Алексей Кукушкин – Курсант-адмирал (страница 13)
– Но стоит признать пристрелялись они на отлично, пожалуй, даже британские морские волки, лучше бы не сделали, жаль, что столь отличный экипаж плывет на устаревшем корабле, или наоборот за счастье для нас, – прозвучали слова японского капитана, обращенные к своему флаг-офицеру, вытянувшемуся по стойке смирно рядом с капитаном.
Выбор был сделан, и следующий залп "Памяти Азова" вновь лег кучно вокруг японского броненосного крейсера, а один 8-дюймовый снаряд попал прямо в верхнее 6-дюймовое орудие, раскурочил его, и крупные осколки посекли прислугу, и пробили значительные бреши в первой дымовой трубе. На этот раз Симадзаки Еситада убедился в болезненности укусов русского белого лебедя, своими глазами. Куски окровавленного мяса долетели до боевой рубки, но Еситада был самураем, ему не привыкать.
В ответ опять прилетел один 8-дюймовый, разбивший кормовой ял в щепки, которые в свою очередь как брызги кометы прошили несколько человек, а два 6-дюймовых попали в бронепояс на уровне ватерлинии. Броня выдержала, а волны смыли следы попаданий.
Чухнин, с удовлетворением заметил: «А все-таки, одна из 6-дюймовок «Асамы» замолчала».
– Не всё решают цифры, – Бурлаков заставил Чухнина перейти в боевую рубку, зачем зря рисковать.
– Сейчас мы можем в этом убедиться, – подтвердил Козлов в обличии Селитренникова, – если верить сухим цифрам из английского справочника мы должны сейчас выкинуть белый флаг, так как шансов у нас нет, но мы же деремся, полны решимости не только дать отпор, но и победить.
Следующий залп "Памяти Азова", рассчитанный Василием Васильевичем упал почти весь по носу японца, так как из за повреждения дымовой трубы у японца тяга в носовой группе котлов понизилась и скорость на пару узлов упала, чего Козлов не рассчитал, и уничтожил прямым мощным попаданием 12-фунтовую скорострельную пушку, вместе с расчетом и боеприпасами. Над носом японского корабля потянулась струйка дыма.
Капитан Еситада видел как его комендоры стреляют часто и отчаянно, вода вскипает во всем квадрате где находиться русский крейсер, и два 8-дюймовых попали в цель. Первый вошел в середину корпуса, под главную палубу и там взорвался, а второй разрушил еще одну шлюпку, оторвал у нее нос, она на одном креплении раскачивалась и горела. Пара 6-дюймовых снарядов попала в бронепояс, а так бой шел уже треть часа. Крейсера выпустили более сотни снарядов каждый. Дистанция составляла 35 кабельтовых. Ожесточение, с которым сражались японские моряки стоило профессионализма русских матросов. Стреляя в японцев, они приговорили:
– Получай подарочек узкоглазый, а мало добавим ещё.
Капитан японского крейсера не понимал сложившейся ситуации. «Как его более мощный корабль с четырьмя башенными 8-дюймовыми орудиями и семью 6-дюймовыми орудиями с каждого борта, запускающее до восьми десятков снарядов каждые две минуты, не может одолеть русский броненосный крейсер фактический броненосный фрегат десятилетней давности постройки с полным парусным вооружением?»
Хоть японцы и сбили грот-мачту, но это не уменьшило силу крейсера. Да он горел, но стрелял он не менее часто и сильно, а главное точно. В двух местах пробит бронепояс, выбито два орудия: 6-дюймовые и одно 12-фунтовое, вызван пожар в корме, а также получены попадания между носовой башней и казематом.
76-мм орудие 12pdr 12cwt QF Mk I (Вес ствола 0,51тонна, снаряд 6кг*670м/с=1,34 мДж, дальность до 30 кабельтовых, скорострельность до 15 выстрелов в минуту)
Чухнин прокомментировал ситуацию первому помощнику Иванову: «Мол много и часто стреляют, вот и попали четыре раза за минуту».
Поврежденный, но грозный русский крейсер «Память Азова» снова огрызнулся всем бортом, шестью 8-дюймовками. Один снаряд попал в 7-дюймовый бронепояс, под боевую рубку японского недоброненосца, а так как дистанция была 35 кабельтовых, то шансов пробить ее у русских снарядов не было. Остальные снаряды упали рядом. Чухнин приказал повернуть руль на пару румбов левее, во-первых, чтобы сбить наводку комендорам противника, а во-вторых, вдруг самураи не заметят, и мы продырявим какой-либо важный отсек у крейсера противника.
– Молодец курсант, – похвалил его Козлов, – под снарядами самураев ты быстро в роль вживаешься.
