Алексей Кукушкин – Чао! Древний Рим (страница 7)

– Наш агент Деций Крутий нам ворота не откроет? – спросил Флавий.

– Очень хорошо охраняются они, нет.

– Тогда пусть гастаты делают таран, и как будет он готов, атакуем городок варваров, где нас ждет: добыча, женщины и вино, а когда устанем грабить, то пересчитаем население и будем устраивать наши порядки. Все германцы станут романцами или римлянами.

– Хорошо, передам Ваш приказ командирам когорт мой господин, – ответил верный слуга.

Луций Юлий получил донесение, когда подошел к порту Аримина, что его брат ушел на помощь к отцу и те вдвоем оттянули на себя все силы галлов. Город Патавий охраняется лишь вождем галлов Беленом с одним отрядом войск. Транспортные корабли адмирала Оппия и двадцать две биремы успели дойти до побережья Патавия, где войско стало высаживаться, а нетерпеливый Луций Юлий со своими воинами доскакал до города и устроил досмотр повозок, въезжающих в него, и фактически установил дальнюю блокаду города.

Но Белен был не трусом, в отличие от Эпоредорикса и подпоясавшись отцовским мечем и взяв в руки щит, решил проучить зарвавшихся римлян и убить сперва их предводителя, а затем, по одному, лично и всех остальных.

Но, Луций тоже кое-чему научился и первым делом атаковал кавалерию Белена, когда тот с грозным видом выехал из города, убив как его самого, причем лично, так и два десятка его конников, потеряв лишь двоих своих товарищей, но и их было жалко.

Остались лишь мечники. Первая сшибка унесла восемь всадников и тридцать воинов с огромными одноручными мечами, так как те сражались отважно и часто протыкали коня на сквозь. Но далее у галлов дело не пошло, так как лишь два десятка смогли бежать.

Луций решил их преследовать, но рядом, чтобы на плечах отступающего противника пробиться в город. Гладко было на бумаге, да забыли про овраги и ворота защитники три раза закрывали и открывали и когда последние из двадцати галлов-мечников замешкались, конники Луция ворвались в город на разгоряченных конях, причем без потерь! Их вновь было двадцать девять.

– Вот он оплот воеводы, вот конюшни, вот святилище Эзуса26, – показывал людям Луций на три огромных камня, – да еще и плац есть, а за ним сидят менялы!

Охраняли город лишь два воина из охраны гальского военачальника, но они были быстро убиты без потерь для воинов Луция.

– Итого, мы потеряли десять наших ребят против ста шести врагов, причем не легкой пехоты, а опытных и тренированных, – произнес знатный авантюрист, поймавший удачу за хвост.

Перед Луцием встала дилемма. Хоть казна и пуста, но план уничтожить почти трех тысяч человек и награбить 2,4 миллиона динариев ему не нравился, оставлять же всех их здесь и получить народный бунт тоже.

– Обратить из в рабство и отправить в три других наших города трудиться и что-то строить, – распорядился он.

Себе же он оставил одного распорядительного римлянина Доминика, который ловко оценивал рабов и знал, кого и куда пристроить и гальскую женщину Аоиф, стройную и грациозную юную, но тем не менее хорошую танцовщицу и умеющую играть на музыкальных инструментах. Адмирала Оппия он отослал в Аримин, с грузом рабов из пятисот человек.

Они прибыли вовремя, так как в городе, благодаря стараниям Амулия Юлия, закладывался большой рынок за девятьсот тысяч динариев, чтобы торговать со всем Адриатическим морем и Грецией, а рядом здание банка, так как деньги всегда требуются.

В самом Патавии волей Луция получившего способности: покорителя, местного героя и вообще делового человека, приказано было сперва сделать дороги до других римских городов и нанять отряд городской стражи.

Из наград Сената, за покорение города Патавий, получен отряд опытных триариев, а место в Сенате, при очередном распределении, выделено не было, так как Флавий Юлий застрял у Медиолания. К городу, на помощь, подошла одна боевая группа галлов. Таран был готов, и лидер рода Юлиев приказал выбить ворота и овладеть городом с населением в три тысячи человек.

– Кто нам помешает будет убит, – властно произнес Флавий перед солдатами сидя на коне, махнул мечем, – вперед!

Таран было поручено катить варварам, но опасаться им было нечего, так как город был окружен лишь частоколом, а с него стрелять в противника или выливать на голову что-то горячее было затруднительно или точнее сказать невозможно.

Боевая группа галлов, внезапно, появилась с тыла. Против них были посланы восемьдесят гастатов Аполлона и пятьдесят четыре человека Аврелия. Они бросили пилумы и врага стало на два десятка меньше. На него с боку и тыла мчались всадники Флавия и Нумерия. Враг дрогнул и пощады никому не было дано. Капитан Гортейн, стоявший во главе отряда легкой пехоты галлов, был убит ударом меча Нумерия.

