Алексей Кукушкин – Эпическая ярость. Первая неделя Epic Fury. The First Week (страница 13)

Обратный путь проходит над Ираком. В наушниках раздаются доклады операторов: «Йони, уходи левее, там активность ПВО в Кувейте».

Кувейт. Вчера там сбили три американских F-15. Свои же, кувейтские, по ошибке, или не по ошибке? Арабский пилот на F/A-18 выпустил три ракеты по американцам, и три машины рухнули в пустыню. Пилоты катапультировались, их подобрали, но факт остается фактом: союзник убил союзника. Иранские телеканалы, говорят, показывали это с ликованием: «Кувейт наказал агрессоров!».

Я смотрю на приборы и думаю: если кувейтцы сбили американцев, что помешает им сбить израильтянина? Мы не союзники Кувейта. Мы вообще для них чужие. Мы для многих здесь чужие.

Я включаю систему опознавания «свой-чужой» на полную мощность. Пусть видят, что я не враг. Пусть не стреляют. Над Кувейтом я лечу на максимальной скорости, стараясь не думать о том, что внизу, на базе Эль-Джабер, сидят пилоты, которые вчера убили трех своих. Нервы у всех на пределе. Ошибка может стоить жизни.

В 10:30 я пересекаю границу Ирака с Саудовской Аравией. Там спокойнее. Там американцы, свои. Я перевожу дух. В наушниках вновь раздается голос оператора: «Йони, отличная работа. "Jamaran" подтвержден как уничтоженный. Возвращайся домой».

Домой. Где Нофар, где Ариэль, где обычная жизнь, где нет войны. Но война теперь всегда со мной, внутри.

В 11:40 я захожу на посадку в Хацериме. Шасси касаются полосы, и меня трясет, это легкое напоминание, что земля все еще существует. Рев двигателей стихает. Я выключаю приборы, снимаю шлем и просто сижу в кабине несколько минут. Техники ждут, не подходят, знают, что пилоту иногда нужно побыть одному. Я смотрю на свои руки. Руки, которые сегодня утром убили несколько сотен человек. Руки, которые вчера, возможно, убили сто восемь детей. Руки пилота. Руки убийцы.

Вечером, вернувшись в комнату отдыха, я включаю телевизор. По CNN показывают кадры из Бендер-Аббаса: горящие корабли, дым над портом, спасатели выносят тела. Диктор говорит: «Израильские ВВС потопили иранский фрегат "Jamaran". По предварительным данным, погибло более ста моряков». Более ста. Вчера сто восемь детей. Сегодня сто моряков. Завтра будет еще сто, и еще, и когда это закончится? И закончится ли вообще?

Я выключаю телевизор и ложусь на кровать. В комнате тихо. За окном ночь, звезды, где-то далеко гудят генераторы. Я закрываю глаза и вижу «Jamaran». Красивый корабль, тонущий в огне. Вижу капитана Мансури, которого никогда не знал, но который, наверное, тоже любил свою страну, свою семью, свою работу. Вижу его матросов, прыгающих в горящую воду. И среди всего этого, лицо Ариэля, моего сына, который спит сейчас в своей кроватке и не знает, чем занимается его отец.

Я шепчу в темноту: «Простите меня. Если можете. Если есть кому прощать».

Но темнота молчит, и завтра снова будет новый вылет, и новая смерть, и новая пустота внутри, которая, кажется, уже никогда не заполнится.

Глазами из глубины

Я сижу в своем кресле в центральном посту и смотрю на экраны. Второй день войны, а мне кажется, что прошла уже неделя. Подводная лодка это странное место для наблюдения за конфликтом. Мы не видим неба, не слышим взрывов, не чувствуем запаха гари. Только зеленоватое свечение радаров, тихие доклады акустиков и сухие цифры на экранах, которые означают чью-то смерть. Где-то там, наверху, за сотнями метров воды и стали, люди убивают друг друга, а мы слушаем. Слушаем и помогаем. Потому что «Техас» это глаза и уши Пятого флота в этом подводном аду.

Первое марта началось для нас в 03:00 по местному времени, когда из центра поступил приказ на повторные пуски «Томагавков».

USS Frank E. Petersen Jr., эсминец из нашей ударной группы, и USS Winston S. Churchill из группы «Форда» должны были обработать цели в провинциях Хормозган и Систан-Белуджистан где береговые ракетные комплексы, которые вчера доставили нам столько проблем. Мои парни, лейтенант Джонсон и старшина Мерфи, сидят за пультами и отслеживают траектории.

