Алексей Крючков – Между двух огней (страница 48)

– Представьте, доктор Джонс, я тоже думал об этом, – признался Луи Жерар, который помогал сейчас Джине трактовать изменение структуры ДНК. – Электромагнитное изучение коротких волн, как поток острых лезвий, в клочья разрывает живую материю. А такие хрупкие кирпичики, как ДНК, вы сами видите, в данном конкретном случае почти не тронуты. Да, патологии на лицо, и человек на всю жизнь останется инвалидом, но при этом он будет жив. Хотя при схожих внешних условиях у каждого отдельного человека все происходит по-разному.

– Не будьте так оптимистичны, Луи, вы видели, что зоны продолжают и продолжают появляться, хотя сам катаклизм уже прошел. А учитывая, что мы не понимаем, с чем столкнулись, кто знает, может, этот невидимый зверь засел в телах этих несчастных и просто выжидает, чтобы нанести последний удар.

– Радиация замедленного действия?

– Можете даже не говорить про радиацию. Ничего общего.

– Но все-таки мы должны не тыкать пальцем в небо, а опираться на факты, которые имеем. А прогнозы пока вполне себе оптимистичны хотя бы у части людей.

– У части… но, увы, не у всех. Безусловно, за выживших нужно хвататься как за спасительную ниточку, дабы понять природу этого явления. Идем от обратного, если это что-то уничтожает все живое, то почему при этом кто-то выжил? Метод, безусловно, оправдан. И да, вы правы, будем опираться на факты. Знаете, при таком раскладе дел создается впечатление, что разрушения происходят не так уж и массово, как мы думали. Будто поражения точечные, так, как и должно быть. И происходят они по определенному алгоритму, который мы пока не можем определить. А вот если эту систему понять, то многое, возможно, станет ясным.

– Что же это за алгоритм, который хаотично образует абсолютно мертвые зоны, где за часы разрушается все, а при этом небольшая часть людей, подвергаясь мутациям, продолжают жить. Логика такого уничтожения?

– Не стоит забывать, что выживают в основном те, кто оказался ближе к границам образования зон. Очевидно, там их воздействие просто слабее. А потом, может, цель-то не в уничтожении? Один мой хороший друг, бывший военный, как-то рассказывал, что на войне значительно эффективнее покалечить врага, но не убивать его. Угрозы он уже не представляет, зато любое цивилизованное общество бросает кучу сил и ресурсов, чтобы сохранить ему жизнь. Таким образом наносится удар и по снабжению, и увеличивается нагрузка на медицинские службы, да на все. А мертвый – он и есть мертвый, ему уже ничем не поможешь.

– Доктор Джонс, неужели вы правда думаете, что катастрофа такого масштаба имеет антропогенную природу? – спросила Кали Лагхари, занимающаяся сейчас изучением образцов в микроскоп.

– Есть способ подтвердить мою теорию выборочного уничтожения, но связи нет. Мой друг, прилетевший со мной, мог бы сейчас мне помочь, но он, к сожалению, на вылете.

– Не поделитесь с нами вашими мыслями, доктор?

– Не хочу быть голословной. Так что пока давайте изучать, что имеем.

– Доктор, я уже изучал эту молекулу много раз. Ничего нового.

– А пробовали просматривать динамику патологий одной и той же молекулы?

– Да, системы нет, но мутации продолжаются.

– А сравнивали разные образцы?

– Конечно, никаких связей. Все происходит хаотично, в разном порядке и с разными интервалами времени.

– А вы привязывали эти интервалы к условиям, в которых произошло заражение? Ведь кто-то из людей заходил в уже возникшие зоны, а у кого-то эти зоны появлялись на глазах. При первичном воздействии, по логике, разрушения должны быть более сильными. Ведь заражение сразу после взрыва распространялось со значительно большей скоростью. А сейчас темпы появления зон уменьшаются, идут на спад. Значит…

– Да, конечно, тоже исследовали. Тут, конечно, да. Ведь те, кто оказался в зоне взрыва, не выжили. Там вообще не на что было смотреть. А сейчас мы наблюдаем выживших.

– Значит, системность все-таки есть.

– Это же элементарная логика, доктор.

– Да, вот только в нашем случае по многим факторам эта самая элементарная логика не работает. Смотрите, всего за пару недель динамика падает. А если мы вернемся к столь любимой вами радиации, вам, думаю, должны быть известны периоды полураспада радия, урана или хотя бы плутония. Какие уж тут пара недель.

– Септий?

– Водород-семь, я вас умоляю… Конечно, много изотопов с относительно коротким периодом полураспада, да вот только новые очаги бы тогда не появлялись. И повреждения не были бы такими разрушительными. Но, пожалуй, в одном вы правы, Луи, на этой картинке смотреть больше нечего.

