Алексей Крючков – Между двух огней (страница 49)
– Черт возьми, – покачал головой Дэйв. – Ты настолько милая, что тебе невозможно отказать. Хорошо, только давай завтра утром. Сегодня хотелось бы перевезти наиболее важные вещи.
– Ты прелесть!
Джонс чмокнула здоровяка в щеку, причем для этого ей даже пришлось подпрыгнуть.
Девушка вернулась в лабораторию, где трое ученых продолжали проводить какие-то эксперименты. Она подошла к холодильнику, в котором хранились образцы тканей зараженных и, глянув на него, лишь покачала головой.
– Все это туфта, – вслух произнесла она. – Мы можем на атомы разложить все содержимое этих шкафов, и это не даст никакого результата. Я завтра поеду в зону.
Последнюю фразу она произнесла, резко повернувшись лицом к троим ученым. Все трое после ее слов тут же оторвались от своих дел и с недоумением посмотрели на девушку.
– Доктор Джонс, – вздохнул Магнуссон. – Я очень прошу прощения за свои последние слова. Поймите, просто мы тут бьемся как об стенку горох и никакого толку. Уже все начинает раздражать…
– Не берите в голову, Эрик, это все рабочие моменты.
– Но зачем вам в зону? Там уже достаточно поработали исследовательские группы. В том числе в новых…
– Вы сами были там?
– Да, пришлось, причем в первых.
– Похвально. Вы вроде в порядке, значит, боятся там нечего?
– Да как сказать. Когда ты понимаешь, что от верной смерти тебя отделяет только тонкая оболочка защитного костюма…
– Ооо, как это мне знакомо! – воскликнула Джина. – Вы, наверное, никогда не выходили в открытый космос?
– Нет, не приходилось.
– Тут у вас есть хотя бы почва под ногами. Эрик, я прошу прощения, что лезу в вашу область, но сохранились ли у вас отчеты по исследованию воды из зон? Я бы хотела ее изучить.
– Сколько угодно, это все есть в базе.
– Спасибо. Тогда с вашего разрешения я хотела бы заняться их изучением… заодно и вам никому не буду мешать.
Когда Джонс так же стремительно убежала, все трое ученых переглянулись.
– Странная она все-таки, – заключил Жерар. – Но умеет работать на износ. За неполный день, что она здесь провела, перелопатила, по-моему, все проведенные исследования.
– Думаю, доктор Робинсон не просто так ее позвал, – с укором посмотрела на Эрика Кали своими большими глазами. – Кем бы там она ни была. И чую я, мы все будем работать у нее под началом.
– Уже работаем, – улыбнулся Луи и снова погрузился в свои эксперименты.
Весь остаток дня Джина потратила на изучение отчетов. Их было достаточно. Химический и биологический анализы, изучение изменения структуры и химического состава, а местами эти изменения были колоссальными. Были проведены и определенные эксперименты воздействия такой воды на живые организмы. Исход, увы, во всех случаях был неутешительным. И хотя в кислоту вода не превратилась, для жизни она стала непригодной. Организмы в такой воде все погибали.
Сидя под навесом на крыше научного корпуса, где персонал соорудил что-то вроде зоны отдыха, Джина отложила в сторону планшет с данными и потерла уставшие глаза. Эксперименты, конечно, были проведены все самые необходимые и со всей надлежащей точностью. Она отдала дань уважения молодым ученым на станции, они работали на совесть. Какие исследования проводились уже после отправки воды в центр, Джину не интересовало. Все самое главное было проделано еще здесь. Дальше, скорее всего, шла лишь просто бюрократическая волокита. Но Джина собиралась найти кое-что необычное, что по понятным причинам не сделали ученые, так как это не подходит ни под один протокол. Точнее, все подобные исследования проводились на основании общего анализа. Что было вполне
логично – анализировать смерть каждой конкретной амебы не представлялось возможным ни при каком раскладе. И вот как раз именно это Джина и попробует сделать в самом центре опасной зоны. Возможно, это был один шанс из миллиона, но полагаясь на свой большой опыт, Джонс очень надеялась, что именно это сработает.
Девушка немного поежилась. К вечеру на улице стало заметно прохладнее, и она посмотрела на часы. Самое время заканчивать работу. Ее ждал ее старый учитель.
В назначенное время Джина отправилась в столовую. Ей не терпелось снова увидеться со своим наставником. Снова мило побеседовать с ним за чашкой чая, как в старые добрые времена. Джина вспоминала такие моменты с трепетом. Каждый, даже самый незначительный разговор с Робинсоном всегда приносил Джине огромное количество новых знаний, заставлял ее словно проснуться от спячки, зарядиться бешеной энергией. Этот человек был для нее кем-то уникальным. Хотя она уже не надеялась, что с ее образом жизни ей когда-то удастся повидаться с ним вновь.
