Алексей Курилко – Долгая дорога в Ад (страница 29)

- А разве моя просьба хотя бы отчасти похожа на шутку?

- На несмешную – да.

- Тем не менее я не шучу.

- Вы меня проверяете?

- На предмет чего?

- Ну, я не знаю.

- Это не проверка. И не провокация. Я хочу, чтобы ты меня убил. Всё. Коротко и ясно. Без подвоха.

- Минутку, минутку…

- Сколько будет угодно.

- Это ведь невозможно.

- В мире нет ничего невозможного.

- Вы же сами говорили, что убить вас нельзя.

- Можно.

- Нет, я о другом. Вас можно убить, но вы не умрёте. Вы, словно Феникс, воскресаете из пепла…

- Не спеши с выводами. Я всё объясню. Ты правильно говоришь. Я действительно бессмертен. Однако моё бессмертие не абсолютно. И у меня есть своя «Ахиллесова пята».

- Любопытно.

- Мне об этом и отец намеками говорил во время нашей последней встречи. Но я тогда не придал значения его словам. Голова другим была занята. Да и стресс такой… А потом я и вовсе забыл об этом. И вспомнил уже только во время одной из бесед с Наследником. У нас с ним было много общего, хотя мы являлись своего рода антагонистами. Ведь он был наследником Богов, прямым потомком Ангелов, а я сын Демона. Он владел истинными знаниями, а я довольствуюсь догадками. Ответ на один вопрос тут же рождает десятки других вопросов. Я был и остаюсь совершенно одиноким. Я не человек, не бог, не демон… Я вечный скиталец. У меня и родины-то нет. Я всем чужой. Меня и быть-то не должно. А я существую. Вопреки всем правилам и законам физики, биологии и прочих естественных наук. Может, я был нужен, и, может, есть какой-то сакральный смысл в моём неприкаянном существовании, но мне он неизвестен. И в этом тоже, наверное, есть какой-то тайнный смысл, сокрытый от меня и недоступный моему пониманию.

Наследник просветил меня, рассказав мне о том, как можно прервать моё бессмертие.

Всё оказалось проще простого. «А ларчик просто открывался». Выяснилось, что убить меня может только мой близкий родственник, другими словами, тот, в чьих жилах течёт моя кровь. Все мои родственники давно почили. Оставалось надеяться только на моих потомков. Я возликовал в душе: стало быть, когда-нибудь я смогу при желании обрести долгожданный покой. Я больше не приговорён к пожизненному заключению! В моей темнице образовалась маленькая лазейка, через которую я смогу когда-нибудь улизнуть и обрести то, что другим дано изначально и чего они, к слову сказать, нисколечко не ценят.

Необходимо особо отметить, что это знание о моей смерти довольно ощутимо облегчило мне жизнь. Я теперь понимаю высших нацистов, которые всегда имели при себе капсулу с цианистым калием.

На момент получения этого важного для меня знания у меня не было детей, кроме нашего с Марией ребёнка. Когда мы прощались с ней, она сообщила о том, что носит под сердцем дитя, но это всё, что я знал. Выжила ли Мария? Смогла ли произвести на свет после всех пережитых треволнений здорового ребёнка? Сумела ли выходить? И наконец, кто он – мальчик или девочка? Этого я не знал.

По прошествии многих лет я нашёл Марию и тут же её потерял.

С уходом Марии я утратил, а лучше сказать, окончательно утратил всякое желание жить. Меня отныне ничто не удерживало. Не было ни друзей, ни врагов. Угнетало отсутствие цели, смысла и, конечно, интереса. Всё было до боли в мозгу знакомо и пресно. Всё уже было… И то, что будет – меня не интересует.

И время изменилось. А я… Я остался прежним. И всё, что я умел, стало ненужным. Нет более применения моим талантам и опыту. Скажу больше. Наступила иная эра. Эра Водолея, если верить прогнозам Наследника, предполагает созидание и любовь. Эра войн и столкновений прошла. Прошла… Ведь война, если она будет, продлится недолго и станет последней. Но войны не будет. И слава богам. Всё изменилось. Мужчины измельчали, женщины стали самостоятельней и даже мужественней. Не просто наступает равноправие, но и ушло всякое состязание. Хорошо это или плохо? Сейчас цивилизованному человеку стыдно быть идейным, религиозным, необразованным и патриотичным. И это правильно. Надо учиться смотреть шире, думать глубже…

Итак, я не хотел продолжать тянуть эту бесконечную лямку, и у меня имелась реальная возможность её оборвать. У меня была взрослая дочь. Твоя мать, Дмитрий. Но, согласись, было бы бестактно прийти к ней и взвалить на её хрупкие женские плечи то, что сейчас я взваливаю на тебя. Рассказать женщине то, что я рассказал тебе, а потом просить меня убить. Нет, на это я пойти не мог. Женщины слишком эмоциональны. Мне редко удавалось находить с ними общий язык. По одному только внешнему виду я понял, что твоя мать не выдержит этого испытания. Мне стало ясно – она не сможет меня убить. А если и сможет, это наверняка искалечит ей жизнь. Нет, на это, повторяю, я пойти не мог.

