Алексей Ковтунов – Путь Строителя 2 (страница 38)

От этой мысли внутри разлилось довольное тепло, которое не имело никакого отношения к Основе. Приятно, когда план складывается, пусть даже такой нехитрый. Завтра стройка, послезавтра обжиг, через три дня вторая вышка стоит, и за неё, если считать по расценкам первой, ещё два серебряка. Четыре серебряка даже за пару недель работы, для деревенского подмастерья это уже не деньги, а состояние. А тут всего несколько дней прошло…

Слепил ещё несколько штук, уже не экспериментируя, а работая в найденном ритме, пока руки помнят правильное усилие и правильную дозировку. Каждая пластинка ложилась на бревно, принимала форму, твердела и отправлялась под навес к остальным. Монотонная, спокойная работа, от которой не устаёшь, а скорее наоборот, отдыхаешь после суматошного дня.

Остановился, когда понял, что глаза закрываются сами, и не от потока, а от обычной человеческой усталости. Посмотрел на результат: десяток черепичек лежал аккуратным рядом под навесом, и даже в тусклом свете догорающего костра было видно, что первая, в которую вложил больше всего, отличается от остальных. Чуть темнее, чуть плотнее на вид, и если щёлкнуть по ней ногтем, звук выходит короче и твёрже.

[Основа: 4/15]

Четвёрка из пятнадцати, не катастрофа, но и не запас, так что в этот раз решил не выматываться досуха и не повторять прежних ошибок. Завтра тяжёлый день, столбы сами себя не поставят, а Хорг велел не опаздывать и выспаться, и это один из тех случаев, когда здоровяк абсолютно прав.

Убрал инструмент, накрыл остатки глины мокрой тряпкой, чтобы не засохла к утру, и зашёл в дом. Лёг на солому, сразу подумав о том, что надо было выторговать у плотника еще и кровать, накрылся и закрыл глаза. Последней мыслью перед тем, как провалиться в сон, была арифметика, куда же без неё. Два серебряка за первую вышку, два за вторую, это четыреста медяков, если в пересчёте. Настоящее богатство по меркам прежнего Рея, но нынешнему явно мало и он уже прикидывает, на что потратить. Топор, нож, может даже приличную одежду, чтобы не ходить по деревне как огородное пугало.

Хотя одежда подождёт, инструмент куда важнее, ведь одежда не построит вышку и не наловит рыбу. А вот хороший топор и нож превращают подмастерье из подсобника в работника, и это стоит любых денег.

Уснул с этими мыслями, и снились мне, как ни странно, не серебряки и не черепица, а почему-то итальянец, который давит виноград и удивляется, что вино получается из глины.

Проснулся от ора петуха и минуту лежал, собирая мысли обратно в кучу. Сегодня столбы, заливка, начало каркаса. Тяжёлый день, как и обещал Хорг, но тяжёлый в хорошем смысле, когда знаешь, что делать и зачем. Глянул на черепицу под навесом, первая пластинка уже заметно посветлела и при щелчке отозвалась звуком, который мне определённо нравился. Сохнет, и сохнет очень даже хорошо, как будто каким-то магическим образом. Впрочем, так оно, по сути, и есть.

[Основа: 7/15]

За ночь восстановилось неплохо, с семёркой можно спокойно отработать день на стройке и не бояться, что свалюсь посреди площадки. Тем более, что на каждом этапе будет прилипать все больше и больше, а особо тратиться я и не планировал. Так, буду вливать по крохе, чтобы конструкция стала чуть лучше, но не более того. Это дозорные вышки, а не полноценные башни для ведения стрельбы по противнику, так что делать из них что-то особенное было бы слишком расточительно.

Перекусил остатками вчерашней рыбы, запил водой, подхватил лопату, впрягся в телегу и зашагал к площадке. Утро выдалось прохладным, но ясным, и к тому времени, как добрался до места, солнце уже поднялось над частоколом и начало прогревать землю. Площадка встретила меня тем же видом, что и вчера вечером: три ямы с каменной обкладкой, брёвна, подготовленные Хоргом, щебень, клинья. Всё на месте, всё готово, осталось дождаться напарника и приступить.

Раз уж время есть, прошёлся по ямам, проверил еще раз. Стенки не осыпались за ночь, каменная обкладка держится, щебёночная подушка на месте, всё в порядке. Потрогал известь в мешке, порошок сухой, мелкий, без комков, прокалился на совесть. Сегодня вставим столбы, зальём смесь в ямы, и к обеду, а скорее к вечеру, схватится настолько, что можно будет строить дальше.

Пока ждал, решил накрошить щебня про запас. Крупные камни, оставшиеся с прошлого раза, лежали у края площадки, и кололись ломиком вполне удобно, особенно, если бить по линии естественных трещин. Камень раскалывался неровно, но для подсыпки в яму идеальная форма и не нужна, главное, чтобы куски были достаточно мелкими и протекали вместе со смесью к основанию столба.

[Основа: 7/15 → 6/15]

Единичка ушла на колку, и Путь Разрушения отзывался привычным лёгким жжением в предплечьях. Ничего нового, просто работа, просто расход, к обеду восполнится через созидание, когда начнём заливать и ставить.

Наколол полведра, отряхнул руки и огляделся. Солнце уже поднялось прилично, на площадке стало по-настоящему тепло, а Хорга по-прежнему не видно. Обычно он приходит на рассвете, не намного позже меня, а то и вовсе, даже раньше и к моему появлению уже ворчит что-нибудь про раствор, который сам себя не замесит. А сегодня на площадке стоит тишина, и это, если честно, начинает слегка тревожить…

Подождал ещё немного, занялся сортировкой камней по размеру, потом перекатил брёвна поближе к ямам, чтобы потом не бегать. Время шло, солнце ползло выше, на площадке не было ни души, кроме меня и пары ворон, которые расселись на заборе и наблюдали за происходящим с видом суровых надзирателей.

Когда стало понятно, что ждать дальше бессмысленно, взял лопату и пошёл к дому Хорга. Мало ли, может проспал, хотя за всё время совместной работы такого не случалось ни разу. Ну, по крайней мере с тех пор, как он завязал.

Дом Хорга стоял недалеко, но все равно пройтись пришлось, и по дороге внутри нарастало неприятное предчувствие, которое я старательно гнал от себя, вот только оно никуда не девалось. Подошёл, постучал, и за дверью повисла тишина. Постучал громче, подождал, снова постучал, уже кулаком, так что дверь задрожала на петлях. Из-за стены не донеслось ни звука, ни шороха, ни привычного хриплого «чего надо».

Не выдержал и толкнул дверь. Не заперта, впрочем как обычно, здесь мало кто запирается, деревня есть деревня.

Хорг лежал на полу возле лавки, на боку, подложив под голову собственный кулак. Одежда на нём была вчерашняя, рабочая, сапоги он даже не снял, и один из них свалился и валялся рядом. В комнате помимо здоровяка стоял кислый душный смрад, который сложно спутать с чем-то другим, так обычно пахнут последствия пьянки. Рот здоровяка был приоткрыт, из угла тянулась ниточка слюны, и храпел он так, что посуда на полке мелко подрагивала.

Первая мысль была матерной и очень конкретной, вторая тоже, а третья оказалась чуть сдержаннее, но суть от этого не поменялась да и сильно цензурнее мысль не стала. Столько держался, столько дней не пил, работал, даже деньги заплатил, и казалось, что худшее позади, что здоровяк наконец-то вытащил себя из ямы. А он взял и нырнул обратно, с головой, с размаху, в полном соответствии с многолетней привычкой.

Злость поднялась горячей волной откуда-то из-под рёбер, и Основа отозвалась мгновенно, напряженно загудев в унисон. Алкоголиков я недолюбливал всегда, и в прошлой жизни тоже. Насмотрелся на стройках, на заводах, в общежитиях. Толковые мужики, у которых руки помнят ремесло, а голова давно забыла, зачем эти руки нужны. Спасать таких целенаправленно обычно пустая трата времени, потому что спасти можно только того, кто сам хочет выбраться, а кто не хочет, тот найдёт способ утонуть в любой луже.

Хорг не шевелился, дышал ровно, значит жив и здоров, если не считать того, что завтра у него будет раскалываться голова, а послезавтра начнётся очередной виток стыда и молчания, который закончится тем, что он возьмёт инструмент и пойдёт работать, как будто ничего не было. Знакомый цикл, и ничего нового в нём нет.

Развернулся к двери, решив махнуть рукой и идти строить без него. Да, без Хорга будет сложнее и дольше, столбы тяжёлые, а ставить их в одиночку задача нетривиальная, но когда меня останавливали трудности?

Уже шагнул к порогу, когда взгляд зацепился за что-то на полу, рядом с опрокинутой кружкой. На боку лежала бутылочка, глиняная, пузатая и с короткой горловиной. Пустая, тряпичная пробка валяется тут же, а внутри ещё поблёскивают остатки тёмно-красной жидкости.

Так бы, может, и ушёл, не обратив внимания, мало ли откуда у Хорга бутылка. Но тара была чужая, незнакомая, не из тех глиняных кувшинов и деревянных фляг, которые лепят и режут в деревне. Форма другая, обжиг ровнее, стенки тоньше, и на боку едва заметное клеймо…

Поднял бутылку, поднёс к носу. Запах ударил в ноздри мягко и обманчиво: ягоды, брусника, что-то сладковато-терпкое. Трактирщик, падла, все-таки смог всучить свою настойку?

Внутри всё перевернулось, и злость мгновенно нашла адресата. Вот значит как… В прошлый раз не вышло, потому что я оказался рядом и успел вмешаться. А на второй раз этот утырок действовал умнее и дождался момента, когда меня нет поблизости. Притащил свою городскую настойку, всучил здоровяку, и вот результат, лежит на полу, храпит в потолок, и завтрашний рабочий день можно вычёркивать из календаря.