Алексей Курбак – Умолчи, считая тайной (страница 16)

Запах пота, разогретых гениталий и спермы.

Он хочет спросить: «Скажи пожалуйста, а ты так убедительно со всеми своими Иса́ми кайфуешь?.. Или это шоу – только для меня? Нечто эксклюзивно-родственное?» Хочет, но не спрашивает – просыпается.

О боже!!!.. Какой ужас!.. Скорее, бегом в сортир – избавиться от испорченных трусов… И оставленный там сосуд пригодится – огненная вода поможет пережить кошмар.

А водочка-то уже тю-тю!

Глава четвёртая

2012

Телефон сестры ответил не вдруг. Гена снова и снова набирал номер, понимая тщетность своих усилий. И когда уже отчаялся, длинные гудки сменились её голосом. Прозвучало: «Извините, я сейчас не могу ответить на ваш звонок. Перезвоните позже или оставьте сообщение после звукового сигнала». Трёхсекундная пауза, писк. Можно говорить.

– Васька, это я. Сообщи, знаешь ли чего про маму. Она, случайно, не у тебя?

На её автоответчике, вероятно, сотни сообщений, предложений и запросов – постоянные клиенты, транзито́рные пользователи, разовые посетители… Пока она прослушает, пока ответит – жизнь пройдёт. Дошло: сама мысль позвонить сестре возникла от усталости и голода, не иначе. Почему он решил, будто она должна что-то знать? Василиса – вещь в себе, до матери ей давным-давно нет никакого дела. С чего бы вдруг в женщине, выбравшей себе жизнь среди дорогих покупных вещей и дешёвых продажных чувств, пробудилась забота о маме? Есть другой путь, проще и надёжнее.

Общегородская справка больниц – учреждение востребованное в любое время суток, и дозвониться туда непросто. В конце концов удалось выяснить: пациентка Муханова госпитализирована неделю назад в областной противотуберкулёзный диспансер. О состоянии справляйтесь по телефону…

Справочные стационаров ночью не работают, а приёмные отделения справок о состоянии больных не дают. Делать нечего, ждём утра. И лучше не звонить – ехать прямо туда. А сейчас – спать, и поскорее.

Ага, спать… В пустом пузе бормочет, кишка за кишкой гоняется. Голодным особо не уснёшь. Надо перекусить, чем бог пошлёт, и на боковую. На ночь есть, конечно, вредно, и ужин следует отдавать врагу, особенно если завтрак и обед состоялись по распорядку. А если нет?

К тому же пиво, при всей его калорийности, возбуждает зверский аппетит. В общаге жрать было нечего, и дома, как с прискорбием констатировал поздний возвращенец, тоже. Холодильник, универсальный спаситель и кормилец, ожиданий и надежд не оправдал. Белый ящик стоял приоткрытым и безнадёжно пустым. Сетевой шнур заброшен внутрь, чтобы дверца не захлопнулась, выключенный агрегат не провонял и не заплесневел. Всё понятно. Отдать врагу нечего.

Кухонные шкафчики также порадовали мало. Мука есть, макароны и кру́пы есть, соль и сахар в наличии. Больше ни черта. Овсянку сварить, что ли? А мама? Чем она-то питалась?!

Муха ощутил запоздалые угрызения совести – какого хрена не позвонил раньше? Не в еде дело – просто узнать, как и чем она живёт. Посреди океана, в тундре и пустынях, даже на орбите люди находят способы связаться с родными, проявить – не заботу, так хоть внимание. А он, свинтус…

Вот тут его словно кто огрел дубиной по нетрезвой башке. Идиотина! Мама в больнице, с туберкулёзом, а ты о чем, козлёнок, думаешь?! Ку-ушать захотел, лягу́ш-путешественник? А кровь на раковине – откуда? И на полотенцах в бельевой корзине? Это уже не простой туберкулёз, а нечто похуже, пусть и той же этиологии. В наше время кровохарканье – ископаемая редкость, только в донельзя запущенных случаях, и наблюдается чаще всего у так называемых асоциальных элементов. Проще говоря – у откинувшихся зэков, получивших особо ценную палочку в бесплатное приложение к изрядным срокам.

Там, в тюремных и лагерных лазаретах, их, безусловно, лечат… лечить – одно, а вылечить – совсем другое. Для этого нужны дорогие препараты, хорошее питание, тёплый сухой климат и много чего ещё. Важно и отсутствие провоцирующих факторов – например, злоупотребления спиртным, наркотой в любой форме, а также курения. Курения, не в последнюю очередь курения. А мама курит давно, ежедневно, упорно и без всякой меры.

Кровохарканье – верный признак фиброзно-кавернозного процесса. Ёлки-палки, как же ты, родная, докатилась до жизни такой? Следы крови – налицо, пациентка Муханова в тубдиспансере, о её состоянии никто ничего не знает. Вот такие, брат, дела. А нам позвонить, не то что навестить единственного на всём белом свете родного человека недосуг. Год не видел – ерунда, махнём сперва в горы, а там видно будет. У нас, видите ли, друзья, подружки, любовь, шуточки с паучками…

Бог с ним, с ужином. Как шутят гастроэнтерологи, пропагандируя умеренность в еде: «Даже самый плохой голод лучше самого хорошего поноса». Надо спать, утро вечера мудренее.

