Алексей Кудряшов – Становление (страница 38)

— Не смешно, дайте мне какую-нибудь фигню в руки. С кнопкой.

Дверной звонок, найденный в одной из тумбочек, действительно помог и, нажимая на него, Митяй прекрасно смог связаться с Иваном, а потом и со всей командой. Через какое-то время он отбросил кнопку и уже вовсю связывался со всеми. Даже чаще чем было необходимо. Похоже, такой вид связи оказался ему по душе. Не было необходимости контролировать расстояние до собеседника, чтобы, что-либо сказать. Но Сыч посоветовал не пользоваться этим на людях, во избежание лишнего внимания. Было решено носить с собой любые маломальские рации, пусть даже с севшими батарейками, для бутафории.

— И так господа, с возвращением. Мы здесь около года. Григорий Иванович уже почти ходит. Подозреваю, что каждому из нас нужно освоиться и поэтому я дал распоряжение подготовить полигон для тренировок. Нужно раскачать засидевшиеся мышцы, а Митяю отъесться. Заданий пока нет, но Немец уже выходил со мной на связь. Узнавал, как дела, он уже давно работает в отличии от нас.

— А мы сейчас как? Не в списках живых? Что делать если знакомые встретятся? Жалко парней.

— Почему, не в списках? Вернее, да, не в списках. Но вы живы и здоровы, но засекречены. Со знакомыми ничего не изменилось. Можете ссылаться на секретность. Где, когда, сколько и прочее, только для внутреннего пользования. Я ваше руководство, выше меня никого для вас нет. Звания пока прежние. Для гражданской жизни ничего не изменилось.

— Вот еще, Немец прислал. Это карты банковские. Они не именные, в конвертах коды, запомнить и съесть. Потом научу пользоваться. Там наши зарплаты и вообще деньги на любые нужды. Сколько там денег у вас не знаю, даже на своей не знаю. Лимит не показывает, я проверял. Остальное узнаем, когда будем пользоваться. Во всяком случае, зарплаты начисляются на них. Книжки все аннулируются, деньги переведены на карты. Ваши новые документы, взамен утраченных, уже подготовлены.

— Мы тут с командиром покумекали. В виду новых возможностей по взаимосвязям, предлагается назвать подразделение «Улей». Вы ударная группа. Структура подразделения уточняется, все приказы через меня. Я пока даже не знаю, сколько спецов на нас будут работать. Но по данным, которые поступают — это вся войсковая разведка. Возможно, не только войсковая, уровень высокий. Цели и задачи практически не меняются, только уровень угроз значительно выше. Видимо все проблемные дела теперь наши. Вопросы есть?

Седой сидел в кресле и потирал ногу.

— Погода меняется, опять ногу тянет. Да понятно все. Где новая берлога? Уже домой хочется.

— Берлога под Иркутском, рядом со старой базой. Вещи уже переехали. Полигон там же. Как окрепните, так поедем.

Ванька обрадовался.

— Значит, здравствуй сопка Радости? Я как чуял что надолго с ней.

Митяй улыбнулся и хлопнул Ивана по плечу. Даже в своей худой версии, сил у него было не занимать.

— Мне бы твои заботы. Ладно, Гоша, давай поедим чего, а то с вашими разговорами желудок полнее не становится.

Хранитель

База

В Иркутск прилетели рано утром и сразу на базу. От старой берлоги совсем недалеко, километров с десяток, в лесу расположился центр подготовки молодых десантников, которых предстояло отобрать в спецбатальоны. Они уже вовсю тренировались, когда группа высадилась из штабной машины и Митяй подошел помочь выйти Григорию Ивановичу. Вытащил кресло-каталку и помог сесть туда Седому.

— Митяй, да давай я уже сам, мне Малой уже разрешил ходить.

— Командир сказал по возможности не нагружать ноги. Кто у нас старший? Или ты выбираешь, кто выгоднее?

— Да что же вы за зануды такие, сколько мне еще на твоей шее ездить. Ты сам вон на себя не похож, худой как жердь. Беречь себя надо, а ты за мной ухаживаешь, как за барышней.

Ванька, шедший рядом, посмотрел на «худого как жердь» Митяя и качнул головой. Он уже был здоровее любого из их группы, но действительно пока не набрал прежнего веса, отчего и сокрушался периодически.

— Мне это ходить не мешает.

— А мне кроме тебя тоже никто ходить не мешает.

— Сиди молча. Брюзжишь как старик.

Митяй катил Седого прямо через поляну, где тренировались будущие бойцы десантно-штурмовых бригад. Крепкие парни мутузили друг друга, падали и бодро соскочив, набрасывались вновь. За каталкой шел командир и Ванька. Гоша тащил сумки Митяя и Григория Ивановича. Они постоянно слетали с плеча, но он упорно держал их правой рукой. Было видно, что она плохо его слушается и левая рука все время порывалась помочь, но останавливалась силой воли и вся нагрузка была на поправляющейся руке. Хорошо это или плохо, Гошу не волновало, главное, что рука у него была.

— Эй, пенсионеры, осторожнее тут, зашибем ведь.

