Алексей Ковтунов – Путь Строителя 2 (страница 39)

Злость, которая минуту назад направлялась на Хорга, развернулась как флюгер на ветру и указала точно в сторону центральной площади. Пальцы сжали бутылку так, что глина хрустнула, и я с усилием заставил себя ослабить хватку, чтобы не раздавить улику.

Подхватил лопату и вышел из дома, захлопнув дверь с такой силой, что петли жалобно скрипнули и чуть не развалились. Может, хоть это разбудит, хотя вряд ли, Хорг в таком состоянии и землетрясение проспит.

Путь до трактира занял минут пять, и с каждым шагом огонь в груди разгорался сильнее. Может, стоит чаще обращать внимание на Путь Разрушения? Основа пульсировала в такт ударам сердца, и ярость, которая обычно мешает думать, сейчас почему-то обостряла восприятие. Каждый камушек под ногами чувствовался отчётливее, звуки деревни казались громче, и лопата в руке ощущалась не как инструмент, а скорее как оружие.

Перед дверью трактира остановился и сделал несколько глубоких вдохов. Нет, нельзя давать волю эмоциям, надо высказать этому утырку всё что думаю, чтобы в следующий раз не навязывал Хоргу выпивку, и уйти. Даже не потому, что жалко Хорга, мол, бедненького и несчастного целенаправленно спаивают.

Пить или не пить — это его выбор и его ответственность, никто насильно в глотку не заливал. Но подсовывать алкоголику новую порцию, зная, что он не остановится, только ради того чтобы срубить пару лишних монет — это уже за гранью. Подлость даже не корыстная, а какая-то мелочная, от которой хочется не столько ударить, сколько отвернуться и больше никогда не подходить.

Вроде немного успокоился, толкнул дверь и шагнул внутрь.

В трактире было тихо и немноголюдно, утро ещё раннее, и завсегдатаи только начинали подтягиваться. Несколько человек сидели над тарелками, уткнувшись в свою похлёбку, кто-то негромко переговаривался у окна. Хозяин стоял за стойкой, протирал кружку тряпкой, и едва увидел меня, его лицо сменило выражение с сонного безразличия на мгновенную, лютую ненависть.

— А ну пошёл вон, мелкий ушлёпок! — заорал он так, что посетитель у окна подпрыгнул и расплескал свою похлёбку. — Я тут всякую грязь терпеть не собираюсь!

Вроде ведь успокоился, но огонёк в груди вспыхнул заново, и с такой силой, что пальцы на черенке лопаты побелели.

— Я-то уйду, не переживай, мне твоя рыгальня даром не нужна, — голос прозвучал ровнее, чем ожидал, хотя внутри всё кипело. Поднял бутылку на уровень его глаз, чтобы видел и он, и все, кто сидел за столами. — Но ты опять впарил Хоргу свою сивуху, так что запомни раз и навсегда: ни к нему, ни ко мне за помощью чтобы не обращался. Пусть у тебя рухнет эта гнилая хибара, мы ни за какие деньги тебе чинить и строить ничего не будем.

— Ах ты щенок, — хозяин побагровел так, что казалось, от его лица можно прикуривать. — Ещё мне высказывать собрался⁈

Он швырнул тряпку на стойку, выскочил из-за прилавка и бросился ко мне, засучивая рукава на ходу. Мужик выше и шире меня, привык к тяжёлой работе и привык, что в его заведении последнее слово всегда за ним. Видимо, решил вышвырнуть оборванца раз и навсегда, а заодно наконец проучить за прошлый раз.

Но я остался на месте. По рукам пробежало знакомое тепло и впиталось в лопату, которая сама собой развернулась штыком вперёд, в сторону набегающего трактирщика. Не угрожающе, а скорее предупреждающе, как шлагбаум, который ещё можно объехать, но лучше не пробовать.

— А ну прекратить!

Голос ударил так, что зазвенела посуда на полках, а один из посетителей у окна поперхнулся и закашлялся. Не крик даже, а рык, явно усиленный Основой, низкий и вибрирующий, от которого задрожал воздух в замкнутом помещении.

В дальнем углу, за столом, которого я не заметил при входе, сидел Кейн. Перед ним стояла кружка с чем-то дымящимся, тарелка с остатками завтрака, и выражение лица, от которого у любого здравомыслящего человека пропало бы желание продолжать конфликт. Охотник смотрел на нас двоих, и взгляд его не обещал ничего приятного ни мне, ни трактирщику.

Хозяин замер на полушаге, выставив вперёд руки, и медленно их опустил. Я тоже опустил лопату, хотя огонь в груди и не думал утихать.

— Кейн, ну чего ты его защищаешь? — хозяин развёл руками, и голос его из яростного стал обиженным. — Он ворвался сюда ни с того ни с сего и обвиняет меня в том, чего я не делал!

— Да? — Кейн поднял бровь и перевёл взгляд на меня. — Так зачем ты Хорга спаиваешь? Знаешь ведь, что он останавливаться не умеет, так хоть не наливал бы.

— Да я и не наливал, больно надо мне! — возмутился хозяин, и возмущение прозвучало настолько искренне, что я невольно усомнился. — Он ко мне не приходил, сам где-то нашёл! Я таких бутылок уже лет пять не видал, к нам такое не привозят!

Он шагнул ко мне, вырвал бутылочку из руки и поднёс к носу. Понюхал, прикрыл глаза, понюхал ещё раз и посмотрел на клеймо, нанесенное прямо на посуду.

— Точно из города, я в таких вещах не ошибаюсь, — он покрутил бутылку в руках. — Хорошая настойка, между прочим, я бы попробовал…

— И в чём была проблема сразу это объяснить? — Кейн покачал головой и отставил кружку. — А ты, — взгляд охотника остановился на мне, и стало заметно прохладнее, хотя температура в помещении не менялась. — Знай своё место. Ты задал вопрос, тебе не ответили, ну и иди спокойно. Зачем огрызаться и лопатой махать, ты в трактир зашёл, а не на поле боя пожаловал.

Слова упали точно, ёмко, и возразить на них было нечего. Кейн прав, и самое паршивое, что я это понимаю. Трактирщик, судя по всему, действительно не имеет отношения к запою Хорга, бутылка городская, а хозяин «Котелка» городских настоек не держит и не держал. Разве что изредка что-то привозят, но явно не такого качества. Значит, я несправедливо на него напал, испортил утро половине посетителей и чуть не устроил драку в месте, где люди мирно завтракают.

— Прошу прощения, — выдохнул я, и слова дались тяжелее, чем рассчитывал. — Хорг опять в запое, а сроки по вышкам ограничены. Не хотелось деревню подвести.

Развернулся и вышел, не дожидаясь ответа. Дверь за спиной хлопнула, и свежий утренний воздух ударил в лицо.

Зашагал в сторону стройки, и мысли выстроились сами, без усилий. Трактирщик не при делах, это уже понятно. Бутылка городская, такого в деревне не продают и не делают. Кто у нас тут приехал из города? Ренхольд и его подмастерья, больше некому. У Ренхольда есть мотив, и мотив серьёзный: я натравил старосту на его халтуру, заставил переделывать, унизил перед всей деревней.

Помимо мотива есть и возможность, потому что городской подрядчик наверняка привёз с собой запас подобных вещей для представительских целей, угостить нужного человека, задобрить заказчика, подмаслить чиновника. И есть, видимо, полное отсутствие совести, раз уж он не побрезговал целенаправленно споить человека, чтобы убрать конкурента.

Других подозреваемых нет, и додумывать тут нечего. Вот только что с этим делать? Кейн правильно дал понять, что бегать по деревне с лопатой наперевес и бить всех неугодных по голове не вариант. За такое не похвалят, а скорее посадят в колодки или выгонят за частокол, и будет Рей опять бродить по лесу, только теперь уже без крыши над головой и без работы.

Ломать что-нибудь на его стройке? Мысль мелькнула и погасла, даже не успев оформиться. Нет, скатываться до уровня этого подлеца не хочется, и устраивать диверсии на объекте, где потом будет стоять стража и от которого зависит безопасность деревни, это уже не месть, а вредительство.

И тут наконец пришла мысль, от которой злость не ушла, но превратилась во что-то более полезное.

А ведь наказать Ренхольда не так уж и сложно, если подумать… Он потратил бутылку явно недешёвой настойки, возможно сам участвовал в попойке, и всё это ради одного: устранить конкурента и выиграть негласное соревнование строителей. Он рассчитывал, что без Хорга я ничего не смогу, что вторая вышка встанет на месте позже, хуже, или не встанет вовсе.

А значит, лучшая месть заключается не в кулаках и не в лопатах, а в том, чтобы его план провалился. Построить вышки раньше и лучше, чем его бригада, пусть даже в одиночку, пусть хоть ночами, и потом молча смотреть, как он считает убытки. Хотя ладно, убытков у него не будет, но так хоть заработает поменьше, уже приятно.

А ещё можно иногда заглядывать на его объект и аккуратно указывать на ошибки через Гундара или через кого-то из стражи, чтобы информация дошла до старосты привычным путём, без лишнего шума и без обвинений. Ренхольд халтурит, это уже доказано, и если его работу будут проверять регулярно, рано или поздно он либо начнёт делать по-нормальному, либо провалит контракт. В обоих случаях мне от этого только лучше.

Пришёл на площадку, разложил инструмент и окинул взглядом фронт работ. Хорг вчера подготовил всё на совесть: брёвна ошкурены, комлевая часть обожжена, поперечины вытесаны и лежат по размеру. Ямы готовы, известь обожжена, камни и щебень на месте. Осталось поставить столбы, закрепить поперечинами, залить фундамент, а дальше двигаться выше, ряд за рядом, ничего принципиально нового.

Да, без Хорга будет тяжелее, бревно в одиночку ставить в яму удовольствие ниже среднего, но у меня есть первая ступень Духовного фундамента, голова инженера и лопата, которая за последние недели стала чем-то средним между инструментом и боевым товарищем. Справлюсь, не впервой, да и деваться всё равно некуда.