Алексей Курганов – Нано Попаданец в магические миры. Начало (страница 39)

Тьма живой волной клубилась и перетекала по Владу, пытаясь восстановить его тело и стараясь избегать близости с драконом, страшась света, испускаемого им.

— Ну всё, враг мой, что скажешь ты в свой последний миг?

Во взгляде Влада не читалось раскаяния, он попытался усмехнуться, но это получилось лишь целой половинкой лица, сгоревшая вторая же треснула, и из неё посыпались зубы.

Рука начала движение, насаживаясь на пронзивший её коготь, а дойдя до основания когтя, пальцами обхватила фалангу конечности дракона. И от силы хвата Влада дракон содрогнулся.

Мы оба почувствовали всколыхнувшийся астрал, который затрепетал от тока тёмной мощи. С обрубка второй руки вниз в землю потоком хлынула кровь вперемешку с тягучей субстанцией, которая впитывалась в землю, как в губку.

Дракон вытянул шею в сторону Влада, в попытке испепелить его до конца.

Нехватка манны.

У Влада дёрнулся целый глаз, как будто он пытался подмигнуть мне, сказать же ничего не мог, сгоревшие связки лишили его этой возможности.

Дракон, своим чутьём, почувствовал опасность, что что-то большое приближается к нам со спины. Он дёрнулся в сторону, пытаясь разорвать дистанцию, но рука Влада, казалось, обрела неслыханную мощность, она легко нас удерживала, а ноги стали продолжением Земли, её столпами. На спину навалилось какая-то тяжесть, казалось, небо рухнуло нам на спину, придавив к земле.

В момент касания всё стало понятно, это был Чёрный Дракон, забытый, поверженный единожды, но не ставший от этого менее опасным. Энергии тьмы соединила неровными стежками разрыв, а силы хватило, чтобы подняться по зову Влада, невозмутимый взгляд которого говорил, что всё идет по его плану. Когти Чёрного Дракона терзали нашу спину, резали крылья, а зубы сомкнулись на шее в попытке пробить чешуйки и добраться до мягкого горла.

В пылу борьбы я почувствовал, как тихой искоркой сверкнула Руна, примененная нами. Я не совсем понял, как и для чего дракон её использовал, но предназначение её мне открылось — исцеление.

Используя последние крупицы манны, я укрепил наноботами броню на шее дракона, сопротивляясь тискам, её сдавившим. А сам дракон, используя костяной нарост на хвосте, попробовал поразить Чёрного Дракона на своей спине, который, впрочем, не обращал внимание на терзающие его удары, с упорством робота вгрызался в наше тело, оседлав и слившись с ним в смертельном объятии.

Наша связка с Владом не давала нам использовать тело в полной мере, и мы в попытке придавить его массой тела раз за разом кидался на него, но Влад, как жидкость, утекал в сторону.

Находясь в безвыходном положении, меня удивил звенящий голос дракона:

— Прекрати! У тебя есть последняя возможность.

Всё внимание Влада было приковано к дракону, а взгляд выразил удивление — что можем делать мы в этой ситуации?

Но ещё больше удивление вызвал меч, который, пробив спину, выскочил у него из груди. За спиной Влада я увидел напряжённое лицо Брока. Он зашептал неведомые слова, а с груди, словно спрятанное у самого сердца, сорвалась Руна, которая погрузилась в меч, заставив его светиться всё ярче и ярче, как разгорающаяся сверхновая.

Влад стал извиваться, пытаясь вырваться, но оказался распят между пронзившим его руку когтем и мечем, словно приросшим к нему. Схватиться за меч ему было нечем, и он, как дикий зверь, в пылу ярости, впился в него зубами, словно пытаясь перегрызть. А меч всё разгорался и разгорался, как маленькое солнце, пока на его сияние не стало больно смотреть даже дракону.

Уши ловили шлепки — это вокруг нас стали осыпаться летучие мыши, как мотыльки, обжёгшись о светильник. На спине тревожно завыл чёрный дракон, свет нестерпимо жёг его. Тело его осыпалось кусками, превращаясь в прах.

Всё вокруг потонуло в Белом Сиянии, которое казалось плотным, как воздух вокруг. С каждым вдохом я чувствовал, как пропитываюсь сиянием. И когда воздух настолько загустел, что тело внутри и снаружи с давилось, как бетоном, почувствовался толчок такой мощи, что мое сознание померкло.

Когда пришёл в себя, то я опять ощутил себя в своём привычном теле. Магия и сила дракона иссякли, а яйцо казалось растворилось во мне, я его едва чувствовал по тонкой незримой нити, связывающей нас. Оно не отвечало на мой призыв. Вокруг, куда хватало взгляд, я увидел всё ту же равнину с травой, изрытую рытвинами и следами былого сражения. Тучи рассеялись, а закатное солнце освещало висящего над нами цеппелина, бросая тень, уходящую к горизонту.

В трёх шагах от меня поднимался с земли Брок, держа в руках рукоятку сломанного меча, всё, что от него осталось.