К разгоряченному Флавию прибыл посланник от наемников с донесением, что стены проломлены и вход в посёлок открыт.

– Когорты Аполлона и Аврелия на штурм, – приказал Флавий и воины, еще имевшие в запасе метательные пилумы, бросились исполнять приказ.

Все жители укрылись в своих домах и сопротивления не оказывали, рассчитывая на милость победителей.

Телохранителей у вражеского вождя имелось четыре десятка человек. Если сам Эпоредорикс был трусливым выпивохой, то его охрана несла службу исправно и на вооружении у них было самое лучшее вооружение, на которое были способны мастера галлов. Шлемы и кольчуги с круглыми нагрудниками. Щиты деревянные, но подбиты толстой кожей хорошей выделки.

Военачальник галлов выжидал, что дало возможность гастатам построиться для нормального метания своих пилумов, ведь у каждого воина он оставался всего один.

От броска множества копий пострадали лишь два знатных галла, так как пилумы лишь гнули свои медные наконечники о щиты и доспехи не причиняя вреда. Первый удар приняли триарии центуриона Антония, который потерял троих своих ребят, но поднял на копья одного берсерка27. С тыла конных галлов атаковали кавалеристы Нумерия и Флавия и порубали храбрых, но медлительных телохранителей.

– Мои ребята, – произнес Флавий после боя, – убили три десятка солдат врага; Нумерий хоть и потерял пятерых, молод и зелен, еще пятьдесят; гастат Аполлон, потеряв девять ребят против пятидесяти галлов; гастаты Аврелия двух ребят против двадцати галлов, а триарии Антония потеряв восемнадцать своих храбрых воинов поразили семь матерых врагов. Ура вам ребята и слава!

– Удел храбрых жить со славой и умереть со славой, – произнес Нумерий, – это не я придумал, это Софокл28.

– Полторы тысячи жителей обратить в рабство и отправить в другие наши города, – распорядился Флавий, – что найдете из ценностей забирайте себе и давайте дороги строить, а то по грязи надоело ходить.

– Правитель, – обратился к Флавию его слуга Эней, – здесь есть мастера по изготовлению оружия и снаряжения, кто остался предлагают переобучить наших воинов.

– С удовольствием соглашусь, так как, на подходе к нам замечены тридцать дюжин мечников и качественное улучшение наших солдат не помешает.

– Тогда приступаем к занятиям, – склонился в поклоне Эней.

Галлы набрались наглости и прислали дипломата Танкогеистла из Горгобины29 и потребовали отдать два захваченных города Патавий и Медиоланий в обмен на мирный договор.

– Наглецы какие, – возмутился Флавий, – мы захватили города силой, и они пусть попробуют.

Дипломаты ушли ни с чем, но этой же ночью в Сегесте был обнаружен, но не схвачен шпион галлов.

– Необходимо разрушить их святыни и построить свои, – распорядился Флавий, – а также разбить три боевые группы галлов, которые находятся уже рядом с нами.

В соответствии с подобными указаниями в Медиолании была вырублена священная роща Тевтата и заложен храм, посвященный богу Юпитеру.

Оставшиеся тысяча четыреста жителей плакали и говорили:

«Священная Роща – живой храм, символ продолжения жизни, веры, правды, мира и добра. Это место, куда нисходят Боги. Вас же самих здесь обучили! В роще нарушается чувство ориентации, теряется представление о сторонах света, нарушается привычная геометрия пространства, возможны магнитные и биополевые аномалии. По всему этому можно судить, что место священно, но все это вторично. Главное, это то, что Священная Роща делает возможной прямую связь человека с Богами. Там говорят с ними».

Но не взирая ни на что, римские солдаты не слушали воплей и причитаний местного населения и разрушение было проделано со святилищем Эзуса в Патавие, но там камни были спущены вниз к подножию холма, а затем утоплены в море. На месте трех больших камней заложен храм Цереры30.

Флавий Юлий вышел из города вместе с Нумерием и двумя когортами городской стражи, а также двумя когортами гастатов. Против них выстроились тридцать дюжин галлов. Они понимали, что ничего хорошего их не ждет, так как предыдущие битвы заканчивались не в пользу галлов и было даже не очень понятно, почему? Ведь все галлы храбры, нормально вооружены и готовы сражаться за себя и свой народ.

Римляне первые пошли в атаку и бросив пилумы отправили к богам, чьи капища уже разрушили, до полутора десятка галлов. После чего, бросились в атаку в расчете что, на каждую когорту гастатов приходилось в подкрепление одна когорта городской стражи.

Флавий Юлий врубился во главе своего отряда телохранителей в толпу врага. Первого попавшегося задавил конем, второму отрубил руку, третьему всадил меч прямо в лицо не разбирая, четвертого рубанул по шее. Пятый галл защитился от удара щитом, но был пронзен Альбрусом, скакавшим рядом с предводителем.