Алексей Кудряшов – Становление (страница 36)

— Не знаю, надо пробовать.

Через некоторое время с ним связался Крылов — Вань, связь прошла удачно. Я поднимался наверх, слышу его хорошо в любой точке базы. Есть какая-то дистанция уверенного приема?

— Не думаю. Тут другие принципы. Не возьмусь описывать, но расстояния тут не причем.

— А вот с Соловьевым связаться не могу. Видимо, ты должен сначала мозги вскипятить, а потом уже все настраивается.

— Да уж, хорош метод. Сейчас его вызову. Пусть сядет.

Иван сосредоточился.

— Командир, как слышишь? Командир, ответь.

— Слышу Вань, слышу. Сначала как будто в колокольне во время звона побывал, а потом понимать стал. Немец после твоего разговора уснул. Слаб он еще. Выходит, нам теперь рации не нужны будут? Вот Гоша обрадуется. Как там они?

— Скоро поднимать будем. Командир, они свое отвоевали, Григорий Иванович теперь только на кресле, а Гоша без правой руки. Еще Митяя не видел, но у меня очень нехорошее чувство. Даже спрашивать боюсь. Будь что будет.

Соловьев долго молчал.

— Главное, что живы будут.

Через несколько дней Немец уехал, Гошу и Седого перевели наверх и начался процесс накопления сил. Пока Иван активно вмешивался на клеточном уровне — рядом находиться было опасно, ни говоря о том, чтобы набраться сил. Но когда процесс запущен, он протекал достаточно хорошо.

— Иван Федорович. Поторопи своих, Митяя так и не доставили.

Крылов замолчал и сел на стул.

— Разговор есть. Не мог я раньше сказать, да и сейчас тяжело.

Иван напрягся, но промолчал. Соловьев с волнением смотрел на Сыча, но тоже не проронил ни слова.

— Нету Митяя. Все что нашли, это рука с часами. Все перерыли. Нету. Даже после того, как ты вышел, и аномалия исчезла, нет его там. Большие куски с места сдвигали, ничего не нашли.

Иван сел на стул и уставился в пол. Полковник Соловьев сидел в углу, руки лежали на коленях и заметно дрожали. Наконец, он хлопнул ладонью по колену и встал.

— Все под богом ходим. А нам так и вообще второй шанс выпал. Для меня, наверно, армия тоже кончилась, Иван за всю группу теперь отдуваться будет.

Крылов промолчал.

Через несколько дней Гоша стал приходить в себя. Седого пришлось погрузить в глубокую кому и ему очень часто приходилось делать искусственное дыхание. Организм не выдерживал нагрузки. Все-таки сказывался возраст. Гоша быстрее пошел на поправку и вскоре он уже мог сидеть на кровати. Осваивание левой руки проходило с переменным успехом. Ложка периодически летала в дальний угол комнаты и, в конце концов, Гоша освоился жить с одной рукой. Правая рука не давала ему покоя, и он постоянно жаловался на боли в ней. Сначала все отшучивались, а потом, когда Гоша уже корчился от боли, стало не до шуток. Иван сосредоточился на руке в поисках проблемы и вдруг соскочил с кровати и приблизил руку к себе. Гоша вскрикнул от боли и Иван, махнув рукой перед его носом, отключил ему сознание. Тот упал на кровать и засопел, как ни в чём не бывало.

— Так братцы. У него кость растет. Рвет кожу на культи.

Иван подскочил к Григорию Ивановичу.

— Тут то же самое. Ноги растут. Медленно, но с заметной тенденцией. Похоже, кресло отменяется. Только придется помогать, резать культи, чтобы кость смогла расти дальше, не разрывая плоть. Сами справитесь? Мне нужно проверить кое-что. Рука Митяя где? Пусть вниз принесут.

Крылов замер.

— Ты уверен?

— Нет, а что это меняет?

— Просто, это совсем уже, ни в какие ворота.

Соловьев усмехнулся.

— А то, что с тобой бывший труп разговаривает это, в какие ворота?

Крылов сел на кровать к Гоше и развел руками.

— Думал меня уже ничем не удивить. Не к столу будет сказано, тут вообще-то два трупа разговаривают. И ещё один не пойми кто…

Ванька их уже не слушал, буквально слетел вниз, но команда в белых халатах успела закатить каталку с накрытой простыней конечностью вперед него. После того как они поднялись на лифте, и он остановился на верхних этажах, Иван склонился над рукой Митяя. Кость сломана и оторвана чуть ниже локтя, кисть раздроблена, короче, мало что осталось. С чего начать он не знал и взялся, как обычно, за оживление взаимосвязей на клеточном уровне. Знакомый процесс очень быстро набрал критическую массу, после которой вмешательство Ивана не требовалось, и когда вся рука была уже задействована, процесс восстановления пошел на спад. Что делать дальше было не понятно. Ванька наблюдал за отмирающими клетками и не знал с чего начать следующую пробу. Неожиданно он заметил активность на одном из участков и присмотрелся к нему. Появилось насыщенное энергетическое поле, и оно начало расширяться, приобретая очертания тела, раньше он не замечал, но был уверен, что точно такие же очертания были и у других его пациентов, только менее насыщенные.