«Интересно, а с какой стати мама выключила холодильник? Пустоту домашнего хранителя деликатесов объяснить можно – предположим, решила посидеть на диете, благо лето на дворе… вегетарианство нынче в моде. Огурчики-помидорчики, молодая картошечка с укропчиком, прочая морковка… блин, до чего же жрать хочется!.. Так он ведь не просто выключен – отмыт дочиста, стоит как новенький… Странно…»

Перед мысленным взором засыпающего поползли картинки прошлого – давнего и не очень. Валентина Муханова кашляла давно.

– А ну, поворотись-ка, сын! – мать обняла Генку, приехавшего на краткосрочную летнюю побывку, отпустила, упёрла руки в бока и продолжила басом, – Экий ты дубина вымахал!

– Не в строчку, однако! – возразил стоящий на пороге студент, – У Гоголя, по-моему, звучало что-то типа «Смешные вы, сынки, в ваших поповских рясах…» Казакам, мол, шаровары полагаются. Или не так? А потом он ещё драться к ним полез…

– Кто полез?

– Атаман этот, Тарас Бульба. Или я чего-то путаю? Старший, помнится, в ухо ему дал. Он, Остап, пошёл в папашу, шашкой любил помахать, а младший Андрюха – тот больше по бабам, полячку снял симпатичную… батя запрещал, он не послушался, а старый дурень родного сына за такую мелочь вообще замочил. Нравы, я тебе скажу, у хохлов при царе были те ещё!

– Ох-хо-хо! Бедный Гоголь… Будь живой – помер бы со смеху. А так – наверняка сейчас в гробу пару раз перевернулся!

Муханова, весело смеясь, хлопотала вокруг заметно подросшего сына, и вдруг закашлялась, повернулась спиной: «Похлопай». Хлопки не помогли, приступ длился минуты три и прошёл так же внезапно, как возник. Муха тогда не встревожился. Подумаешь, слюной поперхнулась. Бывает. Первая тревога пришла зимой.

– Мама, ты Чехова любишь?

Межсеме́стровый период, как деликатно именуют в ВУЗах короткие зимние каникулы, студент Самарского медуниверситета Геннадий Муханов всегда проводил дома, в Туле. Успевал поколобро́дить с товарищами, поправить того-сего в старой квартире – кран, дверную ручку, ножики наточить…

Как и большинство однокашников, на третьем курсе Генка мнил себя уже врачом. Диплома нет, знаний почти нет, опыта ноль без палочки – неважно. Важнее пробуждающаяся диагностическая интуиция и стремление везде найти ей применение. Среди друзей-одноклассников пациента отыскать можно, но их мало и неинтересно, подруги-одноклассницы в чистоту намерений не верят и посылают подальше. А послушать, проперкутировать (по-простому – простучать) кого-то надо… Где взять учебное пособие? Да вот же оно, пособие – ходит по квартире и кашляет.

– На Антона Палыча потянуло? Похвально. Решил восполнить пробелы по части классики, чтоб не путать Гоголя с Гегелем? Что ж, лучше поздно, чем никогда.

– Не в этом смысле. Конкретнее. «Цветы запоздалые» читала?

– Ты к чему клонишь?

– Не поняла еще? Помнишь, о чём там? И, раз уж на то пошло – зачем наш классик в Ялту ездил и от чего помер? Сознавайся: на флюорографию давно ходила?

– Кашля моего испугался? Брось. Обычный бронхит курильщика. Спать тебе мешаю, да?

Молодые спят крепко, и Мухе мамино сухое перхеканье не мешало. Его больше обеспокоил показавшийся нездоровым блеск в ее глазах, и ещё почудилось – она как будто похудела.

– И всё-таки. Давно?

– Я, Геночка, работаю, не забывай, на предприятии пищевой промышленности. Не основное производство, но и нас, счетоводов, обязывают раз в два года проверяться. Вот скоро опять пойду.

– А давай я тебя послушаю?

Послушал, постучал, ничего не выслушал и не выстучал. Верхушки материнских лёгких слушал особо тщательно. Обычное везикулярное дыхание – чуть жестковатое, если придраться. Ну да, картина банального хронического бронхита. Сделает снимок – всё и прояснится. И Муха успокоился. А она никуда не пошла.

2012

Телефонный трезвон раздался в три часа ночи. Кому чего припёрло? Охренели совсем…

– Привет, гулёна! Дрыхнешь?

– Это я – гулёна?! – «ну, Васька, погоди! Это ж надо набраться наглости – сама ведёт известно какой образ «неплохой» жизни, на звонки не отвечает, к матери ни ногой, а он – «гулёна», – Я вчера приехал, а у мамы…

– Слышь, доктор недоученный… Ты мобилу в кармане для мебели тягаешь?

– Почему – в кармане?

И недоученный с ужасом вспомнил: свой телефон он как положил в сумку при посадке в самолёт, так только вот вчера оттуда и вытащил, чтобы подзарядить в общаге. Но штатная зарядка накрылась, и теперь гаджет тихо-мирно лежит на кухонном столе, подпитывается от резервного блока. А посмотреть, при включении в розетку, нет ли чего нового, голодному страннику в напи́вленные мозги не пришло.