Алексей Куксинский – Искатель, 2019 №2 (страница 50)

— Да ну ладно, чего там, мелочи.

— Сегодня звонков почти не было, я думаю, и вечер пройдет спокойно.

— Скорее всего.

— Я тогда подскочу к закрытию, за ключами.

— Да не беспокойтесь, Лариса Михайловна, я сам все закрою, а ключи сразу забирайте, у меня есть дубликаты. Коля недавно сделал.

Проводив Ларису Михайловну, Дмитрий налил себе кофе покрепче и устроился поудобней напротив мерцающего монитора. Телефон действительно молчал. Дмитрий, попивая кофе, просмотрел почту, полистал новости, потом набрел на интересную вроде бы статью, но быстро стало скучно. Тогда он решил загрузить себе какой-нибудь фильм, но не успел. Раздался звонок..

Дмитрий снял трубку.

— Благотворительная общественная организация «Точка опоры».

— Здравствуйте, — раздался голос, судя по всему, пожилой женщины.

— Здравствуйте, давайте для начала представимся, меня зовут Дмитрий, а вас?

Женщина замолчала. Дмитрий знал, что звонившим сюда начинать разговор бывает непросто, поэтому не удивился возникшей долгой паузе и терпеливо ждал.

Наконец она заговорила, с паузами, борясь с волнением.

— Валентина… Валентина Николаевна. У меня сын пьет… Сильно… И я думала… Извините… Я просто… Не могу уже… — Рыдания окончательно оборвали ее и без того сбивчивую речь.

— Валентина Николаевна, давайте немножечко успокоимся, — мягко сказал Дмитрий, — вы очень правильно поступили, что позвонили сюда. Это первый и важный шаг, и вы его сделали.

Женщина с минуту еще молчала, но, видимо, немного успокоилась и нашла в себе силы продолжать.

— У меня сын пьет…

— Так, давайте по порядку, давно он запивает?

— Да, уже давно.

— На сколько дней он уходит в запой?

— Если его не остановить, я даже не знаю… Неделю может пить, может больше.

— Понятно. В семье кто-то пил? Отец, например?

— Отец его пил, водка его и сгубила в конце концов. Думала, отцов пример его остановит, вразумит. Но нет. Я ему говорю: «Петенька, что ж ты, как батька твой непутевый кончить хочешь?» А он все смеется, все трын-трава, все шуточки. Говорит: «Это ж Россия-матушка, здесь так положено, у нас даже первый президент пил и нам велел». Все ему шуточки.

И женщина продолжила изливать свое горе, а Дмитрий слушал и не перебивал, поскольку знал, что сейчас это самое главное, что ей нужно, — выговориться, почувствовать, что она не одна с этой бедой. Она рассказывала, какой он на самом деле милый и хороший парень, и руки у него золотые, и жену любит, но жизни нет из-за змия зеленого. Дмитрий слушал уставший от своего горя голос и в который раз поражался, насколько все-таки похожи эти истории, звучащие почти каждый день из этой трубки. Но, несмотря на всю их схожесть, к ним невозможно было привыкнуть.

Дав женщине выговориться и отзвучать ее горю, Дмитрий мягко перехватил нить разговора.

— Валентина Николаевна, послушайте, что я вам скажу. Случай сложный, конечно, но не безнадежный, уверяю вас. Я вас прошу, не отчаивайтесь, пожалуйста.

— Я уже, честно говоря, ни на что не надеюсь…

— Так вот, здесь налицо целый комплекс причин, в том числе скверная наследственность. Плюс с детства имеет место тяжелая психическая деформация — алкоголизм отца. Кроме того, у него одна из самых сложных и труднопреодолимых психологических защит — он спрятался за образом шута и все переводит в юмор, в шутку. А это значит, на критику его вывести труднее всего.

— И что же делать? — в голосе Валентины Николаевны зазвучала затаенная надежда. Спокойный и мягкий голос Дмитрия успокаивал и внушал уверенность.

— Начать надо с понимания. Если человек пьет, значит, ему это зачем-то нужно. И относиться к этому надо с уважением. Его оправдания, объяснения нужно принимать к сведению, но маловероятно, что они отражают истину.

С ним надо поговорить, понятно, что это непросто. Он, как и большинство страдающих алкоголизмом, не считает, что ему нужна помощь, он считает, что здоров. Поэтому нужно правильно выбирать время для разговора. Пока человек получает от алкоголя удовольствие, или, скажем, преимущественно удовольствие, все усилия достучаться до него не приведут к успеху. Обрабатывать его нужно тогда, когда отрицательные последствия пьянки проявляют себя больше, чем обычно. Знаете, у нас, тех, кто работает с алкоголиками, есть такая присказка: «Каждый должен достичь своего дна». Это не значит, что нужно позволить ему допиться до чертиков. Но это дно нужно дать ему почувствовать во всей красе. Но в увещеваниях ни в коем случае не допускайте унижений, ругательств, хоть это и тяжело иной раз, я понимаю. Дайте ему почувствовать свою любовь, готовность помочь в любой момент.

Дмитрий еще о многом рассказывал увидевшей проблеск надежды женщине. О том, что нужно завести сообщников среди родственников, друзей, соседей. О том, в какой момент и что именно нужно говорить человеку, чтобы страх перед последствиями пьянства стал сильнее желания пить. О том, что нужно пробудить самое главное — желание бороться.