Клетки руки вновь начали регенерацию, но значительно медленнее, чем было изначально. Медленнее, но уже самостоятельно и не под давлением критической массы, а скорее даже вопреки. Отдельная клетка пробивала себе дорогу среди отмирающих и делилась. Таких очагов становилось все больше и больше. Они мутировали и процесс восстановления запустился самостоятельно. Теперь уже Иван не сомневался в успехе, теперь это уже вопрос времени. Помочь ничем он не мог. Не было материала для вмешательства, только насыщать энергетическое поле и наблюдать.

Иван поднялся наверх и устало сел на первый попавшейся стул.

— Не томи.

— Тут от меня уже ничего не зависит, я запустил процесс, рост заметен. Рука живет и регенерирует. Скорее всего все получится.

— Вань, что тебе нужно, чтобы восстановить команду в дальнейшем? Образцов ДНК достаточно?

— Не торопи события товарищ подполковник.

— И все же.

— Насколько я понял, клетки тут вообще не причем. Они сначала умерли, а потом начался процесс заново. С нуля и почти по всей руке. Он, мне кажется, начался бы от любой органики, тут дело в информационном образе. Дед его «следом» называл. С него слепок делается. Но это только теория, а в них я не силен. Каким-то образом я активировал след, рука Митяя лишь помогла понять и зацепиться, только не каждый след активировать получится, только те, за которые уцепиться можно. У некоторого этого следа даже не разглядеть, если они вообще его оставляют… а след нашей группы я хорошо помню, наверно потому и зацепить смог.

— То есть, если меня разбросает на атомы, меня все равно восстановить сможешь?

— Похоже на то, очень долго и болезненно. И то, если след не развеяло временем, на память сейчас не жалуюсь, но точно знаю, что образ из памяти брал, клетки уже забывать начали, кому принадлежали.

Крылов наклонил голову и полностью ушёл в свои мысли — «вот это влипли в историю».

Соловьев встал и пошел на кухню. Вскоре там загремели кастрюли — не знаю, как ты, но я не хочу, чтобы меня распылили на атомы. Я уже убедился, насколько это больно. До сих пор ещё не отошёл.

— Ну, это, к слову. Я тоже не горю желанием. Слушай Вань, а какой из атомов возьмется за основу?

— Я не знаю всех ответов. Не мучай меня. Двух Крыловых я все равно не вынесу, будет только один.

Крылов задумался и, наконец, тряхнул головой и встал.

— Как-то в голове не укладывается. Надо пожить с этим, или голову менять на что-то более разумное.

Иван ухмыльнулся и пошел вниз, проверить, как идет процесс регенерации. — «Человек ко всему привыкает. Вот и Крылов с командиром уже свыклись с мыслью, что их, так просто, не убить. Как это изменит их психологию? Ванька надеялся, что никак. Умирать было больно, еще больнее восстанавливаться. Инстинкт самосохранения не перестанет работать».

Кость на локте уже округлилась и начал формироваться сустав. Сухожилия потянулись к новому образованию, но остальная плоть еще плохо развивалась. Видимо не хватало подпитки. Кислородное и энергетическое голодание сказывалось, но остановить процесс было невозможно, энергия тянулась из окружающего пространства. Медленно, но, верно, шел процесс регенерации. Помочь Иван не мог, принцип по которому клетки возрождались, был непонятен, но первым делом закономерно стал образовываться скелет. Затем он стал обрастать новой плотью. Кровь, возникающая в новых образованиях, вытекала на каталку и тут же спекалась, через некоторое время появлялась вновь и так до момента, пока не попадала в замкнутое пространство. Ванька несколько раз сдвигал всю массу, чтобы угадать правильное местоположение. Энергии явно не хватало и процессы многократно ускорялись при воздействии Ивана.

— Вань, прием. Не спишь?

— Да пора бы. Как раз решил подняться к вам.

— Пора бы? Два месяца прошло, я уже домой слетал. Рука у Гоши восстановилась полностью, пора его выводить из комы. А то он совсем похудел. На капельнице вес точно не наберешь.

— Иду.

Ванька поднялся наверх и устало бухнулся за стол. Там уже дымилась большая тарелка супа.

— Чего раньше-то не вызывали, я же совсем счет времени потерял. Думал не больше недели прошло. Там же нет часов. Сейчас хоть свет не пропадает.

— Это, потому что ты апокалипсис не устраиваешь, но идти к тебе все равно боязно. Соловьев научился наблюдать за тобой.

Ванька удивленно глянул на ухмыляющегося командира.

— Ну да, он, когда тебя вызывал, обратил внимание на всполохи красных точек, а потом догадался что это ты. Сейчас видит твой силуэт в движении. Я только начал понимать в какой ты стороне. Так что мы знали, что с тобой все в порядке и не беспокоили.