Алексей Кукушкин – Солевар (страница 13)

Я положил бересту на стол, и береста была кривая, и я подумал, что, типа, это, наверное, потому что я не умею писать на бересте, и что на бересте, наверное, — это не то же самое, что на бумаге, и что на бумаге, наверное, — это жизнь, и что жизнь, наверное, — это принтер, и что принтер, наверное, — это счастье, и что счастье, наверное, — это редкость, и что редкость, наверное, — это ценность.

Фрол взял бересту, и посмотрел на неё, и потом на меня, и потом снова на бересту, и я подумал, что, типа, он, наверное, не понимает, и что не понимает, наверное, — это нормально, и что нормально, наверное, — это не плохо, и что не плохо, наверное, — это не навсегда, и что я, наверное, должен объяснить, и что объяснить, наверное, — это редкость, и что редкость, наверное, — это ценность.

Фрол сказал: «Ты не солевар. Ты — писарь.»

К утру у ворот варницы стояла очередь, как в «Пятёрочку» в день зарплаты, и я подумал, что, типа, вот оно, признание, и что признание, наверное, — это хорошо, и что хорошо, наверное, — это редкость, и что редкость, наверное, — это ценность, и что ценность, наверное, тут соль, и что соль, наверное, — это всё, и что всё, наверное, — это соль.

Фрол стоял на пороге и смотрел на толпу, и в его глазах было что-то, чего я не понял, и что-то, чего я испугался, и что-то, чего я, наверное, не хотел знать, и я подумал, что, типа, он, наверное, не рад, и что не рад, наверное, — это плохо, и что плохо, наверное, — это не навсегда, и что я, наверное, должен радоваться, и что радоваться, наверное, — это редкость.

— Это ты натворил, писарь? — буркнул Фрол, и я кивнул, и подумал, что, типа, натворил — это, наверное, не то слово, и что слово, наверное, — это важно, и что важно, наверное, — это не тут, и что тут, наверное, — всё неважно, кроме соли, и что соль, наверное, — это всё, и что всё, наверное, — это соль.

Люди пришли разные: бабы с корзинами, мужики с бородами, какой-то монах с посохом, и все хотели купить соль, и все говорили, что слышали про «умного парня, который считает на бересте», и я подумал, что, типа, это, наверное, и есть тот самый сарафанный маркетинг, про который в университете рассказывали, и что маркетинг, наверное, — это не тут, и что тут, наверное, — всё по-другому, и что по-другому, наверное, — это не страшно.

Я попытался выйти к людям и сказать, что, типа, добро пожаловать, и что соль, наверное, — есть, и что цена, наверное, — нормальная, и что мы, наверное, — открыты, но споткнулся о порог, и порог был высокий, и я полетел вперёд, и упал прямо в лужу рассола, и рассол был холодный, и щипал царапины на руках, и я подумал, что, типа, это, наверное, позор, и что позор, наверное, — это тяжесть, и что тяжесть, наверное, — это соль, и что соль, наверное, — это всё, и что всё, наверное, — это соль, и что это, наверное, грустно.

Толпа засмеялась, и я покраснел, и вылез из лужи, и рассол стекал по штанам, и я подумал, что, типа, это, наверное, новая мода, и что мода, наверное, — это не тут, и что тут, наверное, — всё мокрое, и что мокрое, наверное, — это навсегда, и что навсегда, наверное, — это соль, и что соль, наверное, — это всё, и что всё, наверное, — это соль, и что это, наверное, грустно.

Я встал, и отряхнулся, и попробовал улыбнуться, и улыбка получилась кривая, как у того мужика из «Особенностей национальной охоты», и я подумал, что, типа, я, наверное, выгляжу как идиот, и что идиот, наверное, — это не плохо, а просто по-другому, и что по-другому, наверное, — это не страшно, и что страшно, наверное, — это когда всё как дома, и что дома, наверное, — это далеко, и что далеко, наверное, — это навсегда.

И тут я увидел его.

Он стоял в стороне от толпы, молодой, в красном кафтане, с пищалью за спиной, и смотрел на меня не так, как все, а как-то по-другому, и я подумал, что, типа, это, наверное, стрелец, и что стрелец, наверное, — это не просто мужик с ружьём, а кто-то важный, и что важный, наверное, — это не тут, и что тут, наверное, — все важные, и что важные, наверное, — это навсегда.

Он подошёл ко мне, и я подумал, что, типа, он, наверное, сейчас что-то скажет, и что сказать, наверное, — это редкость, и что редкость, наверное, — это ценность, и что ценность, наверное, тут не деньги, а слова, и что слова, наверное, — это жизнь, и что жизнь, наверное, — это похлёбка, и что это, наверное, грустно.

— Ты и есть тот писарь? — спросил он, и голос у него был молодой, и я подумал, что, типа, он, наверное, мой ровесник, и что ровесник, наверное, — это хорошо, и что хорошо, наверное, — это редкость, и что редкость, наверное, — это ценность.