– А еще элементарная логика не работает, когда не эвакуированные и оставшиеся за каким-то фигом на территории люди по собственной инициативе лезут в проклятые зоны, а мы потом наблюдаем, чем это заканчивается, – озвучила свои мысли Кали, кивнул в сторону изображения с молекулой.

– Мало ли какие слухи могут расползаться среди необразованного населения, – пожала плечами Джонс. – Например о том, что они лечат от всех болезней или там образуются горы золота. Так было во все времена. Кого-то неизведанное пугает, кого-то манит, но в обоих случаях эта самая неизвестность из-за недостатка фактов и богатой фантазии обрастает самыми немыслимыми легендами.

Вздохнув, Джина отключила изображение и положила локти на голографический стол, погрузившись в мысли.

– Доктор Джонс, – обратился к ней вошедший в лабораторию Магнуссон. – Может, вы все-таки займетесь работой, которая имеет хоть какое-то отношение к вашей специальности? – с укором сказал он. – У нас еще есть куча анализов крови и кожи пациентов. Может, вы займетесь их изучением, и позволите нам заниматься нашей работой?

Джина абсолютно проигнорировала его слова, полностью погрузившись в свои мысли.

– Честно говоря, при всем моем колоссальном уважении к доктору Робинсону, – продолжил он, – я понятия не имею, почему он вызвал сюда хирурга, кости вправлять тут вроде бы никому не требуется.

Кали и Луи промолчали. Слишком уж язвительно он высказался в адрес Джины, хотя нельзя было не признать, что в его словах было много правды. Хотя бы просто потому, что они, конечно, не были осведомлены, в скольких областях обладала знаниями Джонс.

Джина и так и этак выстраивала в голове логические цепочки, пытаясь определить хоть какую-то мелочь, которую могли не заметить. Нужно было отталкиваться от того, что могли упустить другие ученые, но при этом могла бы обнаружить она, как врач или биолог. Джина на пару часов полностью абстрагировалась от всего внешнего окружения, подобно Рэю погрузившись в себя.

«В качестве образцов мы оперируем исключительно данными людей и растений. Животные практически отсутствуют, так как они в большинстве своем заранее покинули территорию. При этом даже у людей наблюдаются крайне противоположная реакция на неизвестный патоген, что не позволяет сделать никакие мало-мальски адекватные выводы. Эх, посмотреть бы на какой-нибудь образец животного, который провел на территории зон много времени, чтобы проследить более длительную динамику. Но делать из кого-то подопытного кролика было, конечно, негуманно».

– Магнуссон, скажите, а вы не собирали образцы зараженных водоемов? – она полностью проигнорировала укоры ученого и была сейчас сконцентрирована только на работе.

– Конечно, собирали, за кого вы нас держите? Полное отсутствие жизни, но никаких патогенов. Хотя наблюдалось и химическое изменение состава воды.

– У вас что-то осталось?

– Увы, нет, все было отправлено в центр изучения. Но там тоже ничего не нашли. Почему я должен перед вами отчитываться?

– Вы и не должны. Кали, а далеко до ближайшего водоема? Я имею в виду водоем в непосредственно одной из зон.

– Точно не знаю, но по идее где-то в джунглях.

– Джунглях, отлично, то, что нужно.

Джина вскочила как ошпаренная, пробежала мимо Кали, поцеловав ее в лоб со словами: «ты умница», выбежала из лаборатории, чуть не сбив с ног Робинсона, который как раз поднимался по лестнице.

– Куда вы так мчитесь, доктор Джонс? Мне бы вашу прыть.

– Прошу прощения, доктор! – уже крикнула она ему, выбегая из дверей. – Не переживайте, я ненадолго. Я помню, что вечером у нас чай!

Выбежав из здания, Джина увидела, как Дэвид, еще пара помощников и робот занимались разгрузкой вездехода, перевозя грузы с упавшего шаттла. Она пулей устремилась к нему.

– Эй, Дэйв! – крикнула она.

Дэйв, тащивший в руках ящик, остановился.

– Привет, – переводя дух, сказала девушка.

– Зачем ж было так бежать? Я вроде никуда не тороплюсь.

– Скажи, пожалуйста, а с шаттла уже все перевезли?

– Да куда там! На это придется потратить уйму времени.

– То есть ты еще поедешь туда? Очень хорошо.

– Хорошо? – поднял бровь Дэвид.

– Извини, я не о том. Подскажи, а ближайшая зона в джунглях недалеко от места посадки?

– К несчастью, да, а что?

– Слушай…, – она немного замялась. – А не мог бы ты меня туда отвезти?

Теперь Дэйв поднял уже обе брови.

– Тебе мало образцов? Хочешь побывать живым подопытным?

– В защитном костюме же там вроде можно находиться?

– Можно, но приятного все равно мало. Зоны же вроде достаточно перекопали уже, чего вдруг ты там забыла?

– Боюсь, что не там копали. Так получится?

Джина сделала невинный взгляд и широко улыбнулась, часто-часто поморгав, как персонаж мультфильма.