Алексей Кукушкин – Линкор "Трамп". Гнев Персии. (страница 5)
«Нет, — поправил его Вогель, и в его глазах вспыхнул тот самый огонь одержимости, который заставлял верить даже самых отъявленных скептиков. — Я предложу им вызов. Вызов, равного которому не было со времён „Манхэттена“. Шанс доказать, что американский инженер и рабочий всё ещё лучшие в мире. Что мы можем сделать то, что другие считают невозможным. Не для славы. Для выживания. Их детей. Их страны».
Конрад Вулф молча смотрел на него, и в его собственном, обычно циничном взгляде, что-то дрогнуло. Может быть, вспомнилась молодость, вахты в стальном брюхе подлодки где-то под паковыми льдами, и та особая гордость, которая возникает, когда ты делаешь что-то важное, сложное и по-настоящему нужное.
«Чёрт побери, — тихо выругался он. — Ладно. Завтра утром соберу мастеров. Вы расскажете им про свой рельсотрон и лазеры, а я… я расскажу им про эскортные авианосцы, и про то, что сейчас время строить не „джипов“, а „линкоров“. Посмотрим, чья история окажется убедительней».
Они пожали руки — крепко, по-мужски. Сделка была заключена. Не на бумаге. В воздухе, пахнущем сталью и океаном. Начиналась великая стройка. И первый её вызов лежал не в области технологий, а в области человеческих сердец, которые предстояло завоевать так же, как предстояло покорить непокорные законы физики. За окном «Блеф-Мастера» Тихоокеанский штормовой фронт нёс с собой новую порцию дождя, но где-то там, за тучами, уже мерцал призрак корпуса, которого ещё не было. Но который уже был обязан быть.
Эхо стали в мире
Закладка киля BBG-01 «Defiant» на верфи в Бремертоне не была громкой церемонией. Было несколько официальных лиц, короткая речь, первая секция днища, опущенная краном на стапель. Но эхо данного события прокатилось по миру, как сейсмическая волна, заставив вибрировать стекла в кабинетах глав государств и штабах генштабов.
— Это анахронизм, — произнес начальник штаба обороны, маршал сэр Майлс Кэвендиш, водя указкой по спутниковому снимку верфи. — Дорогой, неповоротливый, уязвимый. Американцы впали в ностальгию.
Премьер, молодой и прагматичный, откинулся в кресле, глядя в окно на серое небо над Темзой.
— Анахронизм, сэр Майлс? Или они просто могут себе это позволить? Наш «Дредноут» (атомная подлодка) — ответ, достойный XXI века. Тихий, смертоносный, невидимый. Но… — он повернулся. — В нём нет… театральности. «Defiant» — чистый театр силы. И театр влияет на умы. Сингапур, Доха, Рио — они увидят этот силуэт на горизонте и сделают выводы не в пользу наших аргументов о «гибкой мощи». Доложите комитету: мы ускоряем программу «Dreadnought-2» и рассматриваем вопрос о… увеличении водоизмещения перспективного авианосца «Prince of Wales». Нам нужен собственный символ. Менее дорогой, но столь же внушительный.
В пабах Сити и докерских кварталах Ливерпуля реакция была иной. Ветераны Фолклендов крякали: «Опять янки лезут воевать с прошлым веком!», а в газетах писали о напрасной трате миллиардов. Но крупные концерны, вроде «BAE Systems» и «Rolls-Royce Marine», уже зондировали почву в Вашингтоне, предлагая компоненты систем управления огнём и газотурбинные установки. Бизнес чувствовал контракт.
Президент республики слушал доклад главы Управления военно-морских вооружений, не прерывая.
— Это прямая угроза нашей концепции «силы влияния», — резюмировал генерал. — Один такой корабль перечеркнёт дипломатические усилия целого региона. Он — олицетворение однополярного мира, о котором они, казалось, забыли.
— Нет, — поправил президент. — Это олицетворение мира, где полярность определяется не количеством дивизий, а способностью совершить качественный скачок. Они этот скачок пытаются совершить. Наш ответ — не в попытке повторить. Наш ответ — в асимметрии. Ускорьте работы по подлодкам типа «Сюффрен» следующей генерации с гиперзвуковыми ракетами. И программу «Морской разведчик» — беспилотные надводные и подводные аппараты-камикадзе. Если американец строит Голиафа, мы создадим рой цифровых Дэвидов, и дайте указание «Naval Group»: начать предварительные исследования по проекту «Richelieu XXI». Просто исследования. Чтобы у них в Пентагоне тоже чесались затылки.
На улицах реакция была философской. «Typiquement américain» — «Типично по-американски: большое, громкое, дорогое». Интеллектуалы в «Le Monde» писали о «кризисе стратегического воображения». Но на верфях в Сен-Назере рабочие, строившие круизные лайнеры, с завистью поглядывали на заокеанские новости. Такую махину строить, это вызов для любого корабела.
Обстановка была строгой, почти медитативной. Спутниковые снимки и схемы проецировались на огромный экран.