Встретившись, Робинсон и Джонс сели вместе, чтобы передохнуть и попить чаю. Местные комнаты были слишком малы, чтобы принимать гостей. Поэтому столовая была наиболее подходящим местом. Тем более что после ужина здесь не было уже никого, весь персонал разошелся по комнатам. За окном уже стемнело, в этих широтах это происходило быстро. И молодой, но уже очень опытный врач-хирург сидела вместе со своим старым наставником, который без халата, в простом джемпере и бежевых брюках казался теперь самым обыкновенным дедушкой, любящим за чашкой чая скоротать время за разговорами о былом.
– Почти как тогда, на кафедре, помните, доктор? – спросила Джина, пытаясь что-нибудь разглядеть в окно. Из-за света светодиодных фонарей, освещавших периметр станции, за окном было мало что видно.
– О, да, после вашей защиты дипломной работы, сколько это, восемь, девять лет назад?
– Почти десять.
– Да, вы тогда не спали ночами с этой работой. А я отпаивал вас травяным отваром, чтобы хоть как-то взбодрить.
– Доктор, почему же вы сразу не сообщили мне, что вы работаете здесь? Вы же знали, что я примчусь, несмотря ни на какие дела.
– О, нет, это было бы не то. В подобных вещах таких людей, как мы с вами, должно привлекать само дело, а не люди, которые им занимаются. Узнай вы, что я здесь, вы бы сразу прилетели, а зачем? Если само дело было бы вам не по душе. А так вы могли все взвесить и прилететь только в том случае, когда это показалось вам действительно важным.
– А если бы я отказалась?
– Вы бы не отказались, – доктор с чувством удовлетворения глотнул из кружки и откинулся на спинку круглого стула. – Я слишком хорошо вас знаю, моя дорогая. И я очень рад, что вы здесь. Ни с чем подобным мы еще никогда в жизни не сталкивались, и вы нужны мне здесь как никогда. Ну давайте о чем-нибудь другом. Я ведь столько лет вас не видел.
– Вы все такой же, – рассмеялась Джина. – Я прямо узнаю каждый ваш жест, каждая нотка вашего голоса так знакома.
– Да ну что вы, дорогая моя, я постарел, облысел, уже не такой бодрый, как раньше. А когда поднимаюсь по лестнице, считаю ступеньки. А вот вы все так же молода, так же красива, все тот же огонек в глазах. А вот мудрости в вашем взгляде стало значительно больше. И это меня несказанно радует… Так значит, ваш эпохальный полет к другим звездам так ни к чему и не привел?
Доктор поднял неожиданную тему разговора, отчего Джина опустила взгляд.
– Вы в курсе, – тихо сказала она.
– Конечно, в курсе, голубушка. Поверьте, о вас я знаю все. Ну, конечно, насколько это возможно. И безмерно вами горжусь. Но, к сожалению, жизнь порой поступает с нами крайне несправедливо. Я тогда пытался сделать все, чтобы устроить вас хотя бы в университет, но до сих пор не знаю, почему вас сделали персонами нон грата. И меня тогда прямым текстом пригрозили выгнать из университета, лишив всех статусов и званий. Не могу представить, какие люди стояли за этим вашим проектом, что даже поставили ректора одного из лучших университетов в такое положение.
– И хорошо, что не знаете, доктор. С некоторыми из них нам пришлось встретиться воочию, – вспомнила Джина события с Аттерсоном.
– Но как бы там ни было, я просто взял после этого и ушел сам. Если ректор под кого-то прогнулся, такой человек не мог пользоваться моим уважением.
– Вы ушли? – удивленно спросила Джина.
– Да, вот так взял и ушел, со всеми своими регалиями, статусами, разработками и патентами, еще и студентов своих с собой забрал. Долго, правда, потом еще скитался со своими апостолами по свету, но в итоге нашел небольшой университет, в который меня, что называется, с руками оторвали. А вы, насколько я знаю, уже к тому моменту успешно работали хирургом на Фобосе.
– Да, было дело.
– Не самая плохая работа, должен признать. Учитывая независимость Фобоса от любых политических институтов.
– Вот именно. А это ли не самые лучшие условия для работы?
– Вы абсолютно правы. Наука и политика – две вечно враждующие стороны. Вторая всегда пытается использовать первую в своих целях. А еще большая разница между этими двумя областями в том, что наука переходит из головы в голову, а политика из рук в руки.
– Да уж, всякая власть исходит от народа, и уже никогда к нему не возвращается.
– Доктор Джонс, извините, что снова поднимаю вопрос о работе, уж очень она меня захлестывает. Вы знаете, но хотел поинтересоваться, надолго ли вы?
– Пока буду нужна, – улыбнулась девушка.
– Это приятно. А позвольте узнать, куда вы так спешили сегодня днем? Вы пронеслись, словно ветер.
– О, доктор, это обычное дело. Моя мысль всегда бежит впереди меня, а я лишь пытаюсь за ней успеть.