Я так люблю в Европе
Резвиться, господа!
Но мы его по жопе
Ударили тогда!
Они умели биться
Плечом к плечу, в пыли!
Он предал италийцев
И …лийцы полегли.
Чтоб не ушёл с концами
Кудлатый в поле ржи,
Коли его щипцами,
Режь дундель!
Потроши!
Бежит!
Бежит, бродяга!
Неужто это быль?
Упало древко стяга
В клубящуюся пыль.
Победные голубки
Полночною порой
Делили ткани,
Кубки,
Мечи,
Полотна,
Трубки,
Брильянты,
Мясорубки
И взбили пир горой!
Расстройство энуреза!
Жизнь родины вдали
Мамаю генуэзы
Поспешно пресекли.
Народ был озабочен:
В морозном январе
Устойчиво не очень
Стоянье на Угре!
Сто лет в Стране Советов
Носили кирпичи
Кихот из Назарета,
Исус из Ламанчи.
Татарину на гичке
Сказали мы: «Привет!»
Но дани по привычке
Везли ещё сто лет!
17. Песнь семнадцатая
В коей нет ни сногсшибательных волшебств, ни таинственных происшествий и о содержании которой автор узнал в последнюю очередь, после издательского метрапанжа, сличавшего текст большой канонической лупой.
Вослед за тем веками,
Устав от свор и драк,
Мы щупали руками
Тяжёлый, вязкий мрак.
Народ еду канючит,
Рыдает и сопит,
Москву все время пучит,
А та чрез день горит.
Смотрели мы упорно
Поверх чужих голов
На мох камней дозорных
И слизь сырых углов.
А он, как говорится,
Как Христ, по мере сил,
Сушёною плотвицей
Весь город накормил!
Мы руки взяли в ноги,
Когда принес нам Глист
«Видение Евлоги», 