— Очередной акт стратегического запугивания, — констатировал один из старших офицеров НОАК. — Прямой вызов нашему суверенитету в Южно-Китайском море.
Высокопоставленный гражданский советник, экономист, поднял руку.
— Это также акт отчаяния. Они видят, что их технологическое преимущество тает, и пытаются создать новое, монументальное. Но монументы статичны, а мы динамичны. Наша программа кораблестроения — конвейер. Эсминцы Type 055, авианосцы Type 003. Мы выигрываем массой и скоростью.
Старший адмирал, командующий флотом Южного моря, покачал головой.
— Масса не всегда побеждает класс. Их «энергетическое ядро»… если оно работает, это меняет правила ПВО. Наши противокорабельные ракеты могут стать бесполезными против лазеров, и рельсотрон… его снаряд дешевле нашей ракеты и летит быстрее. Мы должны ответить тем же. Проект «Цзян-дао» («Остров-река») — наш аналог плавучей крепости — должен быть поднят из архива и пересмотрен, и ускорить разработку противоспутникового лазера наземного базирования. Если ослепить его «глаза», этот линкор станет беспомощным.
Партийная пресса для внутреннего потребления назвала проект «последними судоргами гегемонизма», но в закрытых аналитических центрах царила тревога. Государственные гиганты «CSIC» и «China State Shipbuilding» получили экстренные задания на изучение технологий направленной энергии и суперконденсаторов. Народ же, в массе своей, отреагировал горделиво-презрительно: «Пусть тратят деньги, наши верфи работают быстрее».
— Это меняет баланс в Индийском океане, — мрачно сказал представитель ВМС. — До сих пор доминирование авианосных групп США было условным, опосредованным, корабль, если его развернут в Диего-Гарсии… он станет постоянным, неоспоримым фактором. Наш проект авианосца «Вишал» выглядит бледно.
— Напротив, — парировал представитель МИДа. — Это дает нам новые карты для игры. Американец, вложивший столько в один корабль, будет дорожить им. Его присутствие в регионе можно будет… направлять. Влиять на их политику, угрожая не пустить его в «дружественные порты» или организовав «помехи» для его сенсоров. Кроме того, это прямой вызов Китаю, и пусть они друг друга сдерживают.
Премьер-министр слушал, перебирая чётки.
— Наш ответ должен быть умным. Мы не можем строить такое. Но мы можем создать то, что его убьёт. Увеличьте финансирование программы гиперзвуковой противокорабельной ракеты «БраМос-II», и ускорить переговоры с Россией по аренде ещё двух атомных подлодок проекта 971. Тишина под водой, лучший ответ шуму на поверхности и дайте указание «Cochin Shipyard» изучить возможность постройки тяжелого ракетного крейсера водоизмещением 20—25 тысяч тонн. Не линкора, но очень серьёзного корабля.
В индийских соцсетях бушевали споры: одни видели угрозу суверенитету, другие возможность вступить в новый «клуб великих держав», предложив США стратегическое партнёрство в обмен на доступ к технологиям. Бизнес-конгломераты вроде «Reliance» и «Tata» с интересом изучали субподрядные возможности.
Атмосфера здесь была самой… профессиональной. Без паники, но с ледяным focus.
— «Зумволт» был ошибкой, — произнёс один из аналитиков ГРУ. — Дорогая игрушка. Этот… другой. В его основе — работающая физика. Рельсотрон и лазер не фантастика. Мы отстаём в энергетике установок. Значит, ответ должен быть иным.
Адмирал, курирующий кораблестроение, выдвинул свой тезис:
— Их сила — в интеграции систем на одной платформе. Наша сила — в распределенности. Комплекс «Циркон» с подлодки, удар с воздуха ракетой «Кинжал», залп с берега «Бастионом». Мы задавим его координацией ударов с разных направлений. Его системы ПРО не справятся с одновременной атакой десятка целей на сверх- и гиперзвуке.
— Недостаточно, — резко оборвал замминистра обороны. — Нам нужен свой «символ». Но не копия. Что статуснее и страшнее линкора? Подводный линкор. Проект 09851 «Хабаровск» должен быть достроен в ударном темпе. Он — носитель «Посейдонов». Один такой аппарат подорвётся у его борта — и не нужно будет пробивать броню. Океан сам сделает работу, и второе: все работы по электромагнитному импульсу оружию поставить в приоритет, их «энергетическое ядро» идеальная мишень для ЭМИ-боеприпаса.
На совещании у президента звучали и более жесткие формулировки: «Их корабль, новая „Звезда смерти“, её надо уничтожить до того, как она станет оперативной. Диверсия на стапеле, кибератака на системы проектирования, все варианты на столе».
В российском обществе реакция была двойственной. Официальные СМИ кричали о «новой угрозе» и «милитаристском угаре США», подогревая патриотизм, но в кругах специалистов и ветеранов флота сквозь браваду пробивалась тень уважения и горькой зависти: