Алексей Кудесин – Проект "New de Goya" или Алина в стране кошмаров (страница 2)
Мрачное и отвратительное начали волновать её уже в детстве. Когда в садике или дома она рисовала картинки, неизменно брала черные или коричневые цвета, а порой и намешивала бурду из нескольких мрачных цветов, бурую или грязно серую.
Воспитателям это не нравилось. Они считали это проблемой развития и подключали психолога. Психолог садила Алинку перед собой, давала бумагу, краски и просила нарисовать все, что душа пожелает. Душа желала тёмного и отвратительного. А губы, которые у девочки Алинка всегда были в черных пятнах, потому что она постоянно облизывала кисть или муслякала карандаш, улыбались.
- Замкнутость и зажатость, - констатировали садишные психологи, перекладывая груз ответственности за ребёнка уже на маму.
- Да? - встревоженно переспрашивала мама. - А я думала это период такой. Что же делать?
Психолог пожимал плечами.
- Будем прорабатывать.
Мама послушно прорабатывала, но толку было мало. Через некоторое время девочка Алинка теряла яркие бантики, пачкала белые блузочки, красила губы в черный цвет и вновь рисовала тёмные картинки.
Единственное, что Алина вынесла из тех проработок - что взрослые все тревожные и порой стоит нарисовать для них что-нибудь противно яркое. Тогда они на какое-то время успокаиваются и перестают лезть со своими советами что рисовать. То же, что нравится, лучше творить в одиночестве и никому не показывать.
Причиной всему был сладкий ужас, когда в груди образовывалась тянущая пустота, по спине бежали мурашки, дыхание учащалось и насыщало кровь адреналином. Только тёмные миры вызывали у неё такое чувство, поэтому она их искала.
Она помнила, что началось все с плюшевых монстриков. Дальше больше. Хагги Вагги, Монстр Хайт, даже зомби и криперы в майнкрафте привлекали её куда сильнее всего прочего.
Воображение живо подключалось к игре. Растянутые в улыбке зубы Хагги казались ужасно острыми. Она представляла, как они прокусывают её кожу, и ощущала холодок в животе. Это волновало и приятно щекотало внутри.
Однажды она увидела мармеладки в виде червяков и многоножек, восторгу маленькой девочки не было предела. Она с упоением поедала их, а когда рядом никого не было, клала червяков на обнажённую кожу руки или живота, закрывала глаза и представляла, что червяк настоящий. Однажды мармелад соскользнул, царапая кожу крупицами сахара. Она завизжала так громко, что соседи потом интересовались у мамы, что происходит, а маленькая Алинка моргала честными глазами и предполагала, что кто-то смотрел телевизор. Такого букета страха, отвращения и сладкого ужаса она ни разу в жизни не испытывала. Именно так. Сладкого ужаса.
С тех пор она начала искать его. Но увы, от игрушек и мармеладок ощущения быстро сошли на нет. Тогда она подключила своё творческое воображение и начала рисовать картины, вызывающие сладкий ужас.
Чем взрослее становилась девочка, тем натуралистичней ей нравились картинки. Болото, кишащее червями и жабами, озеро из бурых нечистот, кислотные испарения над чаном с химикатами - все это вызывало тянущее чувство в животе и холодок вдоль спины.
Однажды она наткнулась на гиперреалистичное изображение разлагающейся туши зверя. К холодку и ощущению пустоты добавилось чувство брезгливости и неприятное шевеление в желудке. Это шевеление напомнило то самое приятное щекотание из детства.
Когда она пыталась поделиться этими чувствами и показывала картинку родным или друзьям, те брезгливо отворачивались, а то и выходили из себя и начинали кричать. Алина сразу занесла это поведение в раздел слабости. Отсюда был один шаг до осознания собственной исключительности. Она могла это вынести, потому что была стойкой, они же все неизменно оказывались неженками. Чтобы скрыть свои недостатки они кричали на неё, упрекали в дурном вкусе и даже извращённом интересе. Тащили к психологам. Но она-то знала, что тем самым они просто пытаются прятать свои слабости, поэтому никогда не воспринимала их слова всерьёз.
Чтобы хоть как-то повлиять на ситуацию мама отдала её в художественную школу. Там талант девочки подтвердили и развили. К тому времени она уже знала все про взрослых. Убедившись, что педагоги в художке такие же слабаки, она подключила свою мимикрию и стала учится. Ибо в художественной школе она поняла, что сладкий ужас тем сильней, чем талантливей нарисован рисунок. Ради этого она стала прилежно учиться.
Друзей и приятелей у неё не было. Кому понравится, когда под нос то и дело пихают то червей, то жуков с каждым разом делающихся все более натуралистичными. В школьных мероприятиях она не участвовала, предпочитала сидеть дома и рисовать. Из друзей, так случилось, у неё была лишь одна подруга - Ленка. Толстая девочка из соседнего подъезда. Единственная девочка, в которой Алина уловила творческую жилку. Правда тратила она талант на глупости - кулинарные шедевры. Ленка любила готовить десертики. Они и сошлись то из-за того, что Ленка на слабо сготовила ей пироженку в виде огромного, очень натурального черного жука.
Когда Алинка ела его, ощущала сладкий ужас, а это сразу подняло Ленку в её глазах. Правда в итоге та оказалась как все, жуков делать больше не желала, над отвратительными картинами Алины фыркала:
- Под такими картинками лайков не насобираешь.
- Мне и не надо... - буркала Алина в ответ.
Но в голове это у неё засело. Долгое время это просто зрело на задворках подсознания. Но однажды она вошла в интернет и набрала в поисковой строке – «Люблю отвратительные зрелища. Что со мной не так?»
Первое, что выдал поисковик – статьи о людях, любящих смотреть, как выдавливают прыщи или удаляют вросшие ногти.
- Фе, - скривилась Алина. – А ещё меня извращенкой называют
Одна из ссылок заинтересовала её. «За что мы любим отвращение в искусстве?»
Искусство. Да. С этой точки зрения Алина на это не смотрела. Ведь картины - это тоже искусство. Она поправила запрос и утонула в новом для себя мире. Оказывается отвращение – это искусство. И не простое, а элитарное, гениальное, недоступное для серой массы большинства людей. Это прекрасно легло на детские ощущения и выводы.
Всё ясно. Я особенная. Я могу понять особый вид искусства.
И она стала погружаться в картины великих художников. Прошлого и современности. Босх, Гойя - лишь в некоторых картинах она смогла ощутить ту каплю сладкого ужаса, который она находила в жизни. Но однажды, и это было как взрыв, как резкое окунание в прорубь – она нашла ЕГО.
Он называл себя НьюГойя и был очень талантлив. Никто не знал, кто это на самом деле. Он создал в интернете канал "Проект New de Goya" и выкладывал свои мысли, озвученные искусственным интеллектом и картины, которые создавал сам.
- Мир не поймёт вас, - вещал электронный голос без эмоций, на аватарке шевелил губами мим с белым лицом и губами, обведёнными черным. - будет гнать и насмехаться. Родители, друзья, наставники - все обернутся против вас, едва вы им покажете, что ублажает ваше чувство прекрасного. Вам будет казаться, что вы одиноки. Знайте, я такой же. Таков удел гениев. Гениев, опередившего эпоху.
Если бы это были только слова, Алина вряд ли поверила ему. Но свои речи НьюГойя поддерживал артами. О, это было настоящее чудо. Каждая из них переполняла Алину сладким ужасом.
Он создавал целые серии по мотивам оригинальных картин Гойи. Например, все грамотные люди знают изображение "Сатурн, пожирающий своего сына". НьюГойя каждую неделю создавал новый шедевр. "Устроители конкурса красоты пожирают победительницу", "Банкиры пожирают вкладчика", "Нефтяные магнаты пожирают страну". Были даже картины перевёртыши. "Президент пожирает свой электорат", "Жрец пожирает прихожан", "Добро пожирает самое себя".
Алина не очень вникала в сюжеты мировые или политические, ей больше нравились истории про конкурс красоты или наставничество. Когда её ругали учителя, она вспоминала картину "Наставник пожирает своего последователя", когда бабушки у подъезда косо глядели ей вслед, в голове всплывало полотно - "Старухи пожирают шлюху".
Алина не переставала восхищаться его смелостью. Но главное было не это. Каждая картина дышала особой реалистичностью и изобиловала множеством мелких деталей, которые будоражили ум и продирали морозом подсознание.
- Откуда он берет вдохновение? Может он наёмник на войне? - так и сыпались предположения в комментах. - Работники на скотобойне? Или служащий морга?
- Или он сам маньяк! - однажды написал кто-то. - Нельзя так реалистично изображать смерть!
- Из какой он страны? - сразу же пошла волна волнений. - Оповестите полицию!
- Да, я маньяк! - охотно подхватил игру НьюГойя. - Но вы ведь любите меня таким?!
Он бросил клич. Желающим пасть от его маньячных наклонностей предлагалось заполнить анкету, приложить свои фото и направить ему. В чате сайта смеялись, мол нашёл дураков, но быстро перестали, когда девушки тысячами стали заполнять и отправлять анкеты. Вся эта информация выкладывалась НьюГойей в открытый доступ. Он даже устроил голосовалку на лучшую жертву.
Алина была в восторге. Сама бы она, обвини её кто в маньячестве, начала бы оправдываться и побоялась бы выходить в сеть. НьюГойя сделал из этого шоу.
Читатели блога выбрали тех, кто им больше нравился. А потом на сайте появилась новая серия картин. НьюГойя и правда принялся убивать. Но делал это в своём стиле - на великолепных детализированных артах во всех подробностях, каждый раз по-новому изображались вполне узнаваемые девушки с вершины топа жертв. Просмотры блога взлетели до небес. О нем даже сказали в центральных новостях, а Алина всерьёз начала жалеть, что не отправила заявку.