Была и хорошая новость. Светлый лучик в царстве тьмы. У моей дочери имелся маленький сын. Мальчик! Совсем ещё ребёнок. Но из мальчика, если на то будет воля богов, вырастет мужчина. И уж он-то согласится оказать помощь своему деду. Надо только подождать. Каких-нибудь два десятка лет. В сравнении с уже прожитым – срок пустячный.

Я выждал даже больше, чем изначально предполагал. И надо тебе сказать, это были самые тяжкие годы в моей жизни. Хотя почти ничего не происходило. А если и происходило, то меня это мало трогало.

Годы ожидания тянулись мучительно долго. Но теперь-то, надеюсь, ждать осталось немного. И смерть, окончательная смерть, как никогда близка и желанна. Как никогда…

Надеюсь, теперь, после всего услышанного от меня, ты не откажешь мне, своему родственнику, в услуге. Ведь я прошу об услуге.

Ну-с, слово за тобой, мой мальчик.

 

 

 

Запись 031

 

 

- Всё это так невероятно. Прямо до безумия.

- Не понимаю. Что подразумевается под сказанным?

- Да я и сам уже ничего не понимаю. В голове столько всего, что мысли путаются.

- По тебе не видно.

- Но тем не менее это именно так. Ладно, давайте выпьем!

- Ого!

- К чёрту время! Что мы, англичане какие-то? В конце концов, ваша правда, надо учиться смотреть шире. Мы – граждане мира. Мы - жители планеты Земля. Где-то в Японии уже давным-давно вечер. Можно и выпить.

- Не вижу препятствий.

- Нет-нет, мне буквально пятьдесят грамм в кофе. Кажется, это называется «кофе по-ирландски»?

- Никогда не бывал в Ирландии.

- Вот как? Неужели в мире есть места, где вы не бывали?

- Конечно, есть. Мир хоть и тесен, но огромен. Жизнь забрасывала меня в разные уголки нашей уютной планеты. Но по натуре я не путешественник.

- Но вам, по всей вероятности, всё-таки легче назвать места, где вы никогда не были, чем места, где вы побывали?

- Само собой. Ну, во-первых, я никогда не был в Африке. Хотя и плавал у тех берегов. В Антарктиде не был. Я, кстати, плохо переношу холод. Зима, снег, морозы, вьюга, гололёд – всё это не для меня. Жара – да, не помеха, в жару я чувствую себя комфортно. А вот морозы до сих пор вселяют в меня ужас и угнетают морально, если можно так выразиться. Знаешь, что я думаю? Если ад существует, то там не пекло, нет. Там что-то вроде Арктики. Вечная мерзлота. Всё изо льда и снега. А температура всегда минус шестьдесят, минус семьдесят… И жуткая вьюга метёт не прекращаясь…

- Знаете, почему вы потеряли вкус к жизни? Потому что всё приелось. А пробовать новые блюда вы опасаетесь. Надо уметь себя преодолевать. Детство и юность интересны тем, что мы познаём мир и самих себя, а молодость хороша тем, что мы пробуем, ищем и дерзаем. В среднем возрасте мы либо боремся и трудимся, либо уже наслаждаемся плодами борьбы, трудов и дерзаний. В старости ищем покоя и мудрости. И всю жизнь – до последней минуты – каждый из нас ведёт борьбу с самим собой. Счастлив тот, кто никогда не останавливается, тот, кто постоянно в движении, и цель не всегда важна… Вот вы бы взяли и стали полярником, начали бы исследовать Северный Полюс. Вам там будет плохо, тяжело, а вы, что называется, через «не хочу», через «не могу». Умереть вы не можете, вы бы там многого добились… А преодолевая трудности, вы бы росли над собой…

- А если я не хочу?

- Так я же говорю, через «не хочу».

- А если я не хочу через «не хочу»?

- Почему?

- Не хочу. Неинтересно.

- Интерес придёт в процессе…

- Не хочу.

- Ясно.

- Давай я приоткрою окно, а то тут уже так накурено. Свежий воздух не помешает.

- Да, конечно.

- Ты что-то загрустил.

- Я вдруг снова поймал себя на мысли, что не верю в происходящее. Разве это возможно? Наша встреча… Это больше смахивает на сон.

- Настолько длинный?

- Во сне подчас проходят годы.