Говоря все это, Дмитрий чувствовал, как наполняет уверенностью несчастную женщину, он и сам заряжался убедительностью и значимостью произносимых фраз, словно способных, как магические заклинания, отвести беду. В завершение он рассказал об имеющихся в городе восстановительных центрах и о существующих реабилитационных программах. В ее ответах и уточняющих вопросах он слышал благодарность и медленно крепнут шую надежду. И это наполняло его сердце радостью.

— Спасибо вам, доктор! — ее голос дрожал.

— Я не доктор.

— Ой, ну я уж не знаю, как вы там называетесь… Спасибо вам. Я как-то прям зарядилась от вас. Может, и вправду все наладится.

— Обязательно наладится, Валентина Николаевна, вот увидите.

Но голос женщины вдруг опять стал испуганным:

— А я, знаете, Дмитрий… Иной раз не могу отделаться от мысли… Мне иногда кажется, что это одержимость.

— То есть?..

— Иногда, когда он совсем сильно пьет, он становится словно одержимый, словно его самого уже нет здесь, и ты можешь говорить ему все, что хочешь, но он не слышит, потому что его тут уже нет, а есть кто-то другой. Сидит в нем, смотрит на меня и ухмыляется.

Дмитрий побледнел, с него вдруг слетела вся его уверенность, а в душе поднялось необъяснимое смятение.

Голос Валентины Николаевны становился все тише, словно само то, что она говорила, пугало ее:

— Ощущение, что в нем бес, и он смотрит прямо на меня, и в такие моменты мне становится очень страшно. Я, наверно, дура старая?

Дмитрий почувствовал холодок на коже, будто потянуло откуда-то. С какого-то разбитого окна?!

— Нет, хм… Вы просто долго находились в состоянии психологического стресса, это… Так бывает… То есть…

Дмитрий, закрыв глаза, глубоко вдохнул, на какое-то время задержал дыхание, словно раздумывая, стоит ли вообще дышать дальше, и, медленно выдохнув, сказал:

— Знаете, мне знакомы эти ощущения. Мой отец был алкоголиком, очень сильно пил. В детстве мне тоже иногда казалось, что, когда он напивается, им управляет что-то… Некто другой. Я настолько в это верил и боялся… И я почему-то был уверен, что об этом никому нельзя рассказывать, потому что если кто-то узнает, то этот демон вернется и опять будет повелевать моим отцом. Но, видите ли, хоть я никому и не рассказывал, отец все равно пил и напивался вусмерть. Понимаете? Не было никакого демона или беса, не было никакой одержимости, был просто испуганный ребенок, живший в этом аду и пытавшийся хоть как-то оправдать своего отца. Вот и все!

Дмитрий вдруг осознал, что говорит, значительно повысив голос, гораздо громче обычного, и тут же сбавил тон, постаравшись взять себя в руки.

— Алкоголь — это просто противоплазматический яд, губительно действующий на центральную нервную систему, на головной мозг, почему у алкоголиков со стажем и наблюдается такой заторможенный вид, остекленевший взгляд. Это просто… Такой внешний, визуальный эффект, плюс наше желание оправдать больного человека…

— Да, конечно, — голос женщины звучал неуверенно, как будто она соглашалась с Дмитрием, лишь бы не спорить, — конечно, вы правы, доктор…

Дмитрий не стал ее поправлять, он вдруг ощутил себя очень уставшим, ему нестерпимо захотелось, чтобы этот разговор закончился. Валентина Николаевна видимо почувствовала это.

— Спасибо вам, Дмитрий, вы мне все так хорошо растолковали.

— У вас неизбежно возникнут вопросы, обязательно звоните нам. Возможно, уже не я вам отвечу, это неважно, у нас все сотрудники хорошие специалисты, они обязательно проконсультируют вас по любому вопросу.

— Да, спасибо, до свидания.

— Всего доброго, Валентина Николаевна.

Положив трубку, Дмитрий некоторое время сидел молча, в задумчивости потирая виски. Потом качнул головой, отгоняя дурные мысли и предчувствия, встал из-за стола и отправился домой.

В просторном салоне «Линкольна» негромко играла приятная блюзовая мелодия, и ароматизатор с запахом кофе создавал атмосферу уюта. По дороге домой Дмитрий совсем успокоился и почти пришел в привычное благодушное состояние. Правда, не было того чувства, которое случалось после работы на «точке», что сделал что-то хорошее, правильное. Лишь едва ощутимый тревожный осадок в душе, как будто наговорил лишнего, то, чего не стоило говорить. Никогда.

По мере приближения к дому настроение все более улучшалось. Машина бесшумно летела сквозь вечерние сумерки, чуткий руль послушно реагировал на малейшие движения рук, а за окном мелькали огни рекламных вывесок и цветастых витрин. Фасады высотных зданий по центральным улицам подсвечивались разноцветными прожекторами, что разительно преображало вечерний лик города, делало его праздничным и торжественным. В этом мире все было прекрасно и размеренно, расставлено по полочкам и даже красиво подсвечено. И все эти разговоры о демонах и одержимости… Какая нелепость… Дмитрий даже усмехнулся, укоряя себя за глупые, непрофессиональные эмоции.