Алексей Кукушкин – Чао! Древний Рим (страница 8)

Галлы пытались метаться, кто куда, но ни к чему хорошему это не привело. Они были везде изрублены и остановлены. Телохранители Флавия вместе с ним самим уничтожили почти две сотни врагов, гастаты Аполлона и Аврелия две дюжины и дюжину соответственно. Блеснула городская стража центуриона Мария, победившая девяносто врагов, но Нумерию и центуриону городской стражи Цепту не повезло, так как потеряли они до пятидесяти бойцов, а враг столько же, и лишь личное вмешательство Флавия позволило разбить подготовленного врага.

– В наших землях больше нет галлов! – сказал после боя Флавий, – отправьте голубя и гонца к Луцию пусть выступает на север к Ювавуму, а два города я думаю, смогу защитить от возможных вторжений групп неприятеля.

Римский дипломат Секст Антон, повстречав предводителя германских племен Бадерлогу, родившегося в Медиолане две дюжины лет тому назад и предложивший от имени Флавия союз и торговлю был послан на все четыре стороны со словами: «Если иметь таких друзей как Вы, то можно не иметь врагов».

К Флавию, одержавшему значительную победу, прибыл сын Квинт, который находился в возрасте Христа31 и предложил:

– Давай отправим молодого Нумерия обратно в Сегесту, тем более, он там правил и не плохо справлялся, хоть, честно стоит признать, что он никакими особыми талантами не обладает, но твоя внучка Фадия, находящаяся сейчас в самом детородном возрасте семнадцати лет, любит его до безумия и вероятно не переживет его гибели в случайном бою.

– Его телохранители нам не помешают, но ради внучки быть посему, – сказал Флавий и отдал приказ отряду Нумерия, после непродолжительного отдыха, состоявшего из чертовой дюжины опытных всадников с улучшенным вооружением, выдвигаться в Сегесту, а глашатаи32 объявили о наборе в ещё одну когорту гастатов и на эти цели из казны выделено 440 тысяч динариев.

– Как Вы оружие то так улучшили? – спросил Квинт у отца, – лучше моих мечей Ваши режут, рубят, да и ребята что у тебя, что у Нумерия опытнее моих двух дюжин будут.

– Мы в священной роще галлов прошли посвящение, мухоморов поели, березового сока попили, кишечник очистили, чакры открылись, а мечи на это время в болоте спрятали, и когда отошли от чар леса, то сами себя не узнали, – ответил Флавий, шутил он или серьезно говорил, было непонятно.

– А сейчас, где роща? – спросил Квинт, – я тоже волшебных грибов хочу.

– Срубили мы её, жители протестовали, но я от своего намерения не отступлю, взяли и срубили.

– Зачем? – поинтересовался Квинт через предлог на.

– Так святилище Юпитеру строить решили, – Флавий честно ответил и глянул из окна посмотреть, как закладывается фундамент будущего места поклонения.

– Если по Юпитеру соскучились, то доскакали бы до Аримина, там бы и помолились, дары преподнесли да речь хвалебную, он это любит, но то сооружение варваров, что оружие улучшает или воинов, пусть даже через перистальтику, зря определенно, – пожалел о содеянном сам не свой Квинт.

– Ладно не печалься, чтобы жилось тебе повеселее возьми моего варвара-перебежчика одноглазого, он раскажет тебе все премудрости битвы против своих соплеменников, да и девицу молодую не из галлов она из греков и поет и танцует и на флейте играет, закачаешься, я старый, она мне ни к чему, а тебе пригодиться, – сказал Флавий и жестом приказал рабам присоединиться к окружению Квинта.

В соседнем городе Патавий таких страстей мадридского двора33 не было. К Луцию приехала в богато украшенной повозке любимая жена Поппея, которая была сверстницей Квинта и рассказывала о их мальчиках – одиннадцатилетнем Деции и семилетнем Марке. Дети обняли отца, и он долго их кружил по залам оплота воеводы.

– А что ты живешь как варвар в перевернутом корабле? – спросила жена, оглядывая всё вокруг, – я в таком жить не буду, и уеду в наше поместье в Аримине, где оно более соответствует моим понятиям комфорта и безопасности.

– Любимая, мне приказано Сенатом и народом Рима выдвигаться к Ювавуму и занять город во славу республики, оплот воеводы за это время снесут и построят точно такую же виллу, как и наша предыдущая, даже лучше и краше. Великая сила нашей цивилизации в стандартизации строений, располагающихся в разных местах государства.

– Не будь дураком, в Сенате все большую популярность занимают Бруты, тридцативосьмилетний Авл стал эдилом34, а тридцатичетырехлетний Вибий квестором, а тебя с отцом они используют как мясо бросая в разные авантюры, а оплакивать тебя кому? – Поппея заглянула в глаза мужу, – мне и детям твоим.