Здоровенные детины остановились, чтобы пропустить явно пощипанных ветеранов. Никто не сомневался, что это бойцы, но молодость играла в их крови и браваду было не скрыть ничем. Только Ванька не вписывался в характеристику «ветеран» и смотрелся на их фоне неестественно куце. Увидев форму Соловьева, они вытянулись по стойке смирно.

— Извините товарищ полковник.

— Вольно. Вы поосторожнее, а то этих пенсионеров не успею оттащить от вас. Изгрызут.

Парни расслабились и ухмыльнулись.

Седой повернулся на кресле и посмотрел на командира. Тот кивнул головой и Седой неожиданно скатился с кресла, подбив одного из бойцов обозначил удар локтем в шею, выхватил у него нож и метнул его во второго опешившего десантника. Рукоятка больно ударила его в плечо, и он отшатнулся. Митяй, качая головой, подошел к Седому и помог встать. Наигранно кряхтя, тот уселся в кресло-каталку и подмигнул бойцам.

— Едрён-батон, пенсики.

Митяй, проходя мимо, хлопнул одного из них по плечу и тот еле удержался на ногах, Гоша всучил им сумки и пошел дальше, не ожидавшие этого парни схватили их и стояли как вкопанные, не зная, что делать.

— Лучше бы помогли, чем зубоскалить. Мы, между прочим, еще не завтракали. Веди к коменданту.

Один из парней обернулся и поискал глазами своего командира отделения. Тот стоял и улыбался неподалеку, кивнул головой, разрешая им помочь, и дальше продолжил тренировку с другим бойцом. Все видели, что произошло, но предпочли не отвлекаться и тщательно подготовить все шуточки, которые обрушаться на горе десантников чуть позже, если силы после тренировок еще останутся.

— Добро пожаловать. Все распоряжения я уже получил. Вам выделяется небольшое строение со своей кухней. Можете питаться в столовой или варить сами, продукты без ограничений на складе. Живете по своему расписанию, общих занятий нет, но просьба согласовывать ваши тренировки и стрельбы. Полигон общий.

— Спасибо капитан. Дай бойца, чтобы все показал, дальше мы сообразим.

Здоровенный детина со сломанной рукой целый день знакомил их с местными достопримечательностями, но, когда его отпустили, еще какое-то время крутился недалеко.

— Чего с рукой то?

— Сломали, черти. Уже бока отлежал. На полевые занятия не пускают, только в классах и развлекаюсь, тетради левой рукой пишу. Зато научился автомат одной рукой разбирать, даже мастер-классы показывал. Магазин одной рукой менять могу, а что, полезное умение.

— Если нужен будешь тебя в госпитале искать? Умелец однорукий…

— Нет, там костоломы только повязку меняют. Вон казарма. Третий этаж. Сидорчук.

— Ладно, дуй к себе.

— Есть дуть.

Боец действительно подул к себе. Привычка все делать бегом сработала на рефлексах.

Месяц прошел в постоянных тренировках. Стрельбы и занятия в классах, опять череда фотографий с террористами и другими знаменитыми бандитами федерального и мирового уровня. В общем, обычная жизнь. Новые возможности в коммуникациях давали ощутимую пользу. Когда знаешь где твой товарищ, работать намного легче. Командир был просто в восторге от возможности охватывать всю свою группу взглядом, вне зависимости от местности и времени суток. Да к тому же, расстояние вообще не играло роли. Он мог быть в казарме и всегда знать где, когда, сколько и зачем, оставалось только к карте местности соотнести и всё, не спрятаться — не скрыться. Крылов на базе не появлялся, но периодически выходил на связь. Спрашивал, как идут занятия и обсуждал с Соловьевым какие-то только им интересные вопросы.

Гоша неизменно таскал с собой аптечку и не обращал внимания на усмешки. В конце концов, неизвестно кому нужна будет помощь, да и регенерация не как у Ваньки. Мгновенно не затягивалось, а потому нужна первая помощь. Пусть у заражения мало шансов, но и давать ему малейший повод не хотелось. К тому же, обнаруженная ранее неприятность неожиданно заявила о себе в полной мере, и с ней пришлось мириться. Седой сломал ногу. Неудачно прыгнул через ров в горячке боя и в итоге перелом. Не рассчитал покров снега и неудачно провалился, зацепившись за скрытый корень. В боевой обстановке такое могло произойти с каждым. Беда была не в этом. Обезболивающие не работали. Ну, то есть совсем. Их тут же выдавливало обратно через отверстие от укола, либо позже, через поры как пот, таблетки вообще не ощущались. Болело нещадно, но приходилось терпеть.

Когда это произошло, Соловьев не разрешил вызывать медиков, они буквально через дорогу ползали, что-то своё отрабатывали, сказал, что в бою не всегда есть возможность, вот и нужно проверить, как с этим справляться в полевых условиях с учетом регенерации. Митяй сделал шину и положил Седого на носилки, подготовленные из подручных материалов. Ванька проанализировал перелом, но вмешиваться не стал по просьбе Седого.