Японцы обстреляли тот квадрат, где должен был быть русский крейсер, лишь один фугас не долетел, и попал под самый нос крейсера, вызвав подводный гидроудар по медной обшивке. Через несколько мгновений над ним пронеслась громада " Памяти Азова", огрызаясь изо всех стволов: на этот раз 87-килограмовый снаряд – посланник смерти, попал между носовой башней и казематом шестидюймовых орудий. Взрыв стон, слезы сопли…
Японцы сделали поправки на курс корабля под Андреевским флагом, результат не замедлил сказаться: два 8-дюймовых угодили в носовую часть, которая сразу же загорелась, и бурый дым с пламенем, стал прорываться из развороченного полубака. Пять 6-дюймовых снарядов настигли русский крейсер, который и убежать не мог, и был явно слабее противника: два попадания пришлись в корму, третий тоже, четвертый в полубак, а пятый угодил в кормовую боевую рубку.
– Что-же делать то? – Бурлаков обратился к Козлову, – потопят же нас как котят.
– Иногда на войне даже когда больно, надо потерпеть, извернуться и нанести удар, – Козлов тоже думал, чтобы такое этакое придумать, – прикажи подвернуть рулем, еще немного на сближение, если удастся подойти на три десятка кабельтовых, то сможем пробить броню в четыре дюйма, я стальных, не чугунных снарядов не пожалею, у меня десятка полтора снарядов на орудие припасено, купленных во Франции, так там не только взрывчатка мощнее, так ещё нос стального снаряда в свинце раскаленном закаляют, таким образом повышается бронепробиваемость.
– Почему такие снаряды на весь флот не поставить?
– Так они в пять раз дороже обычных, – Козлов даже под снарядами не переставал учить подопечного, – тем более мало корабль снабдить боекомплектом, его необходимо постоянно проверять, а именно влажность и температуру, а каждые три года вообще – менять!
Бурлаков слушал и по чуть-чуть поворачивал штурвал и дистанцию удалось сократить.
Японский капитан в виду неопытности, что ли, проморгал этот маневр.
10.52 – Капитан 1-го ранга Чухнин, наблюдал из носовой боевой рубки уже двадцать минут, как ведется бой, и думал: «Да, японский крейсер сильнее, он похож на броненосец, на который не хватило денег, или для японцев, таких маленьких людей, построили миниатюрный кораблик, броненосец, и назвали броненосным крейсером. Но скорость у него была отменная, броня хорошая, а орудия исправно, с точностью метронома, стреляли, неся смерть православным. Уже десяток русских людей преставились, от нескольких попаданий, машины крейсера мощно двигали его массу, а шесть 8-дюймовых орудий прикрытых 10-дюймовой броней, исправно и точно стреляли в неприятеля».
Раздался очередной залп, отвлекая Бурлакова от размышлений. Стоявший поблизости наводчик, закрыл уши и открыл рот. Шесть 87-килограмовых снарядов устремились в «Асаму». Дистанция на данный момент времени составляла двадцать восемь кабельтовых.
«Вот он "золотой снаряд" прямое попадание в боевую рубку, и сотни осколков, сила взрыва и огня обрушились на крохотное забронированное пространство», – увидел результат работы 8-дм орудий Бурлаков.
Капитан Симадзаки Еситада видел все происходящее, как в замедленном кино. В амбразуру ворвался огонь и первым двум офицерам оторвало головы, других посекло осколками, а его чьим-то телом припечатало к противоположной стенке боевой рубки, и он отключился.
Ответный огонь «Асамы» в 10.52 повредил переднюю дымовую трубу «Памяти Азова», словно её срезало бритвой, и унесло на противоположный траверз, тяга в носовой кочегарке упала, упала и скорость на два узла, теперь белый лебедь превратился в птицу, попавшую в силки. Японский 6-дюймовый фугас британской выделки, ухнул под носовой спонсон67 8-дюймового орудия, долетел до вспомогательного котла Бельвиля и там взорвался, сея смерть и разрушения. Еще один взорвался у грот-мачты, плюс 6-дюймовый фугас изуродовал до неузнаваемости адмиральский салон, картины, мебель, бар, откуда вытекал коньяк, пытавшийся так нелепо, своей сущностью потушить пожар. Бурлаков глазами Чухнина видел все это, понимая, как тяжко приходится его судну, он вдруг ощутил любовь почти пятидесятилетнего моряка к своему кораблю как к родному дому, как к старому боевому товарищу, как к другу, все вместе взятому. Он видел его постройку и испытания, морские переходы, шторма, вздыхания корпуса от преодоления океанских волн, хлопанье парусов и остановки в различных портах. В данный момент, его корабль "Память Азова" бился насмерть со всей квинтэссенцией68 морской силы запада, врагом, превосходящим белоснежный крейсер во всех отношениях, и бился блистательно. Вот враг, не выдержав мощи и точности огня стал делать правый поворот и развернулся к «Памяти Азова» носом, а носовая башня не успевала за виражом корабля, боковые орудия остались совсем не удел. Скорость супостата была по-прежнему 21 узел, что соответствовало сближению на 3 1/2 кабельтов в минуту, дистанция перед маневром была тридцать кабельтовых.
10.53 – Дальномерщик прокричал: «До противника двадцать семь кабельтовых»