Алексей Ковтунов – Путь Строителя 4 (страница 35)

Сурик подхватил свёрток, рыбу и умчался в сторону деревни с такой скоростью, будто за ним гнался глиняный голем, причем как минимум крупный и сформированный, а не та жалкая поделка, которую я встретил в лесу.

— А вы двое, пока ждёте еду, можете заняться делом. — повернулся к оставшимся, когда Сурик скрылся за частоколом, — Вон там левее брод, вы по нему уже ходили и должны были видеть камни на дне и на том берегу. Собирайте, любые, хоть мелкие, хоть крупные, и тащите сюда. Пригодятся, когда горн будем закладывать.

Рект набрал воздуху, явно собираясь возразить, но посмотрел на Уля, который уже молча поднялся и пошел в сторону реки, и благоразумно промолчал. Тощий парень обречённо вздохнул и поплёлся следом, бормоча себе под нос что-то про несправедливость мироздания и жестокость начальства.

Когда все разошлись, я огляделся и прошелся по участку. Угольные ямы закрыты, из продушин не тянет ни дымком, ни жаром, значит процесс завершился и уголь готов. Навес стоит крепко, камышовая крыша выглядит внушительно, и вчерашние пробные кирпичи рядком сохнут на утоптанной земле под ним. Подошел, потрогал ближайший, глина уже заметно подсохла, так что через пару часов уже можно было бы спокойно класть в яму и жечь.

Но это пробная партия, просто чтобы посмотреть, как вообще работает напечатанная руна. Взял один в руку, подбросил, попытался почувствовать, и… Ничего, нет внутри Основы. А вот второй показался интереснее, там руна расположена совсем на краю и даже чуть замят угол, но внутри все же ощущается какое-то тепло. Сейчас, еще чуть подсохнут, и надо будет пробежаться по этим двоим анализом, подтвердить или опровергнуть догадки.

Минут через двадцать за частоколом загремели шаги и чей-то приглушённый голос. Хорг вошёл первым, за ним топал Тобас с топором на плече, а следом двое новых работяг, которых я раньше не видел. Вернее, одного вроде бы видел, но где и при каких обстоятельствах, вспомнить не смог. Впрочем, в деревне все друг друга видели, тут не заблудишься.

Хорг коротко бросил Тобасу, чтобы тот шёл к роще и продолжал рубить железное дерево, и Тобас, к его чести, не стал спорить, развернулся и потопал обратно. Вопрос только, зачем надо было его сюда тащить, раз все равно вместе шли? Ну да ладно, Хоргу виднее.

Работяг здоровяк молча кивнул в сторону ям и велел ждать указаний, после чего направился ко мне.

— Известь готова, пойдём пробовать, — бросил он вместо приветствия.

— А ты где их берёшь каждый раз, кстати? — я кивнул в сторону работяг. — Вчера вроде другие были.

— Так это не я, а староста, — Хорг пожал плечами. — Этот, — он указал на первого, коренастого мужика с расцарапанной скулой, — ударил посетителя в трактире.

— А второй? — я перевёл взгляд на мужика с фингалом под глазом.

— А второй обзывался в том же трактире и вёл себя непотребно, — Хорг пожал плечами ещё раз, и по этому жесту было ясно, что подробности его интересуют примерно как прошлогодний снег. — Теперь оба на неделю наказаны, и староста велел, чтобы они каждый день уставали до беспамятства.

Что-ж, система наказаний у старосты простая, понятная и, главное, полезная для общественного блага. Подрался в трактире? Будешь теперь впахивать на стройке до тех пор, пока желание размахивать кулаками не сменится желанием просто лечь и не двигаться. Эффективнее любого штрафа, потому что медяки можно заработать снова, а вот пережить неделю каторжного труда под присмотром Хорга удаётся не каждому.

Собственно, ждать не стали и пошли в деревню, к горнам. Хорг шагал широко и молча, штрафники плелись следом на безопасном расстоянии, периодически косясь друг на друга с молчаливым взаимным неодобрением.

Первый горн, к которому подошли, принадлежал гончару, мужичку невысокому и настолько широкому в плечах, что казалось, его собирали из двух разных людей и забыли вставить середину. Горн уже остыл, и хозяин, завидев Хорга, молча указал на глиняную миску у порога, в которой лежали белёсые комки. Хорг подобрал один, повертел в пальцах, хрустнул пополам, одобрительно кивнул и протянул мне.

Цвет неоднородный, местами белый, местами сероватый, с вкраплениями непрожжённого камня. Сжал в кулаке и почувствовал, как кусок крошится, рассыпаясь в легкую мелкую пыль. Понюхал, потёр между пальцами. Ну что сказать, вполне сносно. Не идеал, но для первого раза в деревенских горнах более чем достаточно.

— Пойдёт, — кивнул я. — Не весь прожёгся до конца, но процентов семьдесят готово, а остальное доберём на следующей закладке.

— Да вижу, просто пощупать дал, — махнул рукой Хорг, — Пойдем дальше смотреть.

Собственно, ожидать идеального результата от горнов, которые строились для горшков и мисок, было бы странно. Деревенские печи выдают градусов семьсот-восемьсот, может чуть больше, если хозяин не поленился и протопил на совесть. До тысячи двухсот, при которых известняк обжигают в промышленных масштабах, им далеко, как отсюда до городских стен.

Но в том-то и дело, что тысяча двести нужна далеко не всегда. На заводах в прошлой жизни жгли массивные глыбы плотного камня, и там без серьёзных температур никак. А здешний известняк рыхлый, мягкий, рассыпается от лёгкого нажатия пальцами. Если его измельчить получше, то и жечь можно куда скромнее. Ракушки я вообще в ямке обжигал, при температуре, о которой любой промышленник расплакался бы от жалости. И ничего, сработало же. Правда, без Основы вряд ли бы что-то получилось, но это уже детали.

В соседнем дворе история повторилась, там хозяйка жгла в маленькой печурке, и результат оказался даже лучше, куски мельче и прожжены равномернее. Видимо, Хорг ей посоветовал накрошить помельче и она послушала. Третий горн ещё не остыл, к нему не полезли, но хозяин показал вчерашнюю выгрузку и там тоже всё обнадёживало.

В итоге набрали полную тачку обожжённого известняка, и Хорг покатил её к участку, а штрафники потащили по мешку на плечах. Один шёл молча и мрачно, второй пыхтел и бормотал себе под нос нечто оскорбительное, но достаточно тихо, чтобы Хорг не расслышал.

У реки остановились и Хорг сгрузил тачку у берега.

— Яму копать надо, — буркнул он, оглядев место. — Гасить будем тут, раз уж воды рядом навалом.

И мысль правильная, я ещё вчера прикидывал, что удобнее всего гасить известь поближе к берегу. Вырыть яму, обмазать дно глиной, и вода вот она, стой да черпай прямо из реки, а не таскай вёдрами через всю деревню. Потом полученную взвесь уже ведрами доставлять туда, где нужна. Наверное, так будет оптимальнее всего.

Штрафники, получив лопаты и задание, принялись копать. Надо отдать им должное, работали не то чтобы с энтузиазмом, но споро. Видимо, чем быстрее выкопаешь, тем быстрее отделаешься, и эта логика действует на людей куда эффективнее любых уговоров. Хотя они просто не знают, какие у нас объемы работ и что после завершения одного этапа, сразу может начаться следующий.

В любом случае, уже через полчаса яма была готова, неглубокая, шага полтора в ширину, и я спрыгнул вниз, обмазал дно и стенки глиной. Речной, обычной, без всякой Основы, потому что тратить энергию на яму для гашения извести было бы бездумным расточительством. У меня еще дел по самую макушку, и каждое из них будет просить поделиться капелькой, а то и ведерком Основы.

Первые несколько вёдер ушли на то, чтобы промочить глиняное дно, а дальше начали заполнять.

Пришлось подождать, пока воды наберётся достаточно. Всё-таки яма немаленькая, и двумя вёдрами её за минуту не заполнишь, особенно когда приходится спускаться к берегу и подниматься обратно каждый раз. Наконец уровень поднялся примерно до середины, и Хорг кивнул.

— Давай.

Начали подсыпать обожжённый известняк. Первая горсть упала в воду, и ничего не произошло. Вторая тоже легла тихо. А вот когда кинули третью, поувесистее, вода зашипела. Поверхность вздулась пузырями, из ямы повалил горячий едкий пар, и через секунду содержимое забурлило так, будто внизу кто-то развёл костёр. Штрафники отшатнулись, мужик с фингалом вытаращил глаза и чуть не выронил ведро.

— Стой спокойно, — рыкнул Хорг, не оборачиваясь. — Подсыпай дальше.

Известь кипела, плевалась пузырями и шипела с таким усердием, будто пыталась что-то сказать, причём ничего приятного. Температура внутри ямы поднялась ощутимо, жар доставал до лица даже на расстоянии вытянутой руки. Вода побелела, загустела, превратилась в мутную кашу, от которой валил пар и несло жжёной известью так, что дышать приходилось через рукав.

Процесс гашения пошёл, и теперь главное подсыпать известняк порциями, дожидаясь, пока кипение стихнет, и только потом добавлять следующую. Если засыпать всё разом, реакция пойдёт слишком бурно, и вместо гашеной извести получится горячий фонтан, который окатит всех присутствующих ядовитой кашей.

Мужик с расцарапанной скулой подошёл поближе, вытянул шею и заглянул в яму, после чего отпрянул и уставился на меня округлившимися глазами.

— Оно что, само кипит? — голос у него оказался хриплый и низкий, как будто он орал всю жизнь и наконец охрип окончательно. — Без огня?

— Без огня, — подтвердил я. — Камень реагирует с водой и выделяет тепло. Много тепла. Руку не суй, ожог получишь.

Мужик посмотрел на на яму, и на всякий случай спрятал обе руки за спину. Второй штрафник, который до этого момента изображал полное безразличие к происходящему, тоже подошёл и глянул через плечо. На лице его промелькнуло нечто среднее между интересом и опаской, и он сделал шаг назад, явно решив, что безопасное расстояние от кипящей ямы ему дороже любопытства.