— Ну, типа, да, — сказал я, и подумал, что, типа, «ну, типа, да» — это, наверное, не очень грамотный ответ для шестнадцатого века, и что грамотный, наверное, — это не тут, и что тут, наверное, — всё неграмотное, кроме меня, и что я, наверное, — единственный грамотный, и что это, наверное, грустно, и что грустно, наверное, — это не комплимент.

Стрелец посмотрел на меня, и потом на бересту, которая торчала из-за пазухи, и потом снова на меня, и я подумал, что, типа, он, наверное, сейчас поймёт, что я не отсюда, и что не отсюда, наверное, — это плохо, и что плохо, наверное, — это навсегда, и что я, наверное, должен молчать, и что молчать, наверное, — это золото, и что золото, наверное, тут не в цене, а в цене соль.

— Меня зовут Гришка, — сказал стрелец, и протянул руку, и рука у него была мозолистая, как у Фрола, и я подумал, что, типа, это, наверное, семейное, и что семейное, наверное, — это хорошо, и что хорошо, наверное, — это редкость, и что редкость, наверное, — это ценность.

Я пожал ему руку, и рука у него была тёплая, и я подумал, что, типа, это, наверное, хорошо, и что хорошо, наверное, — это редкость, и что редкость, наверное, — это ценность, и что ценность, наверное, тут не деньги, а рукопожатие, и что рукопожатие, наверное, — это жизнь, и что жизнь, наверное, — это похлёбка, и что это, наверное, грустно.

Я вспомнил, как в офисе пожимал руку начальнику, и как рука у него была холодная, как у мёртвой рыбы, и как я думал, что это, наверное, знак, и что знак, наверное, — это плохо, и что плохо, наверное, — это не навсегда, и что я, наверное, должен был уволиться, и что уволиться, наверное, — это не тут, и что тут, наверное, — всё не тут, и что не тут, наверное, — это навсегда.

Гришка посмотрел на меня, и в его глазах было что-то, чего я не понял, и что-то, чего я испугался, и что-то, чего я, наверное, не хотел знать, и я подумал, что, типа, он, наверное, сейчас что-то скажет, и что сказать, наверное, — это редкость, и что редкость, наверное, — это ценность, и что ценность, наверное, тут не деньги, а слова, и что слова, наверное, — это жизнь, и что жизнь, наверное, — это похлёбка, и что это, наверное, грустно.

Я заметил, что у него на поясе висит кожаная сумка, и сумка была старая, и потёртая, и я подумал, что, типа, это, наверное, его личная вещь, и что личная, наверное, — это важно, и что важно, наверное, — это не тут, и что тут, наверное, — всё неважно, кроме соли, и что соль, наверное, — это всё, и что всё, наверное, — это соль, и что это, наверное, грустно.

Гришка наклонился ко мне, и я подумал, что, типа, он, наверное, сейчас что-то шепнет, и что шепнуть, наверное, — это редкость, и что редкость, наверное, — это ценность, и что ценность, наверное, тут не деньги, а шёпот, и что шёпот, наверное, — это жизнь, и что жизнь, наверное, — это похлёбка, и что это, наверное, грустно.

Стрелец сказал: «Ты тот, кто нам нужен.»

Дверь варницы распахнулась так, что с петель посыпалась труха, и вошёл человек, которого я сразу узнал, хотя видел впервые, потому что такие люди всегда узнаются — по одежде, по свите, по тому, как они входят, будто им тут все должны.

Савва был одет в кафтан такого цвета, который я не мог определить — то ли синий, то ли зелёный, то ли вообще фиолетовый, и кафтан был расшит золотом, и золото блестело так, что резало глаза, и я подумал, что, типа, это, наверное, и есть та самая боярская мода, про которую в музеях рассказывают, и что мода, наверное, — это не тут, и что тут, наверное, — всё не модное, кроме меня, и что я, наверное, — единственный модный, и что это, наверное, грустно, и что грустно, наверное, — это не комплимент.

За Саввой шли двое слуг, и слуги были такие большие, что я подумал, будто это не слуги, а шкафы из «Икеи», только живые, и что шкафы, наверное, — это не тут, и что тут, наверное, — всё не шкафы, а люди, и что люди, наверное, — это жизнь, и что жизнь, наверное, — это похлёбка, и что это, наверное, грустно.

Фрол встал, и встал так, как я его никогда не видел — с каким-то уважением, что ли, или страхом, и я подумал, что, типа, это, наверное, и есть тот самый Савва, про которого все говорят, и что говорят, наверное, — много, и что много, наверное, — это не хорошо, и что не хорошо, наверное, — это не навсегда, и что я, наверное, должен спрятаться, и что спрятаться, наверное, — это редкость, и что редкость, наверное, — это ценность.

Савва кашлянул, и кашель был такой, будто у него в груди работает перфоратор, и я подумал, что, типа, это, наверное, не просто кашель, а что-то серьёзное, и что серьёзное, наверное, — это не тут, и что тут, наверное, — всё несерьёзное, кроме соли, и что соль, наверное, — это всё, и что всё, наверное, — это соль, и что это, наверное, грустно.