«Первая пошла», — докладывает оператор. - «Вторая пошла». «Третья».

Я смотрю на экран, где десятки точек несутся к иранскому побережью. Красивое зрелище, если не думать о том, что каждая точка, это полторы тонны взрывчатки, летящей к людям.

В 05:00 приходит доклад с берега: удары успешны. Командный центр КСИР в Бендер-Аббасе, тот самый, откуда управлялись ракетные катера, уничтожен. Я вспоминаю вчерашний день, точку на экране, которая была катером «Пейкан», и тридцать два моряка, пошедших ко дну. Сегодня их больше. Наверное, намного больше. Старшина Мерфи, сидящий в наушниках, поднимает голову: «Коммандер, акустика фиксирует активность в Ормузском проливе. Иранские малые катера выходят из портов».

Я киваю: «Доложите в штаб. Пусть эсминцы готовятся».

В 07:30 мы получаем новые данные от разведки. Спутники засекли движение в порту Чах-Бахар на юго-востоке Ирана. Там, у причала, стоит корвет класса «Джамаран», тот самый тип, что мы видели на учениях год назад. Не «Jamaran», головной, а его собрат, поменьше, но все равно опасный. Наши аналитики считают, что он может быть использован для постановки мин или атак на танкеры. Командование принимает решение: топить. Удар будет нанесен авиацией с «Авраама Линкольна», но мы должны обеспечить наведение и подтверждение.

В 08:15 я связываюсь с авиакрылом. Голос пилота F/A-18, молодой, возбужденный: «Техас, это Випер-7. Дайте целеуказание».

Мы передаем координаты, корректируем с учетом ветра и течений. Пилот подтверждает прием. Через десять минут он докладывает: «Цель захвачена. Пуск».

Я смотрю на экран гидроакустики, но там тихо, ракеты летят над водой, их не слышно. Только через несколько минут приходит подтверждение с беспилотника: «Прямое попадание. Корвет класса "Джамаран" уничтожен на причале».

Мерфи свистит: «Ну, иранцы сегодня не позавтракают».

Я морщусь: «Не смешно, старшина».

Он замолкает. Наверное, тоже вспоминает вчерашних тридцать два.

В 09:30 новая цель. Акустики фиксируют шум винтов в районе Ормузского пролива, это иранская подводная лодка класса «Кило» пытается выйти на позицию для атаки на наши эсминцы. Я знаю «Кило»: старые, но тихие, с хорошими торпедами. Если она приблизится к проливу, может устроить нам кровавую баню. Мы начинаем охоту. Я даю команду на смену курса, «Техас» разворачивается и ложится на перехват. Скорость дюжина узлов, тишина в отсеках, только шепот акустиков. Мерфи слушает шумы, как музыкант слушает оркестр: «Она слева по курсу, миль двадцать. Дизель работает, идет под шноркелем».

Мы всплываем на перископную глубину, я поднимаю мачту, на горизонте пусто, только танкер какой-то дымит, но акустика не врет.

В 10:15 иранская лодка понимает, что ее засекли. Она погружается, пытается уйти, но поздно. Мы выходим на позицию для торпедной атаки. Я держу палец на кнопке, но командование дает отбой: «Не топить. Пусть уходит. У нас другие задачи».

Я разочарован, но приказ есть приказ. Лодка уходит в глубину, растворяется в шумах пролива. Мерфи снимает наушники: «Ушла, командир. Жаль, хорошая цель была».

Я киваю: «В другой раз, старшина. В другой раз».

В 12:00 мы всплываем на сеанс связи. Принимаем новые приказы и сводки с театра. За прошедшие сутки, с 28 февраля по 1 марта, американские силы перехватили восемьдесят четыре иранских ракеты и сто сорок семь дронов, запущенных по базам в Бахрейне, Катаре, Кувейте и ОАЭ. Это невероятные цифры, если вдуматься. Двести тридцать одна угроза, и ни одна не достигла цели. Наши парни на «Пэтриотах», на эсминцах, на истребителях сделали невозможное. Я читаю сводку вслух, матросы слушают. Кто-то улыбается, кто-то просто кивает. Победа? Да. Но почему-то не хочется праздновать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.