Вокруг я не увидел ни зомби, ни Влада. Белое Сияние выжгло скверну без остатка, как будто всё это было страшный сон. Я чувствовал сильную усталость, а голова раскалывалась от боли. Сознание периодически отключалось. Мне хватило сил кивнуть Броку:

— Спасибо.

— Должен будешь, — усмехнулся он, — а теперь нельзя тянуть ни минуты.

Пробежав по поляне и собирая что-то с земли, он подошел ко мне, бессильно лежащему на земле, безучастному ко всему. Внимательно рассмотрел меня, и в этом взгляде я почувствовал такую теплоту, что непроизвольно протянул и пожал ему руку.

Собравшись, Брок привычно закинул меня себе на плечо. Вспыхнули руны на его ногах, и он, оттолкнувшись, как кузнечик, сиганул в сторону цеппелина.

Чувствовалось, что он не первый раз это делает, здесь прослеживался тонкий просчёт траектории и силы прыжка.

Очутившись на борту, он опустил меня на палубу, дав опереться спиной на какой-то ящик, и бросился в пристройку, откуда послышался треск, визг, запустившиеся механизмы. Цеппелин вздрогнул и, повинуясь твёрдой руке Брока, стал просыпаться, как послушный зверь из спячки.

Не в силах пошевелиться, я лишь глазами следил за движением облаков и далёких горных вершин. Я почувствовал, как цеппелин стал подниматься, разворачиваясь носом в их сторону. По свисту воздуха и равномерному покачиванию я ощутил наше движение под небесами. Звук механизмов снизился, казалось, они вошли в свой дежурный режим. Цеппелин, покачиваясь и обтекаемый волнами воздуха, устремился вперед, прочь от этого места. Это покачивание умиротворяюще подействовало на меня. Глаза сами собой закрылись, и я провалился в глубокий сон.

Глава 19

Триггер моего пробуждения был внезапный чих, словно кто-то невидимый решил разбудить меня именно так. Потягиваясь и разминая затекшие косточки, я попытался насладиться этим первым моментом утреннего пробуждения, но безуспешно. В носу нестерпимо зачесалось, словно все волоски там разом встали дыбом, и это ощущение спровоцировало еще один, более мощный чих. Обрывки последних событий, услужливо подброшенные памятью, накатили на меня холодной волной, заставив невольно поёжиться.

Окончательно пробудившись, и с усилием разлепив веки, я увидел над собой потолок — это были деревянные доски, тщательно подогнанные друг к другу с таким мастерством, что стыков практически не было видно. Работа искусного плотника, не иначе.

Где я оказался? Этот вопрос эхом прозвучал в моей голове. Осторожно ощупал себя. Руки, ноги на месте. И даже ничего не болит, наоборот чувствовалось такая легкость, словно заново родился. Одет, я оказался, в легкие брюки и рубашку из грубого полотна, которая грубовата на ощупь, но весьма комфортна.

Сел на край ложа, свесив ноги и с нарастающим любопытством оглянулся по сторонам. Я очутился в небольшой, даже крохотной комнатке, больше напоминающей келью отшельника. Помещение было размерами два на два метра, и в нем едва помещался весь его скудный инвентарь. Стены комнаты немногим отличались от потолка — всё те же доски, всё то же безупречное искусство шлифовщика.

Спал я, а вернее, теперь уже сидел, на крепком топчане, больше напоминающий плоский сундук, которому впору хранить в своих недрах сокровища. Но сейчас, поставленный на стражу моего покоя, он был покрыт старым матрасом с такой же видавшей виды подушкой и мятым одеялом, сбившимся в ноги. Противоположную от меня стену украшал небольшой шкафчик, со сбитыми углами, свидетельствующими о его нелегкой судьбе. С одной стороны, там, где ранее покоилась моя голова, стену прорезала низкая дверь, а с другой красовалось большое круглое окно, обрамленное в рамку из металла, сейчас открытое настежь, щедро впуская поток свежего воздуха, трепавшего мои волосы. Под окном я заметил откидной столик, сейчас собранный и прижатый к стене, словно ждущий своего часа. В целом, комната напоминала скромную каюту небольшого кораблика, чем, скорее всего, и являлась.

Из иллюминатора на подушку падал солнечный зайчик, и мне показалось, что я нашел причину своего пробуждения. Прислушиваясь к своим ощущениям, я чувствовал лёгкое покачивание, плавное и ненавязчивое, скрип и пение досок, и некий монотонный звук — равномерное постукивание и жужжание — результат работы невидимых мне механизмов.

Поднявшись со своего ложа, я слегка пошатнулся, привыкая к ритмичным колыханиям помещения, подстраиваясь под них, и выглянул в иллюминатор.

Вокруг, куда хватало глаз, до самого горизонта, я увидел белую кустистую гладь, словно взбитое безе облаков, которые мы рассекали. Если прямо курсу попадались их нагромождения, на миг всё скрывалось в тумане, если пересекали пустоты, от видневшейся далеко внизу земли и осознания высоты, начинало щемить сердце. Мы летим!