Но прошёл месяц, второй… И она не на шутку забеспокоилась: а может ли он вообще иметь детей. Мало ли…
- У него, насколько я помню, была дочь.
- Да, Юлия. Но была ли она его дочерью – вот вопрос. Mater semper est certa. Мать всегда достоверно известна. Чего не скажешь об отце. К тому же это было слишком давно. Он уже был немолод…
- Ну и?
- Она даже обращалась к жрецам. Те добросовестно молили богов, приносили им жертвы, делали специальные снадобья, которые необходимо было подмешивать любовнику в вино, но ничего не помогало…
Мать почитала многих богов, но самым священным для неё был культ богини Исиды. Она и сама считалась живым воплощением богини. Однако помощь явилась с иной стороны. Одна из рабынь посоветовала матери обратиться к Асмодею. В некоторых районах Египта действительно поклонялись змею Асмодею, в честь которого был даже выстроен храм. Кстати, существовало поверье, что змей Асмодей и змий, соблазнивший Еву, – одно и то же существо. Но рабыня поклонялась Асмодею потому, что родом была из Персии, где его издревле знали под именем Аэшма-дэв, он же Заратос, бог войны, похоти и богатства. А евреи его знают как демона Ашмедая, одного из ближайших сподвижников князя тьмы Сатаны. Асмодей – демон воинственный и похотливый.
Рабыня, надоумившая мою мать обратиться к Асмодею за помощью, научила её ритуалу вызова демона. Мать сделала всё, что требовалось, и, не дрогнув при появлении демона, изложила тому свою просьбу, заключавшуюся в том, что она желает зачать от Цезаря. Асмодей согласился, ибо она принесла необходимую жертву и знала его тайное имя. Но демон, вызванный моей отважной матерью, был не так-то прост. И он оскорбился такому отношению к себе. Эти жалкие людишки замахнулись на то, чтобы использовать его в своих примитивных личных целях! Как какого-то мелкого божка! Невероятная наглость, непостижимая!
Дух Асмодея вселился в Цезаря и овладел матерью в ту же ночь. С одной стороны, он выполнил условия договора, но с другой стороны, он её обманул. Или наказал за дерзость - как вам будет угодно. В любом случае, у неё родился сын. Этим сыном был я.
Обо всём этом мне поведал мой воспитатель Родон перед смертью. Я, как и вы сейчас, не был склонен во всё это верить, но два момента убедили меня в правдивости его слов. Во-первых, он – мой воспитатель Родон - знал, что умрёт, а угрожающая близость скорой кончины лишает какой бы то ни было выгоды какую бы то ни было ложь. А во-вторых, наш разговор состоялся уже после того, как меня убили. А меня убили… убили… О, боги, как же давно это было…
- Продолжайте.
- Не терпится знать, что было дальше?
- Ещё бы! Не каждый день такое доводится слышать.
Запись 005
- После убийства Юлия Цезаря некоторые противники Марка Антония смеялись над ним, естественно, не напрямую, а за глаза: «Антоний в наследство от Цезаря получил не только Римскую империю, но и пагубную страсть к этой египетской шлюхе».
И пагубная страсть была. Это правда. Всё меньше он проводил времени в Риме, оставил жену с тремя детьми, забросил дела империи, чем воспользовался другой наследник Цезаря – приёмный сын убитого диктатора Октавиан Август.
Мне нравился Марк Антоний. Конечно, он был малообразован, малость грубоват, но он был настоящим мужчиной и хорошим воином. И он любил мою мать. Это точно. Я знаю. Многие утверждали, что она приворожила его, околдовала… Не знаю насколько такие слухи соответствуют истине, но, в принципе, не исключаю… Всё могло быть. Ведь даже осознав, что вся его жизнь летит в бездну, что она – Клеопатра – погубила его, он – бедняга - оставался с ней и был ей катастрофически предан.
Рядовые солдаты любили его за простоту и остроумие, но в конце жизни он остался один. Таков удел проигравших героев. Его все предали. И друзья, и союзники. Все, кто понимал, что дело проиграно.
При обороне Александрии он своими глазами видел, как весь его флот перешёл на сторону Октавиана. Так же поступили и сухопутные войска. Всё повторилось. Совсем недавно он, устремившись за бежавшей Клеопатрой, бросил на произвол судьбы всю свою армию, теперь остатки его армии бросили на произвол судьбы его самого.
Они оба – мать и Антоний – были, по сути, обречены. Создали шуточный «Союз смертников» и проводили целые дни в мрачных увеселениях и попойках, практически ничего не делая ради исправления своего прискорбного положения. Октавиану они послали письмо, в котором Клеопатра просила оставить царство её детям, а Антоний просил предоставить ему возможность жить как частное лицо где-нибудь в Афинах. Октавиан ничего ему не ответил, а что касается просьбы Клеопатры, то он обещал подумать, но только в том случае, если она выдаст ему Антония, живым или мёртвым – не имеет значения.
После непродолжительных раздумий, а раздумья имели место, Клеопатра была вынуждена ответить категорическим отказом. Самое циничное в этом то, что она всё-таки всерьёз рассматривала предложение беспощадного Октавиана.
Предчувствуя скорый крах и погибель, мать отправила меня в Индию. Меня сопровождал отряд из двенадцати человек, а также мой учитель Родон и мой личный телохранитель, римлянин Корнелий Вар. Последний был бесконечно предан мне и любил меня, как родного сына.
На десятый день пути нас настигла весть о смерти моей матери. Она и Марк Антоний лишили себя жизни. Подробности я узнал позже. Говорят, что дело было так. Когда войско Октавиана, не встретив практически никакого сопротивления, входило в столицу, Клеопатра заперлась в своей собственной усыпальнице, чтобы достойно принять смерть. Антонию, возвращавшемуся с наблюдательного пункта, откуда он видел, как его войска почти без боя переходят на сторону противника, слуги сообщили, что Клеопатра покончила с собой. Ну, вы знаете, наверное. Об этом многие писали.
Не видя никакого смысла жить дальше, Антоний сменил военную форму на парадную и обратился с просьбой к единственному верному человеку, оставшемуся подле него, рабу по имени Эрот. «Ты поможешь умереть своему господину?».