– Со щитом или на щите, – ответил Луций, – для этого я и захватываю города, чтобы мне дали должность в Сенате и мой голос и моих людей были бы услышаны.

– Все решают деньги, ведь наше общество пропитано ими, и они как кровь всей республики, – сказала жена обняла мужа и стала собираться в дорогу.

Луций долго смотрел повозкам в след, а затем, стал размышлять с какими войсками отправиться на захват Ювавума, который по сведениям, полученным от разведчика Деция Курия, совсем не имеет стен и охраняется четырьмя боевыми группами, причем одна какая-то особенная:

«Взять необходимо: две центурии гастатов, этих молодых парней возрастом от двадцати до двадцати пяти лет; центурию лучников и центурию велитов, собранную из бедных слоев римского общества. Не оставлять же наемников в городе, когда римские граждане идут воевать и, вероятно могут потерять кого-либо? Если оставить самнитов в городе, то они могут неподобающе себя вести, да и народ может не понять. Если вывести всех из города, оставив лишь охрану, то одной центурии городской стражи может и не хватить, как следить за порядком в городе, так и охранять стены?»

– Выходим из города, в направлении на север, – приказал Луций командирам подразделений – центурионам: Бенедикту, Ювентусу, Поллуксу, Татиусу и самнитскому Гелию.

– Так точно главнокомандующий, – ответили ему грозные воины, некоторые даже в шрамах, полученных в прошлых битвах, хоть и считается, что шрамы украшают мужчин.

Не забыл Луций и своей личной «двойной» турмы35 кавалерии, которой командовал, прошедшие множество стычек с неприятелем, Купидон.

Войска собрались, подкрепились, помылись перед дальней дорогой, проверили амуницию и снаряжение, но вина не пили36. Выход был не торжественным, а скорее каким-то будничным, будто в соседний лесок идут опытные воины.

Но народец заметил это выдвижение и все, кто сидел тихо в домах при римлянах и показывал довольные лица вылез наружу и стал устраивать митинги, требуя уменьшения налогов. Луций решил пойти им на встречу и приказал публиканам37 уменьшить свои аппетиты с 1311 динариев до 1137, но и приказал велитам центуриона Татиуса, бойцы которого в прошлом бое уничтожили две дюжины врагов остаться в городе.

«Что же, придётся рассчитывать на свои силы», – решил второй в патрицианском роду полководец и невзирая ни на что, продолжил свой путь через крутые горы и непроходимые леса восточных Альпийских гор.

488 год от основания города или 265 год до нашей эры. Nitinur in vetitum semper, cupimusque negate – Мы всегда стремимся к запретному и желаем недозволенного (Овидий, «Любовные элегии»)

Консулами выбраны в Римской республике Квинт Фабий Максим Гургит младший от патрициев и Луций Мамилий Витул от плебеев. Цензоры Гней Корнелий Блазион от патрициев и Гай Марций Рутил Цензорин от плебеев. Граждан насчитано 282.234 человека. Граждане Сиракуз избрали тираном полководца Гиерона. Ок. 265 – 215 – Тиран Сиракуз Гиерон II (ок.306-215). Гиерон осадил Мессану. Мамертинцы послали в римский сенат просьбу принять их в италийский союз. Народное собрание Рима приняло предложение. К Гиерону направлено требование прекратить войну, в Карфаген – посольство потребовать объяснений по поводу происшествий под Тарентом. Карфагеняне повели уклончивые переговоры. Против Антигона восстали галатские наёмники. Антигон разгромил их у Мегар и почти полностью истребил. Антигон осадил Афины. Спартанцы старались оказать афинянам помощь, но Арей отвёл назад войско под предлогом, что вышло все продовольствие. Антигон заключил с Афинами мир на условии, что введёт к ним гарнизон. Гибель Арея в битве под Коринфом. 265—262 – Царь Спарты из рода Агидов Акротат. Птолемей послал к берегам Греции флот. Флот Антигона одержал решающую победу над египетским флотом в битве при Косе.

Стоя перед вражеским поселением Ювавум, будущий Зальцбург, Луций меньше всего ожидал удара в спину. Но его и не последовало. Прискакали две турмы всадников набранные в Патавии на хороших конях и в новом обмундировании, вооруженные копьем, мечем и круглым щитом – скутумом, но по-прежнему с четырехрогими седлами и без стремян.

– Еле Вас догнали, – произнес запыхавшийся декурион Друз, командовавший одновременной и второй декурией турмы.

– Как дела в Патавии? – поинтересовался Луций, – душа ведь болит за город, как строительство нового дворца?

– Народ не очень доволен, но трудится и не ропщет, а активно размножается, повитухи38 не справляются и на 2380 населения родились 190 крепких ребят, примерно, в половину мальчиков и девочек, которым уже стали мастерить игрушки в виде кукол для девочек и мечей с лошадками для парней.

– Отличная новость, а что с разбором здания, доставшегося